Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Начало

Карету снова подбросило вверх, да с такой силой, что я едва не ударилась головой о потолок.

— Ради всех богов, — пробормотала я, поправляя свою единственную шляпку, которая едва держалась на непокорных рыжих волосах.

Я приоткрыла занавеску и выглянула в окно. По мере того как мы отъезжали от столицы, дорога становилась все ухабистее. Булыжник сменился грунтовкой, а нарядные особняки уступили место редким поместьям и полям.

У меня не было ни магии, ни фамильяра. А теперь не осталось ни мужа, ни семьи.

Я поджала губы и снова взяла в руки газету, чтобы хоть чем-то занять голову.

«Главный Сплетник» состоял из четырех разворотов розовой зачарованной бумаги с серебристыми блестками, на которой сам собой проступал свежий номер. Сегодня три полосы из четырех были посвящены самому громкому разводу года, и я в который раз перечитала статью, которая должна была уничтожить репутацию моего бывшего мужа-дракона.

«Драконьи страсти: измены и разводы!

Не успела отгреметь самая пышная свадьба сезона, как мы вынуждены сообщить вам о новом весьма и весьма скандальном повороте!

Дамы, держите свои кружевные платочки! Господа, поправляйте галстуки!

Наш дорогой и горячо любимый лорд-дракон Сильвиан, чей крепкий торс заставлял чаще биться сердца как дебютанток, так и матрон, оказался... изменником!»

Я перевернула страницу и замерла над иллюстрацией во весь лист. Полуобнаженный, с мундиром, небрежно накинутым на плечи, Сильвиан смотрел на меня с той самой полуулыбкой, и голубые глаза художник передал точно, до последней искры иронии. Все впечатление портила надпись наискосок: «изменник».

На одно короткое мгновение я все же залюбовалась. Бесстыдно красив, ничего не скажешь. Как же я была счастлива, когда родители объявили о нашем браке. Наивная дура!

— Вот так тебе и надо, — сказала я рисунку и продолжила читать.

«Весь высший свет с завистью наблюдал, как прекрасная Алиса Левандовски, юная дочь разбогатевшей семьи попаданцев, становилась супругой одного из самых завидных холостяков нашего мира.

Рыжеволосая красавица сияла ярче аристократок на балах, покоряла публику на благотворительных вечерах и даже кормила бедняков на улицах! Брак с драконом и аристократический титул казались идеальным финалом сказки, воплотившейся мечтой всех попаданцев нашего мира.

Но, увы и ах!

Как нам стало известно, лорд Сильвиан был застигнут врасплох со своей любовницей. Подробности нам пока неизвестны, но мы докопаемся до сути в следующих выпусках.

Как поступила бы в таком случае любая жена из старой аристократии? Конечно, покорно опустила бы глаза и сделала вид, что ничего не произошло. Но не забывайте, дорогие читатели, корни Левандовски уходят в мир, где женщины не позволяют вытирать о себя ноги. Так что, к удивлению всех, рыжая бестия проявила характер, продала украшения и наняла лучшего адвоката по разводам! И отвоевала у неверного супруга самое святое — родовое драконье поместье!»

Ниже была иллюстрация, в точности повторяющая картину из нашей с мужем бывшей столовой. Белый фасад с колоннами, серая черепичная крыша, а над ней маленькая башенка с острым шпилем, как на пряничном домике. Позади угадывался сад с дорожками из белого гравия и беседкой в цветах.

Я провела рукой по иллюстрации и вздохнула. Там я буду счастлива.

Карета остановилась так резко, что я едва не полетела вперед, и снаружи донеслось заветное:

— Приехали, хозяйка!

Я торопливо выбралась наружу, путаясь в подоле дорожного платья, чудом удержала равновесие и подняла взгляд.

— Благодарю... — выдохнула я, поправляя шляпку, и осеклась.

То, что стояло передо мной, на картину похоже не было.

Белые стены покрылись сеткой трещин и разводами плесени, краска облезла клочьями. Высокие окна местами были выбиты и зияли черными провалами. Башенка на крыше покосилась, и шпиль ее смотрел куда-то вбок. Резная дверь висела на одной петле.

От сада, гордости драконьего рода, остались одни воспоминания. Кусты разрослись неопрятными клочьями и заглушили дорожки, а беседка давно рухнула под тяжестью увядших лоз.

А над дверью, прямо поверх фамильного герба, была прибита деревянная табличка с надписью неровными буквами: «Приют для фамильяров».

Я стояла посреди дорожки, приоткрыв рот, и никак не могла подобрать слова. Может быть, я перепутала поместье? Может быть, кучер свернул не туда?

Взгляд я перевела на подоконник и увидела там толстого черного кота с ярко-фиолетовыми глазами.

— Нет, только не это, — простонала я, узнавая Маркиза, фамильяра моего бывшего мужа.

Значит, здесь и его хозяин. Прилетел полюбоваться на мое лицо.

Хуже разбитых окон и грубой вывески над гербом оказалось одно: из тени дикого, разросшегося розового куста с самодовольной улыбкой шагнул Сильвиан.

— Думала, ты переиграла меня, Алиса? — голос его звучал издевательски мягко, в голубых глазах читалось торжество.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Я не желаю тебя больше видеть, — процедила я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Но Сильвиан словно не слышал моих слов или просто не воспринимал их всерьез. Он подошел ближе, неторопливо, как настоящий дракон, уверенный в своем превосходстве, остановился совсем рядом и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ладно тебе, Алиса, — промурлыкал он почти нежно, но в этой мягкости явственно слышался приказ. — Я поступил некрасиво, ты огрызнулась в ответ. Мы оба проявили характер. Все еще можно вернуть назад. Скажем, что это было простое... недопонимание.

Он улыбнулся чуть шире, пытаясь очаровать меня, как раньше. Раньше это действовало.

— И не подумаю! — выпалила я ему прямо в лицо.

За одну секунду его взгляд потемнел, ироничная маска слетела, и передо мной стоял дракон. Он шагнул вплотную, наклонился, и я невольно затаила дыхание.

— Думаешь, с разводом для тебя все закончилось, Алиса? — произнес он низко и холодно. — Нет, дорогая моя. Все только начинается...

Глава 1

— Я больше тебя не боюсь, — отчеканила я уверенно, вскинув подбородок. — Сейчас весь свет наблюдает за нами. И если ты хоть что-то мне сделаешь, то...

Я не успела договорить. Покосившиеся двери старого особняка вдруг с треском распахнулись, и на пороге возник маленький сухонький старичок с длинной козлиной бородкой, из которой торчало несколько ярких птичьих перьев. В руках он судорожно сжимал огромную книгу, из переплета которой с каждым его шагом тонкой струйкой высыпался песок.

— Лорд Сильвиан! Лорд Сильвиан! Это просто невозможно! Вас годами не дождешься! — воскликнул он, поспешно сбегая с крыльца.

Старичок, судя по всему управляющий, подбежал к нам с такой скоростью, что едва не потерял равновесие.

— Матиас, ты не видишь, что я занят? — раздраженно повернулся к нему дракон.

Но старичок даже не обратил внимания на его тон.

— Это уже ни в какие ворота не лезет! — жалобно проговорил он, хлопнув книгой и подняв облачко пыли. — У нас что ни день, то катастрофа! Я уже не могу, лорд Сильвиан, правда, не могу! Фалафель, лорд! Еще немного, и он перестанет проходить в дверной проем. Нужно срочно найти ему любящий дом, иначе он рискует в прямом смысле застрять у нас. У большинства подопечных неуемный аппетит и очень вспыльчивый нрав. А цены на корм все растут и растут!

Матиас вздохнул так горестно, будто сейчас расплачется:

— Приют переполнен, милорд! Мы не справляемся!

Сильвиан холодно посмотрел на старичка, затем на меня и пожал плечами:

— А это теперь ее проблемы.

Матиас медленно перевел взгляд на меня и похлопал глазами.

— Как это? — переспросил он.

— Моя супруга отсудила особняк, а значит, и приют, который здесь устроил мой дед, теперь ее проблема.

Дракон посмотрел мне в глаза и хищно улыбнулся:

— Наслаждайся, дорогая.

Не дожидаясь моей реакции, дракон спокойно шагнул в сторону, ловко подхватил своего пухлого фамильяра и прижал к себе. Кот бросил на меня полный сочувствия взгляд фиолетовых глаз, будто извиняясь за поступок хозяина. Затем Сильвиан небрежно расправил за спиной белоснежные крылья и резко взмахнул ими. Подняв облако пыли, он стремительно взмыл вверх, оставляя меня наедине с проблемами, о которых я не имела никакого понятия.

Матиас проводил взглядом улетающего лорда-дракона, тяжело вздохнул и пожал плечами, словно все это было ему давно знакомо. Затем он без малейшего стеснения сунул мне в руки тяжелую, перепачканную песком книгу и бодро проговорил:

— Отлично, счастливо оставаться!

Я ошеломленно уставилась на него, не веря своим ушам.

— В каком смысле? — выдохнула я.

— А в прямом, госпожа, — невозмутимо отозвался старичок. — Я увольняюсь! С меня хватит!

Из глубины старого особняка вдруг донеслось глухое, утробное рычание. Я вздрогнула, почувствовав, как волосы на затылке зашевелились от страха. В это же мгновение из трубы особняка пошел густой голубоватый дым, клубами расползаясь по ветру и придавая и без того мрачному поместью еще более тревожный вид.

В кустах неподалеку мелькнуло что-то изумрудное и длинное, подозрительно напоминающее змеиный хвост, и сердце мое провалилось куда-то в пятки.

— Подождите! — крикнула я вслед управляющему, который уже бодрым шагом удалялся от меня. — Стойте!

— И не подумаю! — не оборачиваясь, крикнул он в ответ и поднял руку, махнув кому-то в разбитое окно. — Герберт! Вещи!

Из окна на газон тут же выпал огромный кожаный чемодан, приземлившись с глухим стуком. Матиас без труда подхватил его и легко закинул на плечо, словно тяжеленный сундук был набит лишь перьями.

Возничий, стоявший у кареты, с интересом наблюдал за происходящим, пока старик бодро направлялся к нему по дорожке.

— До таверны подбросишь? — спросил он, закидывая чемодан в карету.

— Залезайте, — легко согласился возничий и помог старику забраться внутрь.

Карета тронулась, а я полными ужаса глазами наблюдала, как медленно и неотвратимо остаюсь один на один с разваливающимся особняком и приютом непонятно кого.

— А вещи?! Вещи хоть оставьте! — крикнула я.

С козел спрыгнул Пол, вызвавшийся проводить меня до особняка, шустро взял с уезжающей кареты два чемодана и захромал ко мне.

— Может, вернетесь домой, госпожа?

— Ни за что! — воскликнула я, вспоминая, чем закончилась моя встреча с родителями.

Очередное болезненное воспоминание накрыло меня с головой.

Конюхов, чтобы запрячь карету, в этот час уже не было. А я еще не освоилась в огромном особняке Сильвиана и не знала, где искать прислугу. Так что до родительского дома мне пришлось добираться пешком. Ноги стерлись в кровь уже через два квартала. К счастью, новый особняк родителей был в центре, в самом престижном квартале. Столица уже спала, кованые фонари с мягким золотистым магическим светом освещали мощеные улочки. Серебристый туман плыл от реки, в небе виднелся черный драконий силуэт. Кассиан, старший брат Сильвиана, патрулировал ночной город. Я опустила голову и сжала кулаки. Я думала, что все драконы благородные и порядочные. Как же я ошибалась!

Наш особняк стоял у самой воды, с видом на дремлющий замок короля и маяк междумирного базара. Отец выкупил здание у разорившегося из-за блокады аристократа и отремонтировал. Дом — заявление. Левандовски теперь знать. Мой же брак был вишенкой на торте отцовского тщеславия. Что ж, обойдутся без вишенки.

Подойдя к массивной двери, украшенной изящной резьбой, я дернула шнурок звонка. В глубине дома раздался мелодичный звон, который нарушил ночную тишину и эхом пронесся по пустому холлу.

Прошло несколько секунд, и дверь бесшумно распахнулась. На пороге стоял мрачный Пол — наш лакей.

Пол был высоким, крепким мужчиной, чье лицо хранило следы давних битв и сражений. Множество шрамов пересекало его щеки и подбородок, придавая ему суровый, даже грозный вид. В последний год войны он лишился ноги и теперь слегка прихрамывал. Правда, назвать его калекой язык не поворачивался. Отец платил ему вдвое больше, чем остальным слугам за то, что тот производил на гостей неизгладимое впечатление. Когда мы жили за зеленой стеной на территории огромного междумирного базара, Пол был скорее необходимостью, чем роскошью, отпугивая многочисленных воров от соблазна залезть в дом внезапно разбогатевшего лавочника.

Пол много повидал за годы работы в нашей семье. Семья Левандовски была известна своим темпераментом и склонностью к бурным, эмоциональным сценам. Только Пол всегда оставался невозмутим. Всегда, но не сейчас.

Увидев меня на пороге, Пол застыл в изумлении, его темные брови поползли вверх. Я стояла перед ним, замерев, не зная, с чего начать. Разум отказывался подбирать слова для того унижения, что я только что испытала.

— Кто там в ночи, боже правый? — прозвучал сверху недовольный голос матери.

Услышав ее, я не выдержала и разрыдалась прямо на пороге, дрожа всем телом.

Пол молча отступил в сторону, пропуская меня в дом.

Сделав усилие, я переступила порог, чувствуя, как с каждым шагом меня покидают силы. Ну, хотя бы я в безопасности.

Из глубины дома раздались быстрые шаги, и передо мной появилась мать.

Она замерла на мгновение, словно выточенная из камня фигура с безупречной осанкой и строгим взглядом. Ее ярко-рыжие, почти огненные волосы, которыми она наградила всех нас, своих дочерей, были заплетены в безупречную тугую косу. В ее строгих серых глазах отразилась тревога.

— Алиса! Девочка моя, что с тобой случилось?

Я всхлипнула, бросилась в ее объятия, рыдая.

Мать быстро и решительно увлекла меня в гостиную, усадила на диван и крепко обняла, поглаживая по плечам и пытаясь успокоить.

К тому моменту, когда я смогла хоть немного унять всхлипывания, в гостиной уже собралась вся семья. Мои младшие сестры, Наталия и Катерина, стояли, растерянно глядя на меня и тихо перешептываясь.

Отец расположился в кресле напротив. Его тучная фигура, облаченная в черный бархатный халат, казалась внушительной и строгой, он взволнованно приглаживал свои пышные усы.

— Алиса, — произнес он тихо, — да объясни ты уже толком, что случилось. На экипаж кто-то напал? Пожар? Война?

Я подняла глаза и с ужасом осознала, что даже не знаю, с чего начать. Слова путались, язык не слушался, и в итоге я смогла лишь сбивчиво пробормотать:

— Я... он… он был с другой женщиной… в нашей спальне, на наших простынях…

— Ох, эти аристократические нравы, — покачал головой отец с тяжелым вздохом.

— Драконы! — фыркнула мама, — буйный темперамент. Из-за этого все королевство в кризисе!

— Никакой выдержки, рубят с плеча, не думают о последствиях.

Я переводила взгляд с матери на отца, глядя, как обсуждение моего позора переходит в обычную светскую беседу.

— Мне муж изменил! — крикнула я в слезах.

Мама со вздохом погладила меня по плечу и мягко добавила:

— Ну-ну, моя дорогая, выплачься, это ужасно, я понимаю. Ты правильно решила переночевать дома.

Я вздрогнула и посмотрела на нее ошеломленно:

— Переночевать? Я возвращаюсь домой. Ты же не думаешь, что я вернусь к нему утром?

Мама с легким недоумением пожала плечами:

— Алиса, если ты не появишься дома завтра, весь свет начнет сплетничать. Наша семья сейчас на виду. Ты замужем за самим Сильвианом, все взгляды прикованы к тебе! А через три дня вы даете бал, и мы должны к нему подготовиться. Ты впервые выступишь хозяйкой!

Я смотрела на нее, не в силах поверить услышанному. Она что, не слышала меня? Я ощутила себя в каком-то дурном сне, кошмаре, где моя семья ведет себя как чужие люди. Мне на секунду стало страшно.

— Вы что, не слышали меня?! Он изменил! — голос сорвался, наполняясь отчаянием. — Притащил девицу в нашу постель! Это оскорбление, пощечина!

— Дорогая, — спокойно начал отец, — он наверняка не собирался тебя обижать. Просто ты вернулась на день раньше. Если бы ты приехала от тетушки, как планировала, он бы встретил тебя с цветами и сладостями, как положено молодожену.

— Я не верю своим ушам! — вскричала я, вскочив на ноги. — Вы что, на его стороне?!

— Я не на его стороне, — строго перебил отец. — Но брак — это не любовный роман, это политический союз. Наша семья так долго к этому шла, мы столько лет работали и вкладывались, чтобы обрести положение в обществе. Мы не можем допустить скандала, Алиса. Уверен, впредь он будет осторожнее и больше себе такого не позволит. Если ты хочешь, я пойду и поговорю с ним…

— Я не хочу, чтобы ты с ним говорил! — выкрикнула я, чувствуя, как горло снова сдавливают слезы. — Я хочу развода!

Родители переглянулись. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Вдруг вперед шагнула средняя сестра, Катерина, вскинув подбородок:

— Я же говорила! Лучше бы я вышла за дракона. Уж я бы точно блистала на балах и не закатывала скандалов. Алисочка слишком нос задрала...

— Не могу поверить, что вы говорите такое… И это моя семья?

Отец устало развел руками:

— Алиса, дорогая моя, я понимаю твои чувства, но развод просто невозможен. Мы вложили все в этот союз. Мы столько трудились. Такой скандал не нужен ни нашей семье, ни дракону, никому!

— Похоже, единственное, что никому не нужно — это я! К черту вас!

Я сжала кулаки и решительно направилась к двери, но голос отца, громкий и требовательный, остановил меня на пороге:

— Ты никуда не пойдешь, Алиса! Если ты думаешь, что я дам тебе деньги и позволю развестись, ты ошибаешься! Возвращайся домой к мужу немедленно! Пора уже взрослеть, тебе двадцать лет, ты уже не ребенок!

Я почувствовала, как сердце окончательно разбивается на осколки. Но больше слез не было. Только злость и горечь. Я уже не ребенок и не позволю вытирать об себя ноги. Я найду деньги, найму лучшего адвоката, разведусь и построю свою жизнь сама. Сильвиан еще пожалеет, что так со мной поступил.

Глава 2

Из болезненных воспоминаний меня выдернуло утробное рычание за спиной. Оно исходило откуда-то из глубин заброшенного особняка и казалось угрожающим.

Кожа покрылась мурашками, и в голове промелькнула отчаянная мысль, что разбитое сердце, похоже, не самое плохое, что может случиться со мной сегодня.

Подобрав юбки, я бросилась за управляющим.

— Подождите! — крикнула я вслед Матиасу. — Вы же не оставите меня здесь! Одну!

Старик остановился и медленно обернулся. Чемодан покачивался на его плече, а на лице застыла удовлетворенная улыбка человека, который впервые за много лет почувствовал себя свободным.

— Еще как оставлю, госпожа. — Он пожал плечами с таким облегчением, будто сбросил тяжелый груз. — Я был в долгу у драконов и служил этому роду верой и правдой, но теперь, когда особняк принадлежит... кто вы там такая есть, я с радостью ухожу на пенсию.

— Подождите, — я сделала шаг ближе, стараясь не показывать, как сильно нервничаю. — Там… там опасно?

Матиас дружелюбно улыбнулся:

— Что вы, нет, конечно!

Я успела облегченно выдохнуть, но тут Матиас продолжил:

— Если, конечно, успеете всех вовремя покормить.

Я невольно обернулась на особняк, который казался теперь не просто заброшенным, а зловещим, несмотря на летнее солнышко и пушистые белые облачка.

— Вы не можете уйти, не передав дела!

— Могу и ухожу! Все дела есть в книге.

— Вы не получите остаток жалования за этот месяц, — выпалила я, вспоминая, как мать рассчитывала нашего домашнего управляющего.

— Оставьте эти жалкие копейки на корм. Убыточное предприятие. Убыточное поместье.

Матиас запрыгнул в карету и постучал по крыше, давая сигнал к отправлению. Я замерла, беспомощно наблюдая, как отъезжает экипаж.

Я со вздохом обернулась к Полу, но его лицо было непроницаемым. Нельзя было понять, все хорошо или все плохо.

Я вернулась к особняку и замерла на пороге, все еще прислушиваясь, не повторится ли тревожное рычание. Но было тихо. Даже подозрительно тихо.

Не решившись войти внутрь, я взяла у Пола свой чемодан и села прямо на него, устроив тяжелый фолиант на коленях.

Смахнув с обложки остатки песка, я осторожно раскрыла книгу.

Страницы были исписаны мелким убористым почерком, но каждая запись была сделана аккуратно и тщательно, словно над ней долго и усердно трудились.

Разделы выделялись закладками с аккуратно выведенными заголовками: «Бухгалтерия», «Расписание кормлений», «Поставки продуктов», и даже «Список питомцев».

В детстве у нас с сестрами не было няни, поэтому отец часто брал нас на работу в свой кабинет. Я немало повидала подобных книг — строгих, деловых, сухих и понятных. Эта была почти образцовой. Несмотря на ветхий переплет и пожелтевшие страницы, в ней была своя логика и порядок.

— Может быть, все не так плохо? — прошептала я, пытаясь убедить себя, что смогу со всем справиться. — Я действительно смогу разобраться.

Собравшись с духом, я открыла раздел, обозначенный закладкой «Список питомцев», и пробежалась глазами по аккуратным строчкам:

1. Фалафель — прожорливая меховая улитка.

2. Пуговка — летающий кролик с паническими атаками, грызет абсолютно все.

3. Мармеладка — миниатюрный василиск, пугается своего отражения в зеркале и от испуга парализует сам себя.

4. Герольд — трехголовый дружелюбный медведь.

5. Фиалка — грустная перламутровая сороконожка. Пребывает в депрессии, часто отказывается от еды.

6. Бисквит — небольшой фамильяр-барсук. Любит столовые приборы и семейное серебро, регулярно прячет его в норах на территории поместья. Проверять кладовку каждую неделю!

7. Лютик — летающий змей-хамелеон. Не попадается на глаза.

8. Марципан — старый зубастый петух, требует бережного ухода.

Я захлопнула книгу и посмотрела на черный зияющий дверной проем. Во что я ввязалась?

Вздохнув, я снова посмотрела на книгу и решительно подняла подбородок.

— Ну что ж, выглядит не так уж страшно. Никаких демонов, ядовитых тварей, агрессивных монстров. Всего лишь восемь странных фамильяров. Покормим, а утром к нам приедет лучший юрист на свете и поможет разобраться с документами!

Я поднялась, отряхивая платье от песка, сунула книгу под мышку и решительно скомандовала Полу.

— Идем! За дело!

Задержав дыхание, я переступила порог своего нового дома.

Холл особняка был просторным, высоким и светлым, но впечатлял не этим, конечно, а тем, что напоминал поле боевых действий.

На стенах виднелись темные, обугленные пятна — как будто здесь недавно что-то пыхнуло огнем. У окна, где, вероятно, когда-то висели плотные шторы, болтались обгрызенные и оплавленные клочья ткани. Они свисали жалкими лоскутами и чуть покачивались от сквозняка, свободно гуляющего по помещению из-за многочисленных щелей, разбитых окон, приоткрытых дверей.

Из холла на второй этаж вела широкая лестница. На стене у первого пролета отчетливо виднелся след от когда-то висевшей тут картины.

Сейчас от стены до стены растянулась грандиозных размеров паутина, покачивающаяся в такт с огрызками штор.

По мою правую руку был зал, когда-то выполнявший роль гостиной, по левую — коридор с дверями. У каждой двери висела самодельная табличка-указатель: «Фалафель», «Герольд», «Мармеладка».

— Ну, по крайней мере, заблудиться сложно, — пробормотала я, оглядывая эти указатели. — Вопрос только, хочется ли мне находить все, что тут подписано.

Я открыла книгу на закладке с расписаниями кормлений. На строчке с именем Фалафеля было аккуратно написано: овощи сезонные, две корзины.

— Это на раз или на день? — спросила я у Пола, но мужчина лишь пожал плечами.

— Ладно, будем действовать по ситуации, — решила я, захлопнув книгу. — Где-то должна быть кухня, наверняка там и припасы.

Я повернула направо, прошла через заброшенную гостиную и с торжествующим возгласом через приоткрытую дверь вошла на кухню. Кажется, единственное чистое место в доме.

Мельком оглядевшись, я поняла, что в моем распоряжении есть неплохая печь, стол, стеллажи с соленьями и крупами, а также раковина и вода.

Отлично!

А вот дорога в погреб к овощам оказалась не такой простой.

Как выяснилось, хранилище было отделено от основного дома тремя массивными коваными решетками. Каждая из них запиралась на замок, и рядом на стене висели связки ключей.

Я тронула одну из связок, и она мелодично зазвенела, будто приветствуя меня.

— Охраняется не хуже королевской сокровищницы, — весело заметила я, глядя, как Пол отпирает первую решетку. — Интересно, от кого? От воров или от самих питомцев?

Пол бросил на меня короткий взгляд, и я поняла, что ответ, скорее всего, будет «и от тех, и от других».