Дети Хроноса

— Смотри, — Лёша достал верхний лист. — Это схема.

Это была схема нейронного интерфейса. Но не стандартного, который использовали для эхо-погружений. Этот был сложнее, массивнее. И в углу стояла пометка: «Проект Пантеон. Рабочий прототип. Версия 7.3».

— Они не просто загружали данные, — прошептала Кира, разбирая схему. — Они создавали канал. Двусторонний. Загружали чужое сознание и одновременно выгружали сознание носителя.

— Зачем?

Кира подняла на него глаза. В них стоял ужас.

— Чтобы освободить место.

---

Глава 3. След Морозова

Елена Штерн сидела на жёсткой скамье в зале ожидания Восточного вокзала и смотрела на табло с расписанием. Она не собиралась никуда ехать. Просто здесь было шумно, многолюдно и почти не было камер наблюдения — старые своды вокзала экранировали сигнал. Идеальное место, чтобы исчезнуть на час. Или навсегда.

Она знала, что за ней придут. Знала с того самого момента, как провела последний сеанс и увидела, что именно загружается в сознание Аркадия Берга.

Берг лежал в кресле погружения, опутанный проводами, и смотрел в потолок отсутствующим взглядом. А на мониторе Елены разворачивалась структура загружаемого эхо-слепка. Это не была стандартная матрица воспоминаний. Это была целостная, активная, живая личность. Чужое сознание, упакованное в формат, который Елена не видела никогда за десять лет работы. Оно прорастало в нейронную сеть Берга, как корни дерева в почву. Захватывало зоны памяти, вытесняло оригинальные паттерны, переписывало синаптические связи.

Это была не процедура очистки. Это был захват.

Елена завершила сеанс по протоколу. Подписала бумаги. Вышла из медблока. А потом зашла в туалет для персонала, и её вырвало. Через час она написала заявление об увольнении. Через два — собрала все доказательства, которые смогла скопировать незаметно. Через четыре — перестала отвечать на звонки.

Теперь она ждала.

Она заметила их сразу. Женщина и мужчина. Женщина — невысокая, собранная, с острым взглядом, который сканировал толпу, как радар. Мужчина — крупнее, мягче, но в его движениях чувствовалась профессиональная выучка. Они не были похожи на службу безопасности «Хроноса». Скорее на полицейских. Или следователей.

— Елена Штерн? — женщина остановилась в двух шагах, давая возможность ответить или убежать.

Елена посмотрела на неё. Потом на мужчину. Потом на табло.

— Я никуда не поеду, если вы об этом. Просто здесь нет камер.

— Мы знаем, — сказала женщина. — Меня зовут Кира Ветрова. Это мой напарник, Алексей Громов. Мы из отдела хроно-криминалистики. Расследуем смерть Аркадия Берга и ещё троих.

— Я не убивала их.

— Мы знаем. — Кира присела на соседнюю скамью, оставляя между ними расстояние. — Но вы знаете, кто это сделал. Или что.

Елена молчала. Пальцы её правой руки теребили край рукава — нервный тик, выдававший напряжение.

— Мне нужно знать, что вы видели, — продолжала Кира. — Что именно загружалось в Берга и остальных? Что такое проект «Пантеон»?

— Почему я должна вам верить? — Елена наконец подняла глаза. — Вы из «Хроноса». Вы все оттуда. А я видела, что они делают с людьми, которые задают вопросы.

— Мой отец задавал вопросы, — сказала Кира. — Пятнадцать лет назад. Его нашли мёртвым. Официально — самоубийство. Я думаю, его убили.

Елена замерла. Что-то дрогнуло в её лице — недоверие боролось с надеждой.

— Как фамилия вашего отца?

— Ветров. Андрей Ветров. Он работал в лаборатории семнадцать.

— Господи, — выдохнула Елена. — Я читала его файлы. Старые отчёты. Он был одним из первых, кто понял. Ещё тогда, пятнадцать лет назад. Он написал докладную записку о том, что технология слияния сознаний опасна и не должна применяться на людях. Его отстранили. А через неделю...