Холод

Артём Уваров

Холод

Глава 1

Холод. Зима. Москва. Заводы, парки, обычный город, окружённый небольшими городками.

Игорь, как обычно, шагал на работу и вдруг увидел на земле листовку. На ней было написано: «Капитал даёт возможности», а рядом — рисунок, изображающий деньги и труд. Остановившись, он прочёл её дважды. Подняв взгляд к небу, он увидел большой белый самолёт, летящий с бешеной скоростью, а из него над городом высыпались листовки — видимо, такие же.

— Нужно уходить, сейчас неспокойное время. В США наши шпионы, а тут, видимо, их самолёты.

Придя, как обычно, на свой завод, он делал вид, будто ничего не случилось, лишь в голове крутилась фраза: «Капитал даёт возможности».

На обед, как обычно, было пиво. Правда, его привычку никогда особо не понимали сотрудники, трудящиеся на благо Советского Союза, и потому он пил в одиночестве.

Не дожидаясь конца рабочего дня, Игорь тихонько ушёл домой, лишь бы никто не подумал, что в его голове проросло семя капитализма. Сегодня он был злой и решил, что можно не работать. Телевизор, он был уверен, точно будет работать без помех — так бывало всегда, когда он злился. Поэтому он особенно любил это странное состояние — жить в травме: лампочки не мигали, холодильник не ходил ходуном, за десять минут до будильника и ему удавалось по-настоящему отдохнуть.

Придя домой, он оглядел своё жилище. Жил один. Еды было немного, денег — ещё меньше.

— Вот при Ленине было хорошо, — прошептал Игорь.

Думая о возможности капитализации при коммунизме, он вдруг понял, что ту листовку увидел не зря. План США удачно сработал: семя капитализма стало прорастать в его престарелой, дурной голове, он ещё даже не догадывался, на какой путь себя обрекает.

Глава 2

Проснулся. Сигареты. Выходной. Обычно в этот день он выпивал куда больше пива, но тут он решил, что, чтобы было больше денег, нужно стремиться к перевороту, к перестройке «совка», как подумал Игорь.

У него была старенькая печатная машинка. В детстве ему рассказывали, что кто-то в их роду занимался печатью пропаганды. По роду пошло стремление распространять агитацию по почтовым ящикам. Ведь мысли о том, что он не один увидел листовку, подталкивали его к идее, что будут и другие. Содействие — и, наконец, будет больше денег. А может, и в СССР есть шпионы США, и к ним реально примкнуть. Тогда даже не важно будет, будет ли революция — получится и так заработать денег, напечатав двадцать одинаковых страниц с агитацией к бойкоту работы до тех пор, пока не поднимется зарплата.

Стук в дверь.

Мысли: за мной пришли. Меня вспорят финками НКВД или расстреляют.

Страх наступил и так же отступил, сменившись злостью на сталинский режим, ведь по его мнению это была явная несправедливость и террор, и вовсе не то, к чему вела партия Ленина.

Посмотрев в глазок, сжимая кулаки и сопя, он увидел почтальона в очках, с таким видом, будто тот хочет убивать.

— Это просто паранойя… но я не открою.

Снова страх. К вечеру — дрожь по спине. Телевизор не показывал единственную программу, которая у него была. Машины возле дома ездили как танки.

Было очень страшно. Он попросту сжёг то, что наскрёб, и с мыслью о том, что рукописи не горят, решил самостоятельно бойкотировать работу. А вдруг будут и другие? Что если этих американских листовок достаточно? Может, всё будет проще.