Новое тело

Они шли по узкой улочке, на которой кипела жизнь: над головами сновали автолёты, по домам карабкались роботы-доставщики еды, люди спешили по своим делам.

По дороге им попался небольшой сквер с огромными деревьями, укрытыми снегом, и резными скамейками – такие были раскиданы по всему городу. Мария замерла и с тревогой посмотрела в сторону детской площадки. Там, на качелях, качалась девочка, примерно Полиного возраста. Она так радостно визжала, что Мария на долю секунды улыбнулась, а потом перевела взгляд на скамейку, на которой сидела мать девочки. Та счастливо смеялась и что-то говорила, но слов не было слышно.

Андрей смотрел на жену не отрываясь. В его глазах была тревога, смешанная с болью.

– У них, – голос Марии дрогнул, – у них всё хорошо. А у нас?

Она обернулась и не смогла сдержаться: слёзы потекли по щекам, она вытирала их рукавом, размазывая тушь. Андрей притянул её к себе, уткнулся носом в макушку и прошептал:

– Марусь, мы что-нибудь придумаем.

Она кивнула, немного отстранилась и, улыбнувшись сквозь слёзы, сказала:

– Пойдём. Нам надо работать.

Андрей опустил голову.

– Я сегодня на полигоне допоздна, – прошептал он и, поцеловав её в щёку, добавил: – Ложись спать пораньше.

А потом развернулся и пошёл в сторону транспортной капсулы. Мария проводила его взглядом: Андрей шёл, сгорбившись, не замечая дороги. Впервые она увидела своего мужа таким – для неё он всегда был нерушимой стеной, а сегодня…

Она тряхнула головой, отгоняя грустные мысли, толкнула дверь и вошла в здание офиса.

Глава 7.

Андрей смог добраться на полигон только через час – началась снежная буря, и вести автолёт стало сложнее. Перед прототипом купола сосредоточенно курил папироску Сергей Черепанов – старый инженер, которого в «Заслоне» уважительно называли Петрович. В своё время ему предлагали должность руководителя отдела, но он лишь отмахнулся:

– Такому динозавру, как мне, сподручнее работать руками. Пусть молодёжь воюет на советах.

С этого момента они работали с Андреем в связке: сначала как наставник – ученик, потом как коллеги, а сейчас в свои сорок Андрей руководил крупным отделом, хотя отдельные проекты продолжал вести только с Петровичем.

– Чего такой хмурый? – спросил его Андрей.

Петрович сплюнул и снова уставился на купол.

– Да журналюги в новостях сказали, что, мол, немцы уже свои купола делают и в конце года продавать будут, а российским инженерам, видите ли, опять противопоставить нечего. Уроды!

Андрей вытащил из зубов Петровича папиросу, затянулся и выкинул в ближайшее мусорное ведро.

– Сдурел на полигоне курить? Хочешь, чтобы я тебя премии лишил?

Петрович только усмехнулся.

– А я себя так воякой чувствую. Из инженерных войск.

Повисла пауза, во время которой оба разглядывали огромный сверкающий купол. Андрей прокручивал в голове события сегодняшнего дня.

– Как там малая? – прервал его мысли Петрович.

Андрей сглотнул, а потом процедил сквозь зубы:

– Синдром.

Петрович громко выругался.

– Серёг, – сказал неожиданно Андрей, – мы сможем сделать купол за восемь месяцев?

Тот покачал головой.

– Прости, командир. За все сорок лет, что я работаю инженером, ещё никто не смог сделать глобальный проект за месяцы. Даже за год будет сложновато.

Андрей отвернулся, чтобы Петрович не мог видеть его лица, и коротко сказал:

– Понял. Работаем.

Глава 8.

Мария поднялась в свою лабораторию. Перед дверью она немного задержалась, мысленно досчитала до десяти и нажала на кнопку. Макс с Костей синхронно подняли взгляд, но ничего не спросили. Мария вошла внутрь, надела халат и объявила:

– У нас новый срок – восемь месяцев.

Макс поперхнулся, но спорить не стал – он видел по её лицу, что дело серьёзное.

– Сроки сжатые, – продолжила Мария, – поэтому график работ будет очень плотным. Макс, на чём мы можем сэкономить время?

Макс закрыл глаза, перебирая в голове различные варианты, потом повернулся к компьютеру, набрал пару коротких строчек и вывел на экран.

– Этот тест – сырая наработка. Начал где-то с месяц назад писать после того, как в очередной раз завис над поиском ошибки.

– И что он делает?

– По задумке, он должен сразу подсвечивать, где ошибка и как её исправить, – Макс довольно улыбнулся. – Я назвал его «гениальным тестом».

Мария нахмурилась, слушая объяснения Макса. С одной стороны, это была отличная новость, но брать непроверенную наработку при сжатых сроках – большие риски.

– За сколько сможешь дописать его?

Макс задумался, барабаня пальцами по столу, будто быстро набирал код.

– К вечеру управлюсь – ядро-то написано.

Мария облегчённо выдохнула: это действительно может сработать.

– Тогда ждём тебя, а пока, – она кинула хитрый взгляд на Костю, – мы подумаем над менее героическим названием.

Макс хмыкнул и ушёл с головой в работу. Он поднял взгляд от экрана, только когда Костя в очередной раз менял ему кружку с кофе. Тот ароматно дымился, из-за чего у Макса заурчало в животе. Костя хихикнул и сунул ему в рот шоколадное печенье, которое захватил с утра.

Макс с благодарностью кивнул и, откинувшись на спинку стула, отхлебнул кофе. Тесты были готовы, оставалось проверить их надёжность.

– ЛАНДАУ, запускай проверку алгоритма на каком-нибудь неочевидном сбое.

По экрану побежали десятки строчек, тестирующих состояние ДНК. Справа от Макса вспыхнула разноцветная голограмма, в которой после каждой строчки кода зажигался тот или иной участок. Через минуту тест остановился, ДНК замерла, а в центре светилась ярко-красная точка.

Костя с удивлением наблюдал за этой картиной, периодически переводя взгляд на Марию. Та подошла к голографическому столу и коснулась пальцем горящей точки. Моментально появилась надпись: «Ошибка в 245-й аминокислоте, замените серин на лейцин».

– Идеально!

Макс продолжал грызть печенье, с удовольствием наблюдая за ней. Его мысли прервал Костя:

– Тогда как насчёт того, чтобы назвать его «Просто тест, но быстрее»?

Макс перевёл взгляд на Костю.

– Обалдел, академик? К моим алгоритмам вообще нельзя применять «просто».

– Тогда что насчёт «адаптивного тестирования»? – улыбнулась Мария. – Звучит и сложно, и «по-Максовски».

Динамик звонко пискнул.

– Марья Николаевна, – сказал ЛАНДАУ, – не рекомендую брать нашего гения за эталон. По моим расчётам, он и так на грани эволюции в унылую машину.

– И какой вариант предлагаешь ты, умник? – буркнул Макс.

Повисла пауза, во время которой ЛАНДАУ прогонял на экране тысячи вариантов. Неожиданно Макс ткнул пальцем в один из них:

– А это что ещё такое?

– «Критерий Ершова»? – прочитал ЛАНДАУ. – Гениальная разработка твоего однофамильца. Даю ей оценку 10 из 10.

Макс откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и мечтательно произнёс:

– Критерий Ершова… Мне нравится, – он перевёл взгляд на Марию. – Ну что, Марья Николаевна, будем работать по «критериям Ершова»?

Она ещё раз пробежалась глазами по результатам тестов, а потом приняла решение:

– Да, работаем. Макс, на тебе будет код.

Он бодро отсалютовал. Мария повернулась к Косте, который с нетерпением ждал, какую роль дадут ему в проекте.

– Костя, пока буду учить тебя выращивать клеточные колонии для тестов. Потом это уже будет твоей основной задачей, – она немного задумалась, а затем улыбнулась. – После кода это одна из самых важных задач. Доверяю это тебе.

Макс бросил хитрый взгляд на Костю, который теперь сиял от важности, и решил подколоть, но потом передумал – пусть парень порадуется.

Мария продолжила:

– На мне настройка оборудования и контрольные тесты. Скорее всего, будут часто дёргать в Министерство, так что ЛАНДАУ за старшего.

– Чего? – Макс даже опешил от такой несправедливости.

Мария улыбнулась ему и сказала:

– Как только докажешь, что ты взрослый, передам пальму первенства тебе. А теперь по домам – с завтрашнего дня приступаем к пигменту.

Когда все разошлись, Мария выключила голограмму и направилась к выходу. Она хотела набрать Андрея, но вовремя вспомнила, что он сегодня допоздна на полигоне. На выходе из офиса её практически сшиб с ног зимний ветер. Она только сильнее укуталась и пошла в сторону дома.

Глава 9.

Костя вихрем влетел в лабораторию, румяный от мороза, извинился за опоздание и сел рядом с Максом.

Тот бросил на него насмешливый взгляд, сунул руку в ящик стола и вытащил трубку. Нахмурив брови, он вальяжно затянулся воображаемым дымом и сказал:

– Начинаем расследование убийства. Найдена первая улика – пигмент.

Мария опешила. Несмотря на то, что она уже десять лет работала с Максом, каждый раз он выдавал всё новые и новые перлы. Макс бросил на неё взгляд, вытащил трубку изо рта и прокашлялся.

– Какой план, Марья Николаевна?

Мария ещё раз пробежалась глазами по своим заметкам и сказала:

– У нас есть два варианта: либо медь, либо селен.

Костя начал быстро искать в институтских лекциях подходящую информацию. Макс с интересом наблюдал за ним.

– Вот представь, Королёв: есть у нас стажёр, который задаёт глупые вопросы. Жалко его как-то сразу выкидывать, вдруг и правда академиком станет. Поэтому проще научить его уму-разуму.

Он набрал короткий код на экране компьютера и вывел голограмму двух клеток: в одной пигмент отливал медью, во второй в специальных капсулах плавали красные молекулы селена.

– Как и сказала Марья Николаевна, – продолжил Макс, – у нас два варианта: либо кормить стажёра медными печеньками, но не факт, что он станет достаточно умным. Второй вариант – поить его уксусом вместо чая: железобетонно поумнеет, но есть риск, что почки отвалятся.

Костя поскрёб пальцем по краю планшета и бросил взгляд на Марию.

– Я бы предпочёл печеньки, – сказал он немного жалобно.

– А это уж не тебе решать, – громко рассмеялся Макс. – ЛАНДАУ, проведи симуляцию обоих вариантов.

На голограмме вспыхнули две клетки: на левой пигмент светился красными искрами, на правой – медно-оранжевыми.

– Вывожу результаты симуляции, – сказал ЛАНДАУ. – Селен: риск провала – 30%, защита от УФ-радиации – 80% и выше. Медь: риск провала – 15%, защита от УФ-радиации – 60%.

Все трое молча смотрели на результаты, которые не давали однозначного ответа. Мария перевела взгляд на Макса:

– Сколько времени займёт каждый вариант?

Тот надолго задумался: по меди уже есть наработки, поэтому он мог порыться в старых базах, но селен как база для пигмента был ещё не до конца изучен.

– Думаю, – медленно сказал он, – на медь около недели, на селен – три.

Мария нахмурилась. Ситуация была непростой: если она сейчас выберет неправильное решение, то они потеряют целый месяц. Но с какого решения стоило начать? Медь была менее рискованной и быстрой по срокам, селен был надёжнее, но если тесты провалятся, то три недели работы – коту под хвост.

– Тогда накидаю план по обоим вариантам, – предложил Мария, – а завтра уже решим.

Она села за стол и развернула на планшете научные статьи и исследования, пытаясь найти в них ответ.

Глава 10.

Мария, зевая, налетела на косяк, входя в лабораторию на следующее утро. Накануне они разошлись далеко за полночь, из-за чего времени на сон почти не было. Костя сидел, уткнувшись носом в кружку, его светлая чёлка плавала в кофе и стала золотисто-каштановой. Макс выглядел подозрительно бодро – в такие моменты начинало казаться, что он действительно машина, а не человек.

– Ну, что, Марья Николаевна, – спросил Макс, не отрываясь от компьютера, – по какому пути идём?

Мария прокрутила в голове оба варианта, сомнений не осталось – нужно идти в наиболее эффективный, медь будет потерей времени со слабым результатом.

– Синтезируем пигмент на основе селена.

– Мария Николаевна, он же токсичен, – нахмурился Костя, вытирая волосы. – Мы ведь не собираемся травить людей.

– Верно, токсичен, но в чистом виде. Мы просто изолируем его в белковых капсулах – так он не попадёт в питательную среду клетки.

Мария ещё раз пробежалась глазами по своим записям – исследования подтверждали, что вариант рабочий. Она выключила планшет и повернулась к Максу.

– Мы с Костей пока будем выращивать клеточные колонии для тестов, а ты спокойно работай над алгоритмом.

Костя немного помялся и, упрямо посмотрев на Марию, спросил:

– Можно мне подготовить всё для тестов на меди? Если вдруг селен провалится, у Макса хотя бы будут все данные по меди, и он – хоба! – и сразу сможет писать код.

– «Хоба!» говоришь? – усмехнулся Макс и посмотрел на Марию. – Думаю, что будет нелишним.

Мария кивнула.

– Согласна. Тогда клеточные колонии на мне. Макс – код. Костя – на тебе сбор материала по меди. Работаем.

Макс отхлебнул кофе, который был всё ещё горячим, выругался на обожжённый язык и развернул пустое окно кода. На очередном провале теста он сделал ещё один глоток – кофе был практически ледяным. Макс с удивлением заглянул в кружку, не понимая, что происходит, и заново увяз в написании кода.

Через пять дней после начала работ Марию вызвали в Министерство, из-за чего ей пришлось уехать на целый день. Костя тогда безвылазно торчал в биоотсеке, одним глазом следя за клеточными колониями, а вторым – читал научные статьи по меди. Периодически ему приходилось вытаскивать Макса на обед, так как тот совершенно потерял счёт времени.

К концу второй недели работы Макс окончательно утонул в пустых кружках из-под кофе, которые даже не старался мыть. С глухим стуком он уронил голову на стол.

– Гений, – отозвался ЛАНДАУ, – а я предупреждал, что твой мозг высохнет, если будешь пить столько кофе.

Макс упрямо ударил лбом об стол.

– Помог бы лучше с расчётом коэффициентов, умник.

– Не помню, чтобы в моих функциях значилось «Слуга инженера Ершова».

– Не помню, чтобы учил тебя быть жадным.

Курсор моргнул, и на экране появился огромный список цифр, графиков, уравнений.

– Не благодари, – прозвучал механический голос.

Макс пробежался глазами по формулам – всё не то.

– Мне нужно что-то простое, как пять копеек, – взвыл он. – Как у боксёра: бьют – блокируешь.

Он снова уронил голову на стол. Экран погас, а через секунду на нём осталось только логическое уравнение. Макс всмотрелся в формулу и перерисовал её пальцем в воздухе.

– Если порог селена достигнут – врубай защиту.

Формула была рабочей. Макс усмехнулся, с грустью удалил всё, что написал за эти дни, и начал заново.

К концу третьей недели на крышке биореакторов высветилась заветная фраза «Клеточные колонии готовы». Мария заглянула в кабинет – Макс сидел и мечтательно дирижировал трубкой в такт меняющейся голограмме, делая акцент на каждом слове «УСПЕХ».

– Можем запускать тесты на клетках?

Макс повернулся и расплылся в широкой улыбке.

Все трое собрались в лаборатории. Костя загрузил клеточную колонию №1 в инкубатор, проверил все датчики и вернулся к голографическому столу. На голограмме светилась увеличенная модель капсулы с пигментом, в которой бегали шустрые молекулы селена.

– ЛАНДАУ, – сказала Мария, – тестируем клетку в условиях полного истончения озонового слоя.

Капля с пигментом вспыхнула золотым светом, освещая клетку изнутри. Чем сильнее через клетку проходил поток излучения, тем ярче светился пигмент.

– Ну а я что говорил, – Макс не скрывал гордости. – ЛАНДАУ, фиксируй «УСПЕХ».

– Фиксирую: инженер Ершов сдурел от счастья и даже не заметил, что клетка нежизнеспособна. Время жизни клетки – 3 минуты.

Макс бросил взгляд на голограмму и увидел чёрные пятна некроза, которые изначально принял за пигмент – клетка была отравлена селеном. Макс побледнел и отвернулся от экрана.

Мария осела на стул – они потратили три недели на более рискованное решение.

– Тогда пробуем медь? – спросил Костя, переводя взгляд с Марии на Макса. – Я всё подготовил.

Мария помедлила. Они выбивались из графика, но других рабочих вариантов у них не было. Макс вздохнул, открыл новое окно кода и начал писать.

Глава 11.

Спустя неделю тесты на меди полностью провалились, поставив под угрозу весь проект. Костя уныло ковырялся в планшете, пытаясь найти хоть что-то полезное, Марию вызвали с отчётом к руководству, Макс, как всегда, сидел, развалившись на стуле, и внимательно разглядывал код.

После минутных раздумий он быстро набрал запрос на экране и вывел голограмму двух клеток. Слева – клетка, отравленная селеном: чёрные пятна некроза. Справа – клетка со сгустками меди, которые заблокировали её метаболизм.

Макс сунул в зубы трубку и нахмурился.

– Два трупа. Один умер через три минуты, второй – моментально.

Костя смотрел на голограмму с интересом.

– То есть селен всё-таки был лучше?

– Селен был рабочим, – кивнул Макс. – С ним клетка прожила дольше. Выходит, мы нашли правильную улику, но сделали не тот вывод.

Костя надел охотничью кепку, которую с трудом раздобыл в магазине, – он всё ещё не терял надежды стать Ватсоном. Макс усмехнулся на эту картину и продолжил:

– Наш преступник умён. Он пытается вести нас по ложному следу, чтобы мы отбраковали селен.

– Как если бы мы считали его одноногим из-за того, что увидели только один след?

Макс кивнул, а потом ткнул в сторону голограммы клетки с селеном.

– Как думаешь, на что это похоже?

Костя нахмурил брови, пытаясь уследить за ходом его мыслей. Явно ответ был не «отравленная клетка». Наконец, он выдохнул и сдался.

Макс затянулся воображаемым дымом и довольно произнёс:

– Почтовый ящик, полностью забитый письмами.

Костя бросил удивлённый взгляд на голограмму – и правда.

– А теперь, мой дорогой академик, скажи, что мы делаем, когда наш ящик забит письмами?

– Увеличиваем объём?

– Невозможно.

Костя задумался и зашагал из стороны в сторону по кабинету, сцепив руки за спиной. На очередном витке он замер и неуверенно спросил:

– Тогда, может, по папкам рассовать?

Макс хитро улыбнулся.

– Может быть.

Из-за спины послышался голос Марии:

– Не хочешь объяснить?

Макс от неожиданности подскочил, разлив при этом кофе и снеся стул. Все трое принялись вытирать стол салфетками, спасая технику. Когда они закончили, Костя не выдержал и спросил:

– Ну что там с почтовым ящиком?

Макс медленно сел на стул, сложил руки на коленях и выдержал театральную паузу.

– Система фильтров. Как на «Почте России».

– Что? – Косте показалось, что он ослышался.

– Смотрите. Сделаем, как на «Почте России»: сортировка, синтез и упаковка. Все отсеки отделены мембранами. Селен не задерживается в одной среде, а сразу идёт в следующую.

Мария, с интересом слушавшая их разговор, подошла к голографическому столу и набрала короткий запрос. Моментально выскочила моделька капсулы с пигментом, разделённая на три отсека. Мария повернулась к Максу.

– Поработай ещё отдельно с мембранами. Если они случайно пропустят селен обратно, то вся система даст сбой.

Макс кивнул и сел за работу.

Глава 12.

В лаборатории в эти дни было тихо, так как каждый ушёл с головой в работу. Марию периодически вытаскивали на совещания, после которых она возвращалась, еле волоча ноги, и садилась за контрольные тесты для более точной калибровки оборудования, Костя поселился в биоотсеке, где следил за ростом клеточных колоний.

Почти две недели Макс с остервенением печатал код: мембраны не хотели вставать на своё место, из-за чего селен вытекал в клетку. Тесты проваливались один за другим, в глазах пестрело от постоянных ошибок. ЛАНДАУ монотонно вёл счёт провалам.

– Тест №341 – селен не перешёл в отсек синтеза.

Макс взвыл от безысходности, схватил курточку и вышел из лаборатории. Через два дня он вернулся с видом победителя и, забыв про кофе, сразу сел за работу. Когда Мария включила свет в лаборатории, Макс вздрогнул, перевёл на неё взгляд и сказал:

– Я сделал. Две недели и два дня.

Мария посмотрела сначала на длинную портянку алгоритма на экране, а потом перевела взгляд на дрожащие руки Макса и нахмурилась.

– Молодец. А теперь иди домой – завтра протестируем.

Макс попытался с ней поспорить, но ничего не вышло.

На следующий день к приходу Макса Костя уже успел подготовить клеточную колонию. Мария проверила оборудование и датчики. Все трое быстро выпили кофе и приступили к тестам.

На голограмме вспыхнула увеличенная модель капсулы с пигментом: три отсека, разделённые мембранами, через которые просачивались шустрые молекулы селена. Каждый раз, когда излучение проходило через клетку, молекулы начинали светиться ярче.

После шести часов ожидания Макс вытащил трубку, сунул её в рот и гнусавым голосом произнёс:

– Дело завершено. Преступник пойман и обезврежен.

ЛАНДАУ изобразил нелепый смешок:

– Спешу тебя расстроить, гений – придётся тебе открывать дело заново. Новое убийство. Причина – мембраны не выдерживают. Время жизни клетки – 6 часов.

Макс настолько удивился, что выронил трубку изо рта и начал быстро пересматривать результаты тестирования. Повернувшись к Марии, он заметил, что та сосредоточенно изучает строение мембран.

– Макс, – наконец, сказала она, – сможешь укрепить мембраны? Похоже, система отсеков – то, что нам нужно.

Макс раздумывал несколько минут, барабаня пальцами по столу, а потом открыл кусок в середине алгоритма и начал что-то туда быстро вводить. К середине следующего дня он уже прогонял виртуальные тесты на готовом алгоритме.

Когда под вечер Мария вернулась с совещания у руководства, решили сразу же проводить тесты на живых клетках, чтобы не тратить время. Алгоритм был загружен, система фильтров была встроена, оставалось проверить клетку на устойчивость к радиации. Мария бросила взгляд на часы – десять вечера. Она вытолкала Костю и Макса домой, а сама села ждать результатов тестирования.

В лаборатории был полумрак, мерно урчал инкубатор, периодически слышался стук чашки об стол, пока Мария пила кофе.

– ЛАНДАУ, у нас хоть что-нибудь работает?

– Вы, Марья Николаевна, – ответил он без запинки.

Мария рассмеялась.

– А остальные что же?

– Гений постоянно в игрушки играет – советую его пороть ремнём в воспитательных целях. Королёв старательный, но до запуска космических кораблей ему далеко.

– Звучит многообещающе.

ЛАНДАУ замолчал, анализируя показатели тестов.

– Марья Николаевна, идите спать. Я разбужу, если возникнут проблемы.

Мария поблагодарила его и легла на диван, укутавшись в халат.

На следующее утро Макс потряс её легонько за плечо. Она бросила на него сонный взгляд – Макс светился, как будто сделал открытие века.

– Жива, – только и смог сказать он.

Мария улыбнулась и поплелась в сторону лаборатории. Счётчик на голограмме показывал, что заканчивается десятый час эксперимента. Они налили себе кофе и сели ждать. Через два часа датчики зафиксировали чрезмерное накопление селена в отсеке синтеза.

Макс громко выругался, из-за чего получил подзатыльник от Марии. Костя уныло вздохнул:

– Выходит, опять ложный след?

Макс сначала с удивлением посмотрел на него, а потом вытащил трубку и ткнул ей в голограмму:

– Нет, просто наш преступник пытается избавиться от всех улик. Но у него получается довольно-таки плохо. Смотри.

Он вывел на экран три голограммы: селен в капсулах, система фильтров и укреплённые мембраны, а затем продолжил: