Ведущий инженер

Владислав Шанс

Ведущий инженер

Глава

Глава 1. Утро понедельника

«Компрессор не терпит компромиссов. Либо ты рассчитал каждый зазор, либо он собирает твою кровь с бетона.»

— Из дневников ведущего инженера Б.С. Кацмана

1.

Борис Семенович Кацман открыл глаза за две минуты до будильника.

Этой привычке было двадцать три года — с тех пор как на испытаниях старого 2ГЦ2-127/6-8 осколком оторвало кусок ребра, а заодно и вышибло ту часть мозга, которая отвечала за спокойный сон. С тех пор он просыпался в 5:58 каждое утро. Суббота, воскресенье, больничный — неважно. Организм знал: если ты ведущий инженер-конструктор компрессорного завода, у тебя нет права проспать момент, когда что-то пойдет не так.

Сегодня что-то пошло не так еще до того, как он открыл глаза.

В ухе гудело. Не слуховой аппарат — он лежал на тумбочке, аккуратно поставленный на зарядку. Гудела голова. Это было чувство, которое Кацман научился распознавать еще в Уфимском авиационном: «звоночек». Тело знало раньше, чем разум, — сегодня будет тяжелый день.

Он нащупал аппарат, вставил в ухо. Мир щелкнул и зазвучал:

— …поэтому мы категорически не рекомендуем… — вещал телевизор в гостиной, который забыла выключить жена. — …Курс доллара… — гудение холодильника. — …завод имени… — соседская дрель сверху.

Кацман сел, потер лицо. Ему было пятьдесят два, но выглядел он на все шестьдесят пять: серая, изможденная физиономия, глубокие морщины вокруг глаз, вечно грязные руки (он отмывал их вольтом, но масло въедалось в поры). Зато спина прямая, взгляд цепкий, а пальцы — длинные, тонкие пальцы инженера, который двадцать лет не вылезал из «Компаса» и ANSYS, — они могли наощупь определить зазор в полмикрона.

Он взял телефон.

Двадцать три непрочитанных сообщения в рабочем чате.

Семь — от начальника цеха.

Три — от военной приемки («КПД изделия 0147 упал на 0,2% — ваши люди, ваши проблемы»).

Одиннадцать — от технологов с правкой чертежей.

И два — от человека, которого он не добавил в контакты.

Неизвестный номер:«Борис Семенович, доброе утро. Сегодня в 10:00 у вас планёрка в малом зале ВП. Присутствие обязательно. Решается судьба завода.»

Он перечитал сообщение три раза. «Решается судьба завода»— так пишут либо паникеры, либо люди, которые знают больше, чем должны.

Кацман набрал начальника цеха.

— Слушаю, — голос Василича был хриплым, как старый компрессор на холодном пуске.

— Что у нас по военным?

— Всё горит, Борис Семеныч. 0147 — клапанная плита на третьей ступени трещит на вибрации. 0212 — не проходит ресурс, клапанная плита сворачивается через двести часов. 0301 — они там вообще сменили ТЗ, теперь хотят давление не 320, а 350 бар.

— Сроки?

— «Стрела» требует всё к декабрю. Иначе — санкции. Расторжение.

Кацман закрыл глаза. Военные заказы кормили завод. Три изделия — три разных типа компрессоров, три разных конструкторских бригады. Каждая тянула одеяло на себя. И у каждой был свой главный конструктор, который считал, что его задача — самая важная.

— Ладно. В десять у меня планёрка в ВП. Приходи, захвати сводку по ресурсу 0301.

— ВП? — Василич помолчал. — Это ж малый зал. Там собирают только когда…

— Когда прилетает шишка, — закончил Кацман. — Знаю. В одиннадцать жду вас всех в КБ. И подготовьте мне расчет по азоту — тот, что мы в прошлом месяце закрыли как «неприоритетный».

— По какому азоту? Это же для Сибура? Так нам же сказали заморозить, там компания-перекуп какая-то… Там ни денег, ни ТЗ нормального…

— Василич, ты слышал, что я сказал? — голос Кацмана стал тише, но жестче. Так он разговаривал с подчиненными, когда не собирался повторять дважды. — Расчет. К одиннадцати. На моем столе.

Он сбросил звонок и пошел в душ.

Вода была ледяной — горячую отключили за неуплату (вернее, ЖЭК вечно «проводил работы»). Кацман стоял под струей, смотрел на шрам на груди и думал.

Три военных проекта в аврале. Азотный проект, который никто не объяснил. Планёрка в малом зале ВП. И сообщение с неизвестного номера.

В голове щелкнуло, как переключатель передач.

Кто-то хочет, чтобы завод провалил сроки. Кто-то хочет, чтобы мы потеряли контракт на миллиард. И этот кто-то — не внешний враг.

Потому что внешние враги не рассылают «добрых утр».

Он выключил воду, вытерся жестким полотенцем и начал одеваться.

2.

Малый зал Военного Представительства (ВП) называли «малым» только из вежливости. На самом деле это была просторная комната на втором этаже заводоуправления, с длинным столом из красного дерева (еще советские запасы), с гербом на стене и с портретами тех, кто когда-то принимал здесь решения. Атмосфера в комнате была такая, что даже директор переходил на шепот.

Кацман вошел ровно в 9:58.

В