Гость Дракулы

Потом я снова ничего не помнил. Затем сквозь забытьё до меня донёсся низкий рык, перешедший в визг — раз за разом. И, уже совсем далеко, я услышал: «Эгей! Эгей!» — будто много голосов кричало в унисон. Осторожно приподняв голову, я посмотрел в ту сторону, откуда шёл звук, но кладбище заслоняло обзор. Волк продолжал странно повизгивать, и вокруг рощицы кипарисов начал двигаться красный отсвет — словно следовал за звуком. Когда голоса приблизились, волк заскулил быстрее и громче. Я боялся издать хоть звук, шевельнуться. Красный свет подходил всё ближе, скользя по белой пелене, уходившей во тьму вокруг меня. И вдруг из-за деревьев рысью выехал отряд всадников с факелами. Волк спрыгнул с моей груди и бросился к кладбищу. Я увидел, как один из всадников (по фуражкам и длинным военным плащам — солдаты) вскинул карабин и прицелился. Товарищ сбил его руку вверх, и пуля просвистела у меня над головой. Он, очевидно, принял моё тело за волка. Другой прицелился в зверя, когда тот крался прочь, и выстрелил следом. Затем отряд поскакал вперёд — одни ко мне, другие за волком, который скрылся среди заснеженных кипарисов.

Когда они подъехали ближе, я попытался пошевелиться, но не смог, хотя всё видел и слышал. Двое или трое солдат спрыгнули с лошадей и опустились рядом со мной на колени. Один приподнял мне голову и приложил руку к сердцу.

— Хорошая весть, товарищи! — крикнул он. — Сердце бьётся!

Мне влили в рот коньяку; это придало мне сил, и я смог широко открыть глаза и оглядеться. Свет и тени двигались среди деревьев, я слышал, как солдаты перекликались. Они сошлись вместе, испуганно восклицая, и огни заметались — остальные высыпали из кладбища вперемешку, как одержимые. Когда те, кто был дальше, приблизились к нам, окружившие меня принялись наперебой спрашивать:

— Ну что, нашли его?

Ответ прозвучал поспешно:

— Нет! Нет! Уходите скорее — скорее! Не место здесь оставаться, и в такую-то ночь!

— Что там было? — спрашивали разными голосами. Ответы сыпались разноречивые, сбивчивые — будто людей одинаково тянуло сказать, но общий страх мешал высказать мысли.

— Оно — оно — вот именно! — залепетал один, у которого на миг сдали нервы.

— Волк — и не волк! — вздрагивая, вставил другой.

— Бесполезно за ним охотиться без освящённой пули, — заметил третий уже более спокойно.

— Так нам и надо, что выехали в такую ночь! Точно, заработали свою тысячу марок! — воскликнул четвёртый.

— На расколотом мраморе была кровь, — сказал после паузы ещё один. — Молния туда её не заносила. А он — цел? Гляньте на его шею! Видите, товарищи, волк лежал на нём и грел ему кровь.

Офицер взглянул на моё горло и ответил:

— Всё в порядке, кожа не пробита. Что всё это значит? Мы бы никогда его не нашли, если бы не волчий визг.

— Куда он делся? — спросил солдат, поддерживавший мою голову, — он меньше других поддался панике, руки у него не дрожали. На рукаве у него был шеврон унтер-офицера.

— Ушёл к себе домой, — ответил тот, чьё длинное лицо было бледным, и он буквально трясся от страха, опасливо оглядываясь. — Там могил хватит, где ему лежать. Идёмте, товарищи, идёмте скорее! Уйдём с этого проклятого места.

Офицер приподнял меня, усадил, отдав короткую команду; затем несколько человек подсадили меня на лошадь. Он вскочил в седло позади меня, придержал, скомандовал выступать, и, отвернувшись от кипарисов, мы быстро поскакали военным порядком.

Язык мне пока не подчинялся, и я поневоле молчал. Должно быть, я уснул; следующее, что я запомнил: стою, поддерживаемый с двух сторон солдатами. Уже почти рассвело, и на севере кровавая полоска солнечного света отражалась на снежной пустоши, точно кровавый след. Офицер приказывал солдатам ничего не рассказывать из увиденного, кроме того, что нашли заблудившегося англичанина, которого сторожила большая собака.

— Собака! Это была не собака, — перебил тот, кто так перепугался. — Кажется, я волка отличу, когда увижу.

Молодой офицер ответил спокойно:

— Я сказал — собака.

— Собака! — иронически повторил тот. Было видно, что с восходом солнца к нему вернулась храбрость; указав на меня, он сказал: — Посмотрите на его шею. Разве это работа собаки, господин офицер?

Я машинально поднёс руку к горлу и при прикосновении вскрикнул от боли. Солдаты столпились, разглядывая, некоторые нагибались с сёдел; и снова раздался спокойный голос молодого офицера:

— Собака, как я и сказал. Если скажешь что-то другое — только на смех поднимут.

Меня посадили на круп кавалеристу, и мы въехали в предместья Мюнхена. Тут нам попалась свободная карета, меня уложили в неё и отвезли в «Четыре сезона» — молодой офицер поехал со мной, а кавалерист с лошадью следом, остальные же отправились в свои казармы.

Когда мы подъехали, герр Дельбрюк так стремительно сбежал по ступеням мне навстречу, что стало ясно: он ждал, выглядывая изнутри. Он взял меня за обе руки и заботливо провёл внутрь. Офицер отсалютовал мне и уже повернулся уходить, но я понял его намерение и настоял, чтобы он поднялся в мои комнаты. За стаканом вина я горячо поблагодарил его и его храбрых товарищей за своё спасение. Он просто ответил, что более чем рад и что герр Дельбрюк с самого начала позаботился о том, чтобы все участники поисков остались довольны; при этих двусмысленных словах метрдотель улыбнулся, а офицер сослался на службу и удалился.

— Но, герр Дельбрюк, — спросил я, — как и почему случилось, что солдаты отправились меня искать?

Он пожал плечами, принижая свою заслугу, и ответил:

— Мне посчастливилось получить разрешение от командира полка, в котором я служил, на привлечение добровольцев.

— Но откуда вы узнали, что я пропал? — спросил я.

— Кучер приехал сюда с остатками экипажа — его перевернуло, когда лошади понесли.

— Но неужели вы отправили бы поисковый отряд солдат только из-за этого?

— О нет! — ответил он. — Но ещё до прибытия кучера я получил телеграмму от того боярина, у которого вы гостите.

Он достал из кармана телеграмму и протянул мне. Я прочитал:

Бистриц.

Берегите моего гостя — его безопасность для меня драгоценна. Если с ним что-нибудь случится или если он пропадёт, не жалейте ничего, чтобы найти его и обезопасить. Он англичанин, а значит, любит приключения. Часто бывает опасность от снега, волков и ночи. Не теряйте ни минуты, если заподозрите, что ему грозит беда. Я вознагражу ваше усердие моим состоянием. — Дракула.

Когда я держал телеграмму в руке, комната поплыла перед глазами; и, не подхвати меня внимательный метрдотель, я, кажется, упал бы. Во всём этом было нечто настолько странное, настолько жуткое и невообразимое, что меня охватило чувство — я стал игрушкой каких-то противоборствующих сил; одна смутная мысль об этом парализовала меня. Несомненно, я находился под чьей-то таинственной защитой. Из далёкой страны, в самую последнюю минуту, пришло послание, которое вырвало меня из опасности снежного сна и волчьей пасти.