Прокси

Пора вынести мусор.

Через пару минут Алекс уже стоял перед нужным зданием. Вблизи оно впечатляло.

Двухэтажный особняк из красного кирпича молчаливо возвышался над приземистыми лачугами окрестных домов. От его центральной части, выступавшей вперед полукругом, разбегались два крыла. Высокие арочные окна, зубчатые выступы на крыше, массивная деревянная дверь. Здание напоминало небольшой замок. В лучах закатного солнца его краснота казалась кровавой.

Внезапный порыв ветра заставил Алекса поежиться от холода. Поправив лямки рюкзака, он медленно поплелся к двери.

Поселок и без того выглядел старым, но это здание было по-настоящему...

«Антикварным» — шепнул ему ветер. Или память. Алекс вздрогнул. Он знал: именно в таких местах обычно селятся призраки. В другой раз эта мысль могла бы вызвать воодушевление, но не сейчас. Он тяжело вздохнул. Сил на это не было от слова совсем.

Подойдя к двери, он поднял взгляд наверх. Свет в окне, который привел его сюда, уже успел погаснуть. Но в трех других, на первом этаже, он сиял теплым желтым огнем. В доме точно кто-то был. Кто-то живой.

Он обхватил ручку двери и осторожно потянул ее на себя. Несмотря на свои внушительные размеры, дверь подалась на удивление легко.

В прихожей было темно. Тусклого уличного света не хватало, чтобы разогнать клубившуюся тьму. Но хватило, чтобы понять главное: внутри дом был таким же старым. Большего и не требовалось.

Алекс шагнул внутрь.

Пространство за порогом встретило его ветхим запахом и скрипом половиц. Призраки тут и правда были — на секунду ему показалось, что он вернулся в дом отца. Сердце тревожно застучало. Сходство было столь сильным, что Алекс невольно принюхался. К счастью, местный воздух не содержал в себе едких паров алкоголя. Несмотря на растущую в нем тревогу, он продолжил идти вперед.

Впереди находилась еще одна дверь, ведущая вглубь дома. Алекс подошел к ней вплотную и прислушался. Тишина. Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В отличие от прихожей там царила кромешная темнота. Если не считать тонкой полоски света из-под двери. Туда-то ему и было нужно. Рука сама потянулась к шраму на макушке. Гоня прочь мысли о призраках, Алекс перекрестился и шагнул во мрак.

Он дошел до полоски света почти наощупь. Рука потянулась вперед, нащупывая в темноте ручку двери. Вдруг из-за двери послышался мужской голос. Глухой звук человеческой речи не складывался во что-то осмысленное, но его интонации — размеренные и ровные — подействовали на Алекса успокаивающе. Он решился и повернул ручку.

Дверь отворилась практически бесшумно. Теплый золотистый свет, лившийся из проема, заставил его глаза сомкнуться. Но не от боли — свет не обжигал, скорее согревал и даже… убаюкивал. Накопившаяся за день усталость разом обрушилась на него. Алекс с трудом разлепил глаза и, отчаянно борясь с подкатившей зевотой, осмотрелся.

В глаза сразу бросились стоящие в три ряда столы со стульями. Комната напоминала учебный кабинет или лекционный зал. У противоположной от входа стены располагался еще один стол — побольше. Склонившийся над ним мужчина был одет в черную рубашку с закатанными рукавами. Лица с такого ракурса было не разглядеть, но судя по черным с сединой волосам, тот выглядел ровесником отца.

Мужчина водил по столу пальцем и что-то тихо бормотал себе под нос. Что именно, понять было невозможно — слишком далеко. Алексу удалось разобрать буквально пару слов: «последний» и «человек». Это ему ничего не говорило.

— Извините, — нерешительно произнес Алекс.

Незнакомец оторвал взгляд от стола и посмотрел на него. У него были голубые глаза, отметил Алекс про себя. Они смотрели пронзительно и одновременно будто с легкой насмешкой.

— Алексей? — вкрадчиво поинтересовался мужчина.

Сон сразу как рукой сняло.

— Да? — изумленно выдохнул Алекс. — Но… откуда?!

Мужчина широко улыбнулся.

— Профессор Агилов. Преподаватель философии умирания.

Алекс стоял перед дверью комнаты, на ближайшую неделю ставшей его. В голове был вопрос.

Как?

Он недоверчиво посмотрел на ключ в руке с номером 21, словно бы ища у него ответа. Ключ ответил холодным молчанием. Алекс перевел взгляд на дверь — висевшая на ней металлическая табличка содержала ту же последовательность цифр.

Как так вышло?

Мужчина, представившийся преподавателем по философии умирания, передал его Алексу вместе с пожеланиями отдохнуть и набраться сил перед завтрашним занятием. И вот, поднявшись по лестнице на второй этаж, он оказался здесь.

Ключ продолжал молчать, всем своим видом показывая, что он здесь не для этого. Оставив раздумья, Алекс вставил его в замочную скважину и повернул — внутри что-то щелкнуло. Он нажал ручку, раздался еще один щелчок, и дверь распахнулась внутрь.

Он сделал шаг в комнату и огляделся. Кровать с тумбочкой, шкаф возле окна, письменный стол со стулом. Все выглядело ожидаемо старым. Немудрено. Словно внутри такой древности могло быть что-то иное. Он щелкнул выключателем рядом со входом и в комнате вспыхнул приглушенный свет.

Прикрыв за собой дверь, он бросил сумку на пол у порога и подошел к окну. Желтые трапеции света освещали землю возле лекционного зала, как его окрестил для себя Алекс — профессор не спешил идти спать.

Как так получилось?

В третий раз задал он себе тот же вопрос.

Алекс посмотрел на свое отражение в стекле. Прозрачный силуэт посмотрел в ответ. Складки на его лбу выражали глубокое недоумение. Ответа у него тоже не было.

Еще полчаса назад Алекс валялся на земле возле автомата со снеками, потерянный и совершенно беспомощный. А теперь у него была своя комната, преподаватель и какое-никакое понимание, что будет завтра. Он пожевал губы, удивленно покачивая головой из стороны в сторону.

«Пути Прокси неисповедимы» — шепнула из памяти мама. Ее фраза пришла на помощь, восполнив его собственную нехватку слов.

Явления сегодня не было. Не будет его и завтра. И так до самого конца Цикла. Можно ли сказать, что он соскучился?

Отражение в стекле с сомнением замотало головой.

Но беседа с маминой прокси, всегда предсказуемая и понятная, ему бы сейчас точно не помешала. Однако Алгоритм поблажек не делал. Как говорится, во избавление от глича.

Алекс рефлекторно вскинул руку и дотронулся до креста на макушке. Отражение повторило этот жест за ним и с досадой отвернулось. Алекс отвернулся вместе с ним и отошел от окна.

В завершение дня было бы неплохо помыться, но он не знал, есть ли здесь душ. А узнавать… усталость тут же навалилась всем своим весом, не давая ступить и шагу.

Нет, не сегодня.

Он снял с себя запачканную пылью одежду, выключил свет и лег в кровать.

Понедельник — день тяжелый. Но завтра его ждал еще более трудный день.

Глава 11 Откровение. Выбор

Черный прямоугольник двери распахнулся наружу и в открывшийся проем хлынул поток Света, заполняя все вокруг.

Пространство, вобравшее в себя Алекса, стало оживленной улицей мегаполиса, как в самых буйных его мечтах. Где-то здесь должен быть знак Proxy Inc — но его не видно.

Необъятная колышущаяся масса, состоящая из теней и силуэтов, окружала со всех сторон. Со все возрастающей скоростью его тело неслось куда-то вперед. Влекло ли его волнами этого многоликого моря, или он двигался сам — непонятно. Скорость была такой, что все вокруг превратилось в размытые полосы Света.

Наверное, так ощущают себя птицы или летучие мыши. Был ли он птицей, человеком — или чем-то между? Невозможно различить. Все слилось в мерцающем сиянии.

Вспышка. Резкое торможение. Бесчисленное множество рук, ртов, глаз, обращенных к нему. Он абсолютно голый. Нет, не весь — светящееся облако Света ниже пояса. Бесконечные ряды кресел, занятых светящимися силуэтами.

Где он?

На сцене — внезапно пришло осознание. Алекс должен выступать перед ними. Они ждут. Исполненные ожиданием взгляды прожигают кожу; возгласы и смех оглушают невысказанным требованием; мерно смыкающиеся ладони задают ритм его движениям. Он — актер.

Их взгляды, слух, интерес — все в его руках. Перед глазами очертания ладоней: в левой зажат сникерс, в правой импровизированное оружие — палец-пистолет. Они ждут — что он покажет им?

Нужно сделать Выбор. Рука приближается ко рту. Щелчок. Голова взрывается. Чем — болью, конфетти, аплодисментами?

Занавес.

Глава 12 Троица

Алекс открыл глаза.

Его взгляду предстала желтовато-белая штукатурка, по которой расползалась сеть трещин. Как дома и не как дома. Он повернулся на бок и пружины кровати тихо заскрипели. Вместо сверчков, — подумал он.

Пробивавшийся сквозь окно солнечный поток высвечивал парящие в воздухе частички пыли, заставляя их сиять. Утро наступило.

Алекс прикрыл глаза — в темноте под веками заплясали разноцветные огоньки — словно конфетти. Он часто заморгал и слегка потряс головой, отгоняя привязавшийся образ. Сегодня должен начаться Цикл.

Сколько времени? — поднялась было тревога, но он быстро взял себя в руки. Профессор вчера не упомянул время начала занятия, поэтому формально он никуда не опаздывал. Хотя, конечно, тянуть время не стоило. Мало ли.

Сборы не отняли много времени: было бы что собирать. Он достал из сумки один из лежавших там комплектов серой одежды. Натянув футболку, штаны, кроссовки, Алекс как смог пригладил торчащие волосы — и в принципе был готов.

Ах да, ключ. Он лежал на подоконнике, там же, где он оставил его вчера. Алекс не привык пользоваться ключами: в поселке кроме них с отцом почти никто не жил, и двери дома не закрывались.

Стоило открыть дверь, как в ноздри ударил терпкий запах кофе. И чего-то еще — он не смог различить. Желудок нетерпеливо заворчал. Алекс спешно закрыл дверь на ключ и поспешил вниз по лестнице.

Холл первого этажа, через который он вчера пробирался наощупь, был освещен лампой. Алекс закрутил головой в поисках источника кофейного аромата. Ага. Тот исходил из комнаты прямо напротив лекционного зала. Дверь в нее была приоткрыта.

Оттуда же исходил и другой, менее приятный запах. Он сопровождался еле слышимым шкворчанием масла — внутри явно что-то готовили. Алекс нахмурился и, осторожно приблизившись к дверному проему, заглянул внутрь.

Комната оказалась весьма просторной. Даже больше, чем лекционный зал. Она была залита ярким солнечным светом, проникавшим внутрь через три высоких окна. На кухне, а это была именно она, было все, что Алекс ожидал там увидеть. Длинный деревянный стол, окруженный со всех сторон стульями. Множество шкафов и полок, заставленных посудой и утварью. Конечно, вся мебель была старой.

Было и нечто неожиданное. Его преподаватель — Агилов или как-то так — деловито готовил что-то у плиты. Тот был настолько увлечен своим занятием, что даже не заметил его появления.

— Профессор?.. — осторожно позвал Алекс.

Профессор на миг повернул голову, чему-то кивнул, после чего снова отвернулся. Так что отвечала парню уже его спина.

— О! А вот и последний человек, — бодро воскликнула спина профессора. — Как спалось?

Алекса немного задело, что он был последним. Однако ответить ему на это было нечего. Стоило сказать спасибо, что он вообще сюда добрался. К тому же его гораздо больше удивляло занятие профессора.

— Вы… — Алекс запнулся на полуслове. — Готовите еду?

— Да, жарю яйца! — тот говорил об этом с нескрываемым удовольствием. — Вы, наверное, проголодались?

Желудок Алекса ответил за него одобрительным урчанием. К его лицу прилила краска.

— Отлично! — счел нужным прокомментировать профессор. — Скоро будет готово. Вы пока присаживайтесь.

Алексу не оставалось ничего другого, кроме как последовать его предложению. Выбрав один из стульев, он сел и попытался собрать мысли в кучу. Но очередной вопрос профессора не дал ему это сделать.

— Кофе будете?

Алекс кивнул.

Реакции не последовало.

Да и не могло — понял он — профессор же стоял к нему спиной.

— Да, спасибо, — поспешно добавил Алекс.

— Хорошо, здесь как раз на троих.

Троих?

Алекс невольно огляделся по сторонам. На кухне кроме них двоих никого не было.

Вдруг со стороны плиты донесся писк, потом что-то щелкнуло, и звуки готовки стихли. Вскоре профессор повернулся, держа в руках две чашки с кофе.

Одну — с красным яблоком — он протянул Алексу. Из другой — с надписью AGI и красным сердцем — профессор отхлебнул сам и довольно крякнул.

— Спасибо, — растерянно произнес Алекс, принимая чашку. Но его взгляд был направлен на еще одну чашку, третью. Она стояла пустой на столешнице рядом с плитой. На ней не было каких-то опознавательных знаков. Просто белая чашка.

— К нам еще присоединится моя помощница, — словно прочитав его мысли, добавил профессор.

Алекс перевел взгляд на него.

— А остальные? — произнес он хриплым голосом. Перед глазами возник образ девушки в черном.

— Вы пейте, — профессор добродушно улыбнулся.

Алекс наконец обратил внимание на чашку в своих руках. В ней был кофе. Свежесваренный. Наверное, вкусный.

Он отхлебнул и понял, что не ошибся.

— Что касается вашего вопроса, — продолжил профессор. — Их нет!

Он развел руками.

— Нет? — Алекс не понимал.

— Только Вы, Ваш покорный слуга, — профессор церемонно склонил голову. — И Катерина. Вы — единственный слушатель данного цикла.

Алекс не знал, радоваться ему или расстраиваться. С одной стороны он был Избранным. Но разве избранных не должно быть больше?

На кухне повисла тишина.

— Или соучастник, — выдержав паузу, добавил профессор и хитро прищурил глаза. — Впрочем, это уже Вам решать.

Вдруг его взгляд переместился Алексу за спину, а на лице вновь разгорелась улыбка.

— Легка на помине, — воскликнул профессор. — Мы как раз о тебе говорили. Знакомьтесь, Катерина, Алексей.

Алекс, — хотел он поправить профессора: тот снова назвал его именем, данным при рождении. Но внезапно лишился слов.

На входе стояла Копия.

Она была одета в точности, как вчера: в черную рубашку поверх футболки и укороченные джинсы. На шее висели наушники с иксами — сегодня они также не горели.

Взгляд Копии — или, как теперь следовало ее называть, Катерины — лишь скользнул по Алексу, устремляясь к профессору. Достигнув цели, ее взгляд потеплел, и лицо девушки озарилось встречной улыбкой.

— Доброе утро, профессор! — прощебетала она.

Алекс смотрел на происходящее с недоумением. Копия-Катерина была способна и на такие интонации? Она отличалась от себя вчерашней так же, как свежесваренный кофе в его руке отличался от растворимого.

Алекс вдруг ощутил на языке вкус сухого кофе, закинутого в рот перед отъездом, и поморщился. Стремясь отогнать неприятное воспоминание, он поскорее отпил из кружки. Язык окутала приятная горечь, в которой хотелось задержаться подольше.

Профессор тем временем не поддержал веселый тон девушки и выжидательно смотрел на нее. Игра в гляделки продлилась недолго — Катерина вздохнула, признавая свое поражение. После чего повернулась к Алексу и представилась:

— Кейт.

Кейт. Катерина. Копия. Три К.

Кейт, — повторил он про себя, неторопливо гоняя кофе во рту — словно бы пробуя имя на вкус. Затем он попробовал оставшиеся два. Кейт ему понравилось больше. И тут же почувствовал внутри себя тревогу.

Почему профессор не называет ее крестным именем? Неужели он не боится глича? — роились в его голове вопросы. Алекс не беспокоился по поводу времени: настал его черед заставлять девушку ждать.

— Алекс, — наконец произнес он, проглатывая кофе. — Рад знакомству.

Он постарался придать голосу вежливый оттенок, но победные нотки все-таки смогли прорваться наружу. Кейт скрипнула зубами, но ничего не сказала.

— Вот и отлично, — ответил профессор вместо нее. Затем неодобрительно покачал головой и добавил:

— Конечно, эти ваши позывные. Эффективность записи перестала зависеть от языка сколько, десять-пятнадцать лет назад?

— Профессор! — Алекс не сдержал крика, пораженный таким кощунством. И, к своей неожиданности, услышал такой же возглас Кейт. Это его смутило. Он поспешил отвести глаза, чтобы ненароком не поймать на себе злобный взгляд девушки. По сути, профессор был, конечно, прав. Но говорить такое вслух?

Профессора эта ситуация, кажется, лишь забавляла.

— Ладно, ладно, — он примирительно поднял руки. — Зато какой командный дух…

— Профессор, — произнесла Кейт уже спокойнее, однако в ее голосе звучали знакомые Алексу стальные нотки. Кажется, профессор тоже это почувствовал и поспешил сменить тему:

— Давайте есть, а то все остынет. Катерина, ты мне не поможешь?

Не дожидаясь ответа девушки, он повернулся к плите и начал наливать кофе в последнюю чашку. Кейт молча подошла к одному из шкафов и стала доставать оттуда тарелки. Одна, другая. Рука потянулась к дверце, но дрогнула — девушка презрительно взглянула на Алекса, — и достала еще одну.

Он безмолвно наблюдал за тем, как они накрывают на стол. Профессор подавал девушке бело-желтую жареху, а та вилкой помогала раскладывать ее по тарелкам. Пре-подаватель и его помощница. Какой абсурд. Наружу из него вырвался истерический смешок, а на глазах выступили слезы.

Профессор с помощницей посмотрели на него и переглянулись, но Алексу было все равно. Мир его ожиданий рушился под весом накладываемых на тарелку жареных яиц. Может быть, это какой-то розыгрыш? — промелькнула шальная мысль.

— Что, не этого ждали? — профессор хитро улыбнулся.

Похоже, Алекс произнес последнюю мысль вслух.

— Нет-х, — он попытался ответить серьезно, но ему не позволил смех.

— То ли еще будет, — пообещал профессор, ставя тарелку перед парнем. — Ешьте.

Алекс настороженно изучал содержимое тарелки. Глазунья. Два выпученных желтых «глаза». Поблескивающие на солнце, они казались почти живыми. И чем дольше он смотрел на них, тем сильнее становилось это ощущение. Казалось, что он смотрел в бездну, а она — желтым немигающим взглядом — взирала в ответ. По спине пробежал холодок. Он осторожно коснулся желтка вилкой — тот задрожал, разрушая иллюзию.

Как это можно есть? — содрогнулся он внутренне, но озвучить этот вопрос не решился. Впрочем, ответ был у него перед глазами — Агилов с Кейт уже завершили трапезу и теперь попивали кофе, мило о чем-то беседуя.

— Катерина, — весело произнес профессор. — Ты не находишь удивительным, что даже в этой глуши нас смогли найти?

Нет, не о чем-то. О нем — понял Алекс, но не подал вида.

— Очень, — тем временем скуксилась девушка.

— Может быть, правду говорят проповедники смерти, и пути Прокси неисповедимы? — не скрывая иронии, продолжил профессор.

Кейт не удержалась и фыркнула.

Алекс от неожиданности вздрогнул: зубчик вилки проколол желток, и тот начал растекаться по тарелке. Вслед за ним по телу растекалась злость. Слова, вчера принесшие ему спокойствие, были безжалостно высмеяны. Снова это чувство. Он с силой стиснул вилку.

— Или, — не унимался профессор. — В наших краях появилась благодетельница, указывающая заблудшим душам путь?

«Благодетельница» лишь бросила на Алекса короткий взгляд, но ничего не сказала.

— Может хватит уже?! — взорвался он.

Профессор удивленно поднял брови.

— Хватит? — уточнил он, склоняя голову вбок.

— Говорить так, будто вы здесь одни! — голос Алекса практически срывался на крик.

— Одни? — профессор повернул голову к помощнице. — Скажи, Катерина, разве мы здесь одни?

— Нет, профессор, — в тон ему ответила девушка.

— Не делайте вид, что вы не понимаете! — он вскочил из-за стола. Он попытался продолжить, но голос сорвался, и начало следующей фразы вышло на вдохе:

— … приехал сюда, чтоб пройти Цикл, а не это вот все!

Вилка полетела на стол и, отскочив от него с металлическим лязгом, испачкала скатерть желтым.

Профессор медленно опустил чашку.

— Но я вас действительно не понимаю, — произнес он, чеканя каждое слово. — Вы прибыли вчера поздно вечером и легли спать. А сегодня время лекции еще не настало.

— Мы… завтракаем, — закончил профессор, обведя рукой стол.

Слова профессора подействовали на Алекса отрезвляюще. И правда — чего он так вспыхнул?

Вчерашняя усталость накатила новой волной. Сон не помог. Ему вдруг стало неловко за свое поведение. Но извинение встало в горле, отказываясь выходить. Опустив глаза, Алекс молча сел на стул, с которого в пылу успел вскочить.

— Ну вот и отлично, — тон профессора снова потеплел. — А теперь, не стесняйтесь, разделите завтрак с нами.

— …не ем домашнюю еду, — неразборчиво пробурчал Алекс.

— Вон он, истинный последний человек, — восторженно прокомментировал профессор, обращаясь к Кейт. Та поджала губы и лишь покачала головой.

— Ты тоже была такой совсем недавно, — укоризненно произнес профессор.

— Неправда! — протестующе воскликнула Кейт.

— Правда-правда, — подтвердил профессор.

— Последний человек? — игнорируя их перепалку, переспросил Алекс. В памяти всплыл вчерашний вечер и сегодняшнее приветствие.

— Ваше любопытство похвально, молодой человек… но, боюсь, вам придется подождать до лекции, — вежливо отрезал профессор.

Через секунду на его лице снова расцвела широкая улыбка.

— Ах да, на нее не пускают голодными.

Последний кусок яичницы, увлекаемый потоком кофе, провалился в бездну желудка.

Ненасытное хтоническое божество, живущее в бездне, довольно заворчало. Жертва была принята.

Жрец божества и, по совместительству, преподаватель философии умирания, решительно встал из-за стола. Ритуал был соблюден. Движением руки призвав помощницу следовать за собой, профессор покинул кухню. Нужно было подготовить лекционный зал к таинству Цикла.

Алекс поднялся из-за стола последним. Необходимость поглощения домашней пищи он счел частью испытания. Как и финальный наказ жреца — убрать со стола следы утреннего жертвоприношения. Все это было малой платой за право Выбора.

Уже стоя в дверях, Алекс придирчиво окинул взглядом кухню — он внес ее с достоинством. Аккуратно прикрыв за собой дверь, он поспешил к двери напротив.

Цикл начался.