Предел верности. История вторая. Святая

Предел верности. История вторая. Святая

Рай

Дева повернулась лицом к воротам Рая, ниспадающему с небес водопаду, прикусила губу, пряча радость, воздела очи и руки к облаку над головой и тихо прошептала:

– Благодарю и слава Тебе.

Она вошла в водопад и, пройдя сквозь него, как сквозь туман, оказалась на уходящей вдаль дорожке, вымощенной серебряным кирпичом.

Пройдя пару десятков шагов, она услышала за спиной тихий, несмелый окрик:

– Мария!

Она обернулась. На неё смотрел рослый муж с окладистой бородой, облачённый, как и она, в белые одежды. Он стоял молча, глупо перетаптываясь на месте. Связка ключей у него на поясе позвякивала в такт его шагам.

– Что ты хотел, Пётр? – она снова прикусила губу, запрещая себе улыбаться.

– Я хотел спросить. Могу ли?.. – начал он, но тут же запнулся, всматриваясь в ее лицо. – Что с тобой? – задал он не тот вопрос, что собирался. – Ты вся светишься. И нимб над тобой сверкает так ослепительно.

– Ты знаешь, – Мария всё же улыбнулась. Ей вдруг нестерпимо захотелось поделиться той музыкой, что была у неё на душе. Она подошла к нему. – Каждый раз, когда я прихожу сюда, то задаюсь вопросом: а возможно ли достичь состояния невозможного счастья? И каждый раз, уходя, убеждаюсь, что возможно. Представляешь?

– Что? – растерялся Пётр. – Я ничего не понял.

– Неважно, – она погладила его по плечу, – это всё, что ты хотел знать? Я могу идти?

– Нет, – он опустил глаза и снова затоптался на месте. И опять грустно звякнули ключи на поясе. – Ты сейчас виделась с Иудой. Скажи, можешь ли ты помочь мне встретиться с ним?

От этих слов ей вдруг стало неловко за своё спрятанное за пазуху счастье.

– Не стоит, Пётр, – почти прошептала она. – Он не простил тебя. Да и зачем тебе эта встреча? Ты с этим уже столько веков живёшь. Ну и пусть всё так и дальше идёт. – Мария обняла его за плечи. – Ну встретитесь вы, и что ты ему скажешь? Что? Как оправдаешься? Да и неважно это, он ведь даже слушать не станет. Зарежет и всё. На твоё бессмертие ему наплевать. Он будет вечно тебя убивать. Просто смирись, – она ласково погладила его по руке.

– Но почему?! Почему? – он почти кричал, с мольбой глядя в её глаза цвета грозовой тучи. – Да, я тогда струсил, и да, я отрекся и трижды предал Учителя! Я признаю это! Но за это я заплатил сполна! Я все свои дни в миру служил Ему и даже распятым молил о прощении. И Он простил и даже наградил. – Пётр хлопнул рукой по связке ключей. – А Иуда – нет. Неужели мои преступления перед ним так тяжки?

– Посуди сам, Пётр, и вынеси приговор. Он спас твою жизнь и жизни других, а ты в благодарность оболгал его и меня, – строго ответила Мария. – И вот уже более двух тысяч лет пред всеми народами на все времена его имя – это оскорбление. Иуда – это символ вероломства и предательства. Теперь он служит Сатане. Он служит, а не ты, Пётр. Будь ты на его месте, ты бы простил?

Пётр опустил голову. Смотреть ей в глаза он больше не мог.

– За всё это я был покаран муками и смертью, – пробубнил он себе под нос. – Этого недостаточно? – упрямо повторил Пётр.

– А вот об этом он, я думаю, и сожалеет более всего, – тоже негромко сказала Мария, увидев непонимание в глазах Петра, добавила. – То, что муки и смерть ты принял не от его руки.

– Так ведь такого нельзя было допустить! – он обхватил её за плечи. – Я это понял, когда ползал на коленях перед ним в грязи. Я целовал его сандалии, молил о милосердии, прощении, великодушии, а он стоял надо мной с ножом, с трудом сдерживаясь. Он не слышал меня. Ярость и Ненависть не позволяли его Разуму услышать меня. А я ведь тогда спас не только свою жизнь, но и его душу. Пойми: убей он меня тогда – и горела бы его душа в адовых котлах вечно. Возможно, он тоже это тогда понял и поэтому меня не тронул. Только побил.

– Подожди, – растерялась Мария. – Это когда ты его сандалии целовал? Я ничего об этом не знаю.

– Ну и чудесно. И не надо, – смущённо пробормотал Пётр, глупо улыбаясь. Мария заметила, как ему нестерпимо стыдно. – Помоги мне с ним встретиться, – снова попросил он.

– Нет, Пётр, – решительно отрезала она, – не помогу. Я тебя простила и не желаю тебе зла, и именно поэтому не помогу, – вдруг взгляд её потеплел, – Прости, мне нужно идти. Не терпится попробовать лучшие в мире тортеллини, – сказала она и увидела непонимание во взгляде Петра. Мария не стала ничего объяснять, а просто коротко бросила: – Прощай.

Она повернулась и продолжила свой путь по дорожке из серебряного кирпича. За её спиной снова грустно звякнули ключи.

Портильо

Прохладный, но мягкий, как кошка, горный ветерок погладил Марию по щеке. Она закрыла глаза и блаженно улыбнулась. Когда она их открыла, то увидела стоящего перед ней Иуду, одетого в лыжный костюм, с двумя бумажными стаканчиками в руках.

– Твой пунш, Светлая, – он подал ей один, нагнулся и коснулся губами той щеки, по которой только что пробежался мягкими лапками ветерок.

Мария поправила меховую шапку, поплотнее закуталась в шубу, взяла у Демона стаканчик и приложила его к губам. Иуда с удовольствием смотрел, как она пьёт прикрыв глаза и постанывая от наслаждения. Допив, Мария вдруг нахмурила носик и по-детски захныкала:

– Ну почему так мало?

– Возьми мой, ненасытная, – делано строго велел он.

– Да я не об этом, – отмахнулась она, но стаканчик всё же взяла. – Почему только три дня? Почему так мало? Как же хочется ещё здесь побыть.

– Где побыть, Любимая? – он рассмеялся. – Примерно через четыре часа лавина всё это снесёт, а обломки зданий и люди упокоятся под пятиметровой толщей снега.

– Жалко, – Мария погрустнела. – Как жалко.

– Не печалься, – он погладил её по руке. – Ты же знаешь: что предначертано, то не изменить. Это не в нашей воле. Но нам позволено каждому взять своё. Затем мы и здесь.

– Я чувствую себя мародёром, – она положила свою руку поверх его.

Тут он в голос расхохотался. Идущие по дорожке к подъёмникам лыжники с удивлением посмотрели на него. Иуда обнял её за плечи, прижал к себе.

– Ты своих агнцев уже ведь в стадо собрала, да? – спросил он. Мария просто кивнула. – Где их пасти будешь?

– Мы едем ужинать в Лос-Андес. Через полчаса подъедет автобус. Когда здесь всё закончится, прилетай туда. Я буду ждать тебя в отеле Инка. Он через дорогу от ресторана, где я зарезервировала столики. А как там твои козлищи?

– Вон они, – он указал на группу мужчин на дорожке в дорогих лыжных костюмах, – это не все. Я тридцать три рыла, как ты говоришь, намародерил в этот раз. Богатый улов.

– Так тебе пора? Я тебя задерживаю? – спросила она и почему-то только сильнее к нему прижалась.

– Нет. Не беспокойся, – успокоил Иуда. – Я наверх последним поднимусь. Мне ещё нужно проституток встретить. Их на автобусе через час привезут.

Мария вдруг отстранилась, пристально всмотрелась в его лицо.

– Что? – её голос прозвучал неожиданно грозно. – Ты ждёшь, когда привезут блудниц? А ты понимаешь, что они здесь погибнут? Их же привезут на верную смерть. Тебе не жаль их?

– Не-а, – он откинулся на спинку лавочки. – Нам, Демонам, жалость незнакома. Их души и так погублены. Лучше я сегодня прерву их земной путь, чем они пойдут дальше, усугубляя свою вину перед Ним.

– А ты уверен, что они усугубят? Ты так за них решил? – спросила Мария, а он не ответил. – Тебе уж лучше многих известно, как тонка грань между грехом и святостью. – Она нахмурилась и строго приказала: – Отмени это. Пусть они живут.

– Тогда это будет нечестно по отношению к остальным. Почему только блудницам ты даруешь спасение? – заупрямился Демон.

– Потому что судьбы других предопределены Им, а за этих решил ты. Они не должны были здесь находиться. Ты их сюда вызвал, зная, что здесь прервётся их земной путь. Отмени! – настаивала Мария.

– Ладно, – Иуда любовался горящими гневом глазами Ангела. – но я не могу. Я же Демон. Не моё это – жизни спасать. Сама позвони и отмени. Если это сделаешь ты, то тогда никто не сможет обвинить меня в милосердии. Но только ты тоже несправедлива. Зачем ты спасаешь своих агнцев? Кинь их тоже в топку.

– «Город будет стоять, пока в нём живут десять праведников», сказал Его Отец, – уже спокойно ответила Мария. – Мои агнцы спасают города, поэтому я их и собираю. Двадцать одну душу нашла в этот раз, – радостно и хвастливо заявила она.

Вдруг Мария вздрогнула и резко повернула голову, будто её окликнули. Иуда проследил за её взглядом. Недалеко, мимо них проходила ещё одна группа лыжников, и один из них, высокий и тучный, вдруг остановился, пристально и долго посмотрел на Марию, потом перевёл взгляд на Иуду и радостно помахал ему рукой. Иуда поприветствовал в ответ.

– Какой неприятный человек, – недовольно пошипела Мария, – все три дня на меня пялится. Где не появлюсь – везде он. Ты его знаешь? Кто это? Что ему от меня надо?

– Ага, знаю, – довольно улыбаясь, ответил Иуда. – Это один из моих козлищ. Наверное, самый жирный и вкусный из них. А от тебя ему нужна ты. Как женщина нужна.

– Фу, – скривилась от отвращения Мария, – какая гадость. – И вдруг она с интересом посмотрела на Демона. – А ты откуда это знаешь?

– Так он мне сам об этом сказал, – очень довольный собой, ответил Иуда. – И я тебя ему вчера продал.

– Что?! – изумилась Мария. – Что ты сделал, Демон?

– Продал, – спокойно ответил Иуда. Он встал с лавочки, нагнулся, набрал в руки снега, слепил снежок. – За довольно крупную сумму.

– Продал? – растерянно спросила она. – Подожди, – она выставила руки перед собой. – Это он предложил тебе деньги или ты его искушал?

– Он. Сам. – Демон как-то очень недобро улыбнулся. – Сам подошёл, представился, о себе рассказал, вернее, объяснил мне, какой он богатый, влиятельный человек и что золота у него вот до сюда. – Демон покачал ладонью на уровне паха. – В его землях это выражение значит, что он сказочно богат, – пояснил он Марии. – Потом спросил, кто я, кем работаю, давно ли мы женаты, ну а дальше всё про тебя расспрашивал. А в конце уже: «Такая, как Мария, заслуживает всего самого наилучшего, а у вас даже своего дома нет. Давай я вам помогу жизнь вашу благоустроить. Но! За одну небольшую услугу. За пустячок». Я заинтересовался, и он объяснил, что за то, чтобы долго и счастливо нам прожить всю жизнь в своём доме в любви и достатке, тебе будет нужно провести с ним ночь, выполняя все его капризы. – Иуда снова хищно улыбнулся. – И он не один подошел, а с охранником. Видимо, боялся, что я его убивать начну, – он замолчал, задумчиво глядя вслед новому хозяину его женщины.

– Иуда, ну не мучь меня, – заскулила Святая. – Что дальше было?

– А дальше, пока я молчал, размышляя, он говорил, что он не обманет и что моя жена, то есть ты, молодая корова неземной красоты высшего класса…

– Я корова неземной красоты? – перебила его Мария. – Это как? Как корова может быть красивой? И я не похожа на корову. Он ошибся. Он, наверное, болен, раз его привлекают коровы. Он блаженный?

– Нет, Светлая. Молодая корова, – поправил её Демон, – это тёлка. В его землях так называют молодых дев.