Кровавый фарватер. Прорыв. Героическая драма для ТЮЗов

Цецен Балакаев

Кровавый фарватер. Прорыв. Героическая драма для ТЮЗов

Цецен Балакаев

КРОВАВЫЙ ФАРВАТЕР. ПРОРЫВ

Героическая драма для юношества

Он – старый механик. Ему за девяносто. С ним – современный подросток с планшетом, которому «в школе задали проект».

Десять минут разговора. Одна страница истории, которую переписали заново.

Август 1941 года. Таллин в огне. 225 кораблей Балтийского флота прорываются сквозь Юминдский минный барьер – смертельную ловушку, устроенную врагом в средней части Финского залива. На борту – тысячи военных, женщины, дети. Впереди – мины, бомбы, ледяная вода. Позади – горящий город.

То, что официальные документы называют «переходом», для выживших было только одним словом – «Прорыв».

Спектакль-встреча. Спектакль-исповедь. Без фальшивой патетики, но с правдой, от которой сжимается сердце. Это не лекция по истории. Это разговор того, кто помнит, с тем, кто должен знать.

Продолжительность: 50 минут.

Для зрителей от 12 лет.

От автора

Эту пьесу я писал не для военных историков. Я писал её для тех, кто зарывается в смартфон и планшет, когда в школе начинают говорить о войне. Для тех, кому скучно. Потому что давно. Не про меня.

«Не про меня» – это самая опасная ложь, которую мы можем себе позволить.

Таллинский прорыв – одна из самых трагических и самых героических страниц Балтийского флота. 225 кораблей. 42 тысячи человек на борту. 62 погибших судна. И 16 тысяч спасённых из ледяной воды. Эти цифры есть в архивах. Но за ними – живые голоса. Хриплый крик старпома в переговорную трубу. Детский плач из трюма. Вздох железа, уходящего на дно.

Я сознательно ушёл от термина «переход». Потому что переходят улицу. Переходят из комнаты в комнату. А здесь было другое. Сквозь минные поля. Сквозь бомбёжки. Сквозь «Юминдский барьер». Это был прорыв.

Мой рассказчик – выживший. У него нет имени, потому что таких механиков были сотни. Но голос у него один – на всех. Тот самый, который сказал тогда: «Держись. Мы своих не бросаем».

Пусть этот спектакль станет не уроком, а встречей. Встречей того, кто помнит, с тем, кому жить дальше.

Действующие лица:

МЕХАНИК (он же Рассказчик) – старый моряк. 92 года. Хриплый голос, больная спина, но глаза живые. В тельняшке под кителем

ЮНЫЙ СЛУШАТЕЛЬ (можно назвать КОСТЯ или просто ПАРЕНЬ). Современный подросток. 14-16 лет. В начале спектакля одет в худи и джинсы. По ходу действия он «облачается» в форму, но условно – метаморфоза через поступок, а не через костюм. У него в руках ноутбук или планшет

ГОЛОС КОМАНДИРА (за сценой)

ГОЛОС СТАРПОМА (за сценой)

ЗВУКИ ВОЙНЫ (метроном, взрывы, рёв моторов) – технически это часть атмосферы

Место действия:

Сцена полупустая. Слева – стул и тумбочка. Справа – макет штурвала или кусок корабельной переборки с иллюминатором.

На заднике – видео-проекция или графика: сначала Кронштадт, потом взрывы, потом вода.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

СЦЕНА 1

На сцене полумрак. Слышен шум прибоя и редкие капли. МЕХАНИК сидит на стуле, сгорбившись. Он гладит свою бескозырку. Рядом стоит ЮНЫЙ СЛУШАТЕЛЬ с планшетом. Он листает ленту соцсетей, зевает. Ему скучно. Он пришёл сюда потому, что «в школе задали». Он не понимает, зачем его привели к этому старику.

ЮНЫЙ СЛУШАТЕЛЬ. (не поднимая глаз от экрана планшета)

Ну, дед… ты говорил, что расскажешь. Я записываю. У нас проект по истории. «Человек и война». Три минуты, можно?

МЕХАНИК. (поднимает голову. Глаза острые, несмотря на возраст)

Три минуты? Парень… за три минуты мы даже от причала отдать не успели.

ЮНЫЙ СЛУШАТЕЛЬ. (пожимает плечами)

Ну, у меня тайм-код. Мне потом еще в «Доту» зарубиться.

МЕХАНИК. (хрипло смеётся)