Сталкер. Зона философии в голове поэта

Глава 3

Координаты в КПК вели прямиком на Армейские склады, на старую военную базу. Пятнадцать элитных мастеров. Судя по разведданным, пятеро сидели в главном здании, трое держали охрану на входе, а остальные рассредоточились по территории базы. Что ж, расклад простой: или джекпот и куча денег, или смерть. Или я их, или они меня.

Прямо с «Ростка» я выдвинулся на Склады. Напоследок успел взять в аренду у одного хорошего знакомого снайперскую винтовку Драгунова. СВД была в идеальном состоянии, ухоженная, чистая — оставалось надеяться, что старая добрая классика не подведет. Дойдя до перехода, я аккуратно пересёк блокпост, который на удивление совершенно пустовал. Ни живой души, только ветер гонял мусор по разбитому асфальту.

Миновав заставу, я оказался на Армейских складах. Главное здесь — не напороться на кровососов, их заброшенная деревня тут совсем неподалёку, а связываться со стелс-тварями сейчас не входило в мои планы. Я тихо прокрался к холму, возвышающемуся прямо перед перед базой военных, и залёг в густой сухой траве.

Ну... с Богом.

Был ли Рома Поэт таким бесстрашным, каким казался со стороны? Черта с два. Всё тело крупно тряслось, зубы стучали, а раненое на Кордоне плечо противно ныло. Мысль о том, что мне в одиночку предстоит вырезать пятнадцать обученных солдат в тяжелой снаряге, парализовала волю. Руки ходили ходуном, прицел СВД гулял из стороны в сторону. Нужно было срочно взять себя в руки.

Я залез в карман, достал пачку сигарет от какой-то безымянной конторы и прикурил. Сделал глубокую затяжку, позволяя горькому дыму обжечь легкие, а затем достал флягу и сделал хороший, обжигающий глоток водки «Казаки». Тяжелое тепло разлилось по желудку. Дрожь в пальцах постепенно утихла, волнение отступило, уступив место холодному расчету. Всё нормально. Пора начинать штурм.

Проверив, чтобы все пушки были заряжены, я прильнул к оптике СВД. Поймал в перекрестие первую цель. Выстрел. Хлесткий хлопок разорвал тишину, и часовой на вышке кулем рухнул вниз. СВД сделало свое дело идеально. Быстро переведя прицел, я снял еще двоих на входе, прежде чем на базе успели понять, откуда прилетела смерть.

Отложив винтовку, я перехватил АКСУ, плавно потянул затвор на себя и погнал вперед. На улицу уже опустилась глухая, непроглядная темень Зоны, но у меня был ПНВ. Зеленоватый экран прибора ночного видения четко выхватывал детали — видимость была отличной. Я скользнул за бетонный забор и начал методично валить всех, кто попадался на пути.

Черт, в какой-то момент я сам себе всё усложнил. Расстрелял одного выскочившего из темноты бойца, за ним тут же срезал второго, а следом — третьего. Очередь из Калашникова гулко хлопала в ночи. Проскочив мимо блокпоста, я оказался на небольшом мосту. Хорошо, что я заранее снял снайперов на вышках, иначе меня бы уже превратили в решето.

Я пробрался к длинному бараку казармы. Внутри, судя по тепловизору, находились двое. Приоткрыв дверь, я бесшумно скользнул в темноту. Первый военный сидел спиной ко мне. Одно резкое, отработанное движение — я зажал ему рот свободной рукой и ловким взмахом ножа полоснул по горлу, гася любые звуки, чтобы не поднялась общая тревога. Второй солдат, сидевший в глубине комнаты, вскинул ствол, но я оказался быстрее. Выхватив пистолет с глушителем, я дважды нажал на спуск. Хлесткие, тихие шлепки — пули легли точно в лицо, повыше бронепластины экзоскелета. Военный без звука завалился на двухъярусную койку.

Дальше начался настоящий ад. Я думал отсидеться в казарме, но по базе уже завыла сирена — кто-то наткнулся на трупы у вышки. В ту же секунду по окнам барака снаружи ударил шквал огня. Натовские ГП-37 зашлись бешеным, раскатистым лаем. Стекла мгновенно разлетелись в пыль, бетонные стены затрещали под градом пуль калибра 5.56. Меня швырнуло на пол, засыпало штукатуркой и осколками.

Наружу я вылетел через заднее окно, ободрав руки до крови. Из-за угла ангара наперерез мне выросли три бронированные туши. Сервоприводы их экзоскелетов мерзко выли в ночи, ПНВ на их шлемах горели зловещими зелеными точками. Они не целились — они просто заливали сектор свинцом. Я нырнул за ржавый остов грузовика, и в ту же секунду кабину над моей головой срезало как бритвой. Металл лопался с визгом.

— Он за машиной! Окружай! — долетел глухой голос из-за тактического шлема.

Впереди шел их командующий — на нем сидел какой-то экспериментальный, массивный образец экзоскелета, весь опутанный силовыми кабелями. Высунувшись на долю секунды, я дал длинную, отчаянную очередь из АКСУ прямо по его ногам. Пули высекали снопы искр из титановых поножей, но три штуки из веера калечащих попаданий прилетели точно в уязвимое место — под колено, туда, где крепился толстый распределительный спец-шланг гидравлики высокого давления.

Свинец разорвал армированную резину. Раздался оглушительный, яростный свист вырывающегося масла. Экспериментальная система мгновенно дала критический сбой. Мощнейшие сервоприводы закоротило, автоматика сошла с ума, и тяжелая гидравлическая станина вместо того, чтобы согнуться, со страшным, неестественным воем вывернулась в обратную сторону.

Раздался жуткий, ни на что не похожий хруст ломающихся человеческих костей, смешанный со скрежетом металла. Экзоскелет буквально вывернул пилоту ногу под диким, анатомически невозможным углом, а затем, продолжая конвульсивно сжиматься, с силой впечатал верхнюю половину брони назад, намертво ломая несчастному командиру позвоночник. Военный даже не успел закричать — из его шлема сквозь забрало брызнула густая кровь, и многокилограммовая титановая ловушка рухнула на асфальт безжизненной, скрюченной грудой. Зрелище было такое, что кровь стыла в венах.

Пока двое других на секунду оцепенели от шока, глядя на то, как их командира заживо расплющило собственное снаряжение, я сорвал с пояса Ф-1, рванул чеку зубами и швырнул лимонку прямо под ноги выжившим.

Оглушительный взрыв швырнул их на землю. Пользуясь моментом, я выскочил из-за машины и в упор, почти прижимая ствол АКСУ к стеклянным забралам шлемов, разрядил остаток магазина в их лица. Кровь брызнула прямо на мой ПНВ, заливая экран зеленой жижей. Десять человек уже удобряли землю Складов своими телами.

Я рванулся к главному штабному зданию, судорожно вбивая новый рожок на ходу. На крыльцо вывалились еще двое. Один вскинул ствол, и пуля рикошетом со свистом зацепила меня. Больно ударило в левое плечо, сорвав старые повязки. По руке мгновенно потекло горячее. От боли в глазах вспыхнуло белое пламя.

Я взвыл, упал на колено и, удерживая автомат одной рукой, нажал на спуск до упора. Короткий ствол Калашникова бешено заплясал, выплевывая свинец вперемешку с моим матом. Очередь прошила незащищенную шею первого вояки, он захлебнулся кровью и завалился назад, увлекая за собой напарника. На чистом рефлексе я перехватил висящую за спиной СВД здоровой рукой, упер приклад в целое плечо и всадил пулю второму точно между глаз, пока он пытался подняться. Голова в шлеме разлетелась как спелый арбуз. Драгунов еще никого не подводил.

С раненого плеча в рукав хлестала кровь. Адская боль ослепляла, но адреналин окончательно выжег остатки страха и разума. В голове набатом заиграл бешеный doomerwave, заглушая звон в ушах. Я остался один против штаба. Изнутри здания доносился панический треск раций:

— Командир, этот псих завалил почти всех! Он один всю базу пачками уложил! На крыльце чисто!

И холодный ответ офицера:

— Уничтожить. Это приказ. Выполнять.

Перезарядив винтовку, я поймал в оптику окно второго этажа штаба и нажал на спуск. Тяжелая пуля пробила стекло и разнесла пулеметное гнездо вместе с головой засевшего там бойца. Осталось двое: капитан отряда и его личный телохранитель.

Я мысленно вознёс себя как какое-то бессмертное божество Зоны. С пистолетом в одной руке и АКСУ в другой я взлетел по ступеням крыльца, скользя по чужим гильзам и крови. С ноги выбил тяжелую дубовую дверь штаба и ворвался внутрь, как к себе домой... И чуть было прямо с порога не поплатился за свою гордыню.

Внутри штаба стояла удушливая, натянутая тишина, сквозь которую из глубины коридора долетал яростный, панический шепот:

— Где же эта тварь?!

— Старший лейтенант, где находится цель?! — этот голос принадлежал командиру отряда. В нем звенел плотный, холодный приказной тон.

— Я не знаю... Он как призрак...

— Искать! Выполнять!

— Так точно.

Дверь с грохотом влетела внутрь от моего удара ноги. Но какая к черту гордыня, какое бессмертное божество — Зона мгновенно сбила с меня всю спесь. Охранник отреагировал со скоростью взнузданной гадюки. Натовский ствол в его руках зашелся бешеным лаем. Шальная пуля калибра 5.56 с визгом прошила мне бедро. Ногу тут же подкосило, кость уцелела чудом, но мясо разворотило знатно. Падая на колено, я попытался вскинуть АКСУ, но в этот же миг командир всадил мне вторую пулю прямо в предплечье. Раненая рука безвольно плетью повисла вдоль туловища, автомат со звоном выпал из пальцев на бетонный пол.

Смерть стояла в полушаге. Охранник в тяжелом экзоскелете уже наводил ствол мне точно между глаз, чтобы поставить жирную точку. Мозг отключился, body сработало на чистом, первобытном рефлексе выживания. Здоровой рукой я судорожно рванул из кобуры пистолет Макарова, вскинул его вслепую и нажал на спусковой крючок.

Глухой хлопок пистолетного выстрела утонул в грохоте автомата.

Произошло то, что в сталкерских кругах называют капризом Зоны. Девятимиллиметровая пуля, выпущенная в упор, насквозь пробила незащищенную шею телохранителя. Он захлебнулся кровью, его повело в сторону, но пуля не остановилась. Пройдя навылет сквозь плоть, она с визгом ударилась о массивную бронированную сейфовую дверь за его спиной. Рикошет. Раскаленный кусок свинца под диким, безумным углом отскочил обратно в комнату и вошел точно под ухо командиру, который как раз целился в меня из-за угла. Офицер удивленно вскинул брови, его пистолет выпал из ослабевших пальцев, и оба военных одновременно, с тяжелым глухим стуком рухнули на залитый гильзами пол штаба.

На базе воцарилась гробовая, звенящая тишина. Снова остался только я и мертвецы.

Я завалился на бок, тяжело и хрипло хватая ртом воздух. Всё тело горело живым огнем. Из пробитого бедра и раскуроченного предплечья толчками шла густая, темная кровь, быстро впитываясь в брезент комбинезона «Заря». Я был буквально на волоске от смерти, в одном миллиметре от того, чтобы навсегда остаться лежать на этих чертовых Складах. Но эта внезапная заявка на тот свет мне очень не понравилась. Я со скандалом вырвал свою жизнь у костлявой, я прожил этот жуткий, сумасшедший момент.