Мистическое

- Гвоздь я сказал! - Крикнул я сжав рукоять пистолета сильнее.

Варнак всё-же полез рукой во внутренний карман, но любезно протягивать предмет не стал, а бросил куда-то в сторону, в грязь. Я смотрел на него и молчал, к моему большому ужасу я не испытывал никакой жалости. Я понимал, что если прямо сейчас не расправлюсь с ним, то он станет ещё одной моей головной болью. Но нажать на курок мне не хватало духу. Одно дело когда трое амбалов вот-вот свернут тебе шею, а другое когда человек сидит на коленках на земле и пытается помочь своему раненому товарищу. Это уже слишком для меня, я на такое не способен. Именно поэтому стреляя по нападающим я старался попасть в плечо, что-бы обезвредить но не убить. Я не убийца.

- Некогда мне с тобой возиться.

Продолжая держать его на мушке я искал кинутый в чернозём гвоздь. И вот наконец нащупал его. Холодный, прочный, увесистый, достаточно длинный и слегка изогнутый. В темноте плохо видно детали, света от фар не хватало, но кажется гвоздь был покрыт какими-то символами. От него веяло молчаливой силой, криком боли, молитвенным страданием. Сжав его крепче ощутил призрачный прилив надежды приближающейся победы над Антихристом.

- Скатертью дорожка паря, - посмотрел мне в след Варнак, - ещё пересечёмся, вот увидишь.

Ничего не ответив спешно направился к своей машине. Сев и закрыв за собой дверь заметил на дверной рукоятке кровавые отпечатки. Вытянул руки перед глазами, а они в крови. Только сейчас я понял что произошло. Меня объял противный страх, я сделал что-то очень, очень плохое. Вероятно самозащита и казалось-бы благородная цель в виде уничтожения такого зла как Антихрист, в данном случае не является оправданием. Но всё произошло настолько быстро, что думать было просто некогда. Наверно каждый человек имеет право на прощение, но так-же каждый поступок можно расценить с разных точек зрения.

Дал задний ход, развернулся и ударив по газу погнал от сюда прочь растворившись в ночи словно призрак.

Глава 2

"Тайные знаки"

Утро, светает, сижу в машине, неторопливо вращаю частотный регулятор радиоприёмника. Ничего кроме шипящих помех и гулкого свиста не слышно. Периодично улавливаются переговорные частоты либо дальнобойщиков, либо радиолюбителей, а то и спецслужб. Но ничего более занятного, пока, не обнаружилось. А ведь бывает иногда, в эфир попадают голоса сущностей, но происходит это предательски редко. Вот и сейчас, кроме треска и шипения моим ушам дать послушать больше нечего. Но вдруг сквозь дождь помех прорвался мужской голос:

- Пост, докладываю, два дня назад группа гражданских пропала в районе загородной лесополосы это уже десятый случай за последние три месяца, прошу выделить нам отряд для поиска пропавших без вести.

- По отчётности все отряды уже задействованы в поиске пропавших, - ответил пост по радиосвязи.

- Да по отчётности у нас тут тридцать человек шерстит лес круглые сутки, а что по факту? Вы к нам прислали одного восемнадцатилетнего стажёра, где ещё люди?

- Отдел №37, вы же знаете установленный порядок, что отчёты что реальное положение дел - это разные вещи, пишите тогда рапорт вышестоящим может быть через 14 рабочих дней вам пришлют ещё кого нибудь.

- Да вы с ума сошли! Там люди пропали без вести, в лесу! Слышите? Это лес, а не парк развлечений, там и погибнуть можно, а современный разбалованный цивилизацией человек больше трёх-четырёх суток и не протянет вовсе.

- Нормальные люди теряться в лесу не будут, конец связи.

На этом милая беседа сотрудников областной поисковой службы закончилась, перебившись шерстяным треском волновых помех.

- Занятно...

Протянул я и продолжил крутить колёсико радиочастоты заполнив салон автомобиля рассыпчатым шипением. Не поймав за длительное время ничего стоящего, выключил и откинулся на спинку протяжно выдыхая. С заднего сиденья взял записную книжку Константина, раскрыл её. В выемке между исписанными страницами на свет показался злосчастный гвоздь. Осторожно, будто боясь повредить, взял его пальцами. Приличных размеров кусок железа, длиной сантиметров восемнадцать. Угольный цвет шершавой поверхности контрастировал с проржавевшими вырезами неких таинственных символов на протяжении всего, слегка изогнутого стержня с ромбовидным сечением. Мясистая шляпка словно олицетворение необратимости приговора, как метафорический символ в виде жирной точки поставленной две тысячи лет назад без единого шанса на помилование. В моих руках увесистое, холодное, бездушное но материальное ходатайство самому Господу Богу через кровь, насилие и боль. Сжимаю гвоздь сильнее, визуализируя в голове как буду вонзать его в пропитанную гнилью плоть, как горящие огнём глаза Антихриста погаснут прямо у меня перед лицом. Триумф или провал, отмщение или принятие смерти. Выбор как в самых дешёвых, низкопробных фильмах, лишь с той разницей, что после фильма люди встают и уходят домой пить горячий чай и читать любимую книгу, а здесь, если что-то пойдёт не так, не будет даже белого текста плывущего вверх на чёрном фоне. Пустота, агония, склеп? Не смотря не на что я должен это сделать, даже если это будет последнее осознанное действие в этой кромешной тьме.

Периферическим зрением замечаю красное пятнышко, смотрю, идёт Ира, рассекая своей дерзкой походкой золотистые лучи восходящего солнца. Быстро убираю гвоздь в записную тетрадь, кидаю её в бардачок хлопнув громко крышкой стрельнув в воздух плевком блестящей пыли.

- Ну что, Антох, катим? - Хлопнула она дверью плюхнувшись в салон.

- Катим. - Откашлявшись сказал я.

- Ох, - уставилась она на меня, - смачно тебе вдарили.

Я глянул в зеркало заднего вида, моя левая щека отекла и посинела.

- Какой урод успел меня опередить? - Ехидно улыбнулась она.

- Да это... просто, упал. - Завёл я машину собираясь выезжать на большую дорогу.

- Ну да-да, - смеялась Ира, - подрался с асфальтом, ага. Давай, рассказывай.

Она вальяжно закинула ногу на торпеду, положила голову в ладошку упёршись локтем в сиденье.

- Да, тут нечего рассказывать. Произошла небольшая стычка, когда гулял ночью. Вот и всё.

Нервно проворачивал я руль.

- Да ладно, чего ты, не стыдись признаться, - ткнула она меня в плечо кулаком, - тебя местные школьники отметелили как девчонку! Ха-ха-ха!

Залилась она противным смехом. Я недобро глянул на неё, чувствую что-то внутри меня начинает накаляться. Кручу баранку дальше, отдавливая педали.

- Ой, посмотрите на него, какой злой, - скорчила она гримасу, - меня только не бей, а то я очень боюсь когда подушкой гладят, ха-ха-ха!

И тут я не выдержал. Резко затормозил, прямо по среди дороги. Благо дело сзади никто не ехал, аварии не случилось. Развернулся к Ире лицом, слегка пригнувшись к ней ближе.

- Я убил человека, Ира! - Повышенным тоном начал я, - понимаешь, убил! И ещё одного ранил, неизвестно что сейчас с ними. Да, это типичные подонки которые решили проверить меня на прочность, но я защищаясь потерял контроль, я потерял самообладание, я перешёл черту, понимаешь?

Взгляд Иры изменился, мне даже показалось, что она испугалась. Но её потрясение длилось не долго. Похлопав глазами, она вытянула губы трубочкой и прищурилась.

- Да подумаешь, ерунда какая. Признайся, тебе понравилось?

- Нет, не понравилось!

Стукнул я ладонью по ободу руля. Тут же сзади раздался сигнал. За мной уже скопилась маленькая пробка из недовольных водителей.

- Да ладно тебе, езжай давай.

Оценивала она меня загадочным взглядом. Тронулся, так и поехали. Дорога впереди была долгая, несколько часов уж точно, а в голове явно что-то не в порядке. И что бы не утопнуть в собственных тяжёлых думах завёл разговор касательно нашей поездки:

- Думаешь Янга поможет?

- А вот и посмотрим, - откинулась она в кресле словно на диване, - не зря же о ней говорят столько, значит действительно чудеса творит. Ты давай за дорогой смотри, убийца мой ненаглядный, а я дрыхнуть.

Большую часть времени ехали молча, и было это не привычно. Ведь она, как правило, в дороге постоянно что-то говорит, матерится, ехидно смеётся, подкалывает. Сейчас видимо ощутила моё состояние, и решила лишний раз не трогать. Но судя по её довольному лицу она получала большое удовольствие наблюдая за моей метаморфозой. Создавалось ощущение, что ей нравится проявление негативных черт. Грубости, злости, агрессии. И меня это пугало, ведь прежде я так не срывался. И пугало ещё больше то, что в её словах я уловил долю истины. Да, в моменте когда я не мог себя контролировать, орудуя ножом, и правда ощутил выплеск мощной энергии. Это был момент ежесекундного высвобождения боли, жадный глоток блаженно-свежего воздуха. Если абстрагироваться, то да, возможно моему внутреннему дикому зверю это понравилось. Но кто это был в тот момент? Я, или некая другая сущность? Не подцепил-ли я какого нибудь Диббука пока на протяжении этих полутора лет вёл охоту на мистических тварей? Как появится свободное время, обязательно проверюсь у мистического лекаря, мало-ли.

Но зато теперь, кажется, я начинаю понимать, почему она так яро расправляется с пойманными нами сатанистами. Видать она то как раз получает удовольствие от данного процесса, подсев на него как на наркотик. Но я не хочу становится таким же, тем не менее влияние Иры на мою психику становится всё сильнее. И с этим нужно что-то делать.

Итак, поездка продолжается, и вот уже завернул на просёлочную дорогу, прокатился километр до сельхоз-животноводства. В нос ударило животиной и навозом. Остановился у домика, вышел, но двигатель глушить не стал. Хозяин сельхоза подошёл сразу как только увидел мою машину. По заранее договорённой цене, продал мне козла. Молодого, здорового, светленького. Он брыкался и блеял, топтал и бился рогами. Хозяин смотрел на меня и диву давался, зачем городскому парню вдруг понадобился козёл:

- Так скажешь, чего с ним делать будешь то?

Щурился мужичок от солнца пока я пытался запихнуть животное в багажник.

- Бабка с деревни давно просила, - вру я, - говорит, привези-ка ты мне внучек, козла. А как я бабке то откажу? У неё сегодня день рождения, восьмой десяток как никак.

Сказал я давя на крышку багажника.

- Ага, ну бабушка это святое.

Одобрительно кивнул мужик. Глянул в салон, на Иру. Оценил её внешность, приподнял брови, посмотрел на меня и незатейливо спросил:

- Жена твоя?

Я изо всех сил попытался сдержать смех. Почесал висок, прошёлся к двери автомобиля открыв её одной рукой.

- Сплюньте.

Отмахнулся я сев за руль.

- Ну что-же, тогда передавай привет бабушке своей, здоровья, долголетия, и... чего ещё? - Задумался крепко тот.

- Передам, передам.

Хлопнул я дверью, передвинул передачу и подал ходу назад.

- Агась, - поправил фуражку хозяин сельхоза, - ну давай, заезжай если что.

Развернувшись и поехав по дороге, ощутил на себе острый взгляд Иры.

- Это от тебя так воняет? - Сонно морщилась она.

- Спи, спи, - говорю, - жёнушка.

После, посмеявшись, поддал газку. Ира ни как не отреагировала, перевернулась на правый бок завалившись поудобнее и продолжила дрыхнуть дальше, периодично похрапывая.

Колкие, алые лучики заходящего солнца играючи прыгали просачиваясь сквозь веточки ивы. Озерцо, что мы сейчас объезжали, сказочно красиво блистало весёлыми искорками. В окно поддувало свежим, от части сырым воздухом, наполненным ароматом земли, камфоры и травы. Только-что мы миновали косую табличку на деревянном столбе, повествовавшая о прибытии в посёлок.

Кочковатая дорога, ямы и холмы. Грязевая хлябь, булькающие лужи, фыркающая кашица глины. По обе стороны медленно плыли дома, вяло редел забор, стукались о боковые зеркала веточки кустарников. Затявкали, залаяли, засуетились местные собаки. Из окна одного дома, осторожно отогнув шторку, за нами следили местные жители.

На перекрестке я остановился, в метрах десяти от нас шла девушка, несла ведро.

- Извините, - высунулся я из окна, - не подскажите, где можно найти дом Янги?

Девушка остановилась, подняла глаза, присмотрелась внимательно. Её лицо было невозмутимым, она медленно приблизилась к машине, но не торопилась подходить слишком близко, будто выдерживая безопасную дистанцию.

- Кого вам? - Переспросила она.

- Янгу, - говорю, - бабушка Янга, местная ясновидящая.

- Янга... - задумчиво проговорила та, - знаю её. Только вам зачем?

- По делу мы к ней, важному делу.

Девушка снова пристально посмотрела на меня, потом на мою пассажирку. Взгляд у местной был странный, создавалось впечатление будто она смотрит куда-то сквозь нас. И вообще вела себя несколько неестественно. Двигалась бесшумно будто плыла в воздухе. Выглядела бледновато, худощаво, болезненно горбатилась, а ещё мне показалось, что она не дышала.

- Хорошо, пойдёмте, это здесь, не далеко. - Поспешила развернутся она.

- Может сядете? - Крикнул ей вслед, - садитесь в машину, довезу, а вы покажите куда.

- Езжайте за мной. - Откликнулась та продолжая путь.

Что же, за ней так за ней, как знает. Медленно поплелся следом, на скорости не больше пяти километров в час.

- Завёл себе новую знакомую? - Потянулась Ира проснувшись. - Мы уже на месте? Нет? Жрать хочу.

- Возьми там на заднем сиденье, бутерброды в дорогу. - Кивнул я ей головой.

- А пиво есть? - Протерла она заспанное лицо.

- Какое пиво, я за рулём.

- Но я же не за рулём! - Огрызнулась она и полезла рыскать пакеты.

Из багажника донёсся голос козла. Ира замерла, прислушалась. Посмотрела на меня подняв брови.

- В заложники козла какого-то взял?

- Янга не будет работать просто так, - стал объяснять, - ей нужно пожертвование.

- А я уж подумала мы шашлычка зажарим. - Несколько расстроено Ира откусила кусочек бутерброда.

Через минут десять мы прибыли на место. Провожающая открыла калитку, зашла, поставила ведро и стала ждать нас. Выйдя из машины, оглянулся вокруг. Глушь полная, большинство домов брошенные, участки заросшие. Нащупал пистолет через плащ, убедившись что он с собой. Покосился на проводницу, та неотрывно смотрела на нас, сонным, загипнотизированным взглядом. Залез во внутренний карман, ага, "Пыльца" тоже здесь, отлично. Мало ли, чёрт его знает, что это за место и что тут за люди. Люди ли?

Ира, явно не довольная загородной романтикой, сморщила гримасу выражая отвращение.

- Уже мечтаю скорее свалить от сюда. - Буркнула она перешагивая грязь.

Вытащил из багажника козла. Тяну его за верёвочку, что-бы шёл следом. А не идёт, гад, чует не ладное. Смотрю в его животные глаза, и так жалко его стало. Ни в чём не повинная тварь, а такое его ждёт, эх...

Проводница молча провела нас в дом. Здесь уюта было ещё меньше. Пыльно, грязно, смрадно. Вдоль стен разбросаны вещи, со скошенного потолка свисала густая паутина, окна заляпаны тёмными пятнами, потресканы.

- Стойте тут.

Вытянула руку проводница. Со скрипом приоткрыла дверь в комнату, заглянула внутрь, чуть подождала, затем скрылась за дверью полностью. Я выдохнул, продолжал крепко держать козла, он видать учуял некую чужеродную ауру, начал брыкаться, истошно блеять ещё сильнее чем прежде. Ира сложила руки на груди, стиснула губы, насупилась, нервно выстукивала ритм носком ботинка.

- Кажется я новую песню придумала, - заявила вдруг она, - как вернёмся надо бы игрануть.

Посмотрел на неё, улыбнулся, но она была настолько сосредоточена и серьёзна, что мне стало чуть неловко. Наконец, дверь открылась, выглянула проводница.

- Проходите.

Тихо сообщила она. Мы аккуратно зашли в комнату. Здесь было темно, ибо окна плотно заколочены дряхлыми брусками. Пахло едкими травами, гнильцой, немытым телом, плесенью, сухим деревом. У стены стояла койка, на ней лежала бабка замотанная в дырявые тряпицы. Её лицо отёкшее, морщинистое, тяжеловесное, сухое. На глазах тканевая повязка. Горбатый, большой нос, иссохшие губы приоткрытого рта. Она лежала неподвижно, будто спала, однако никакого сопения я не слышал, а грудь её не подымалась. Старуха больше была похожа на труп, что меня несколько смутило, сбило с толку.

Перед кроватью маленький столик, на нём несколько свечей, мятая бумага, карандаш. Обратил внимание на символы, нарисованные на иссохшем дереве стен. С потолка же свисали разного рода амулеты, обереги, чётки, плетёные верёвочки.

Проводница встала недалеко от кровати, смотрела на меня, или куда-то сквозь меня... непонятно. Протянула руку. Я понял, что ей нужно передать животное. Как только козёл был у неё, она присела на коленки, вынула из под кровати дугообразный нож, выдвинула блюдце. Крепко обхватила парнокопытное за голову, поднесла лезвие к шее. Раздался душераздирающий крик, животное билось, брыкалось, выворачивалось, стучало копытами о пол. Полилась алая кровь, закапала на иссохшие доски. Живодёрка придвинула блюдце, и держала жертву до тех пор, пока ёмкость не заполнилась. После, уложила уже мёртвого козла, взяла наполненную тарелочку, приблизилась к лежащему на кровати телу.

Капля за каплей устремились старухе в полуоткрытый рот. Потянулась тонкая струйка, неторопливая. тягучая. Совершенно мертвенное лицо старухи не подавало никаких признаков жизни. Теперь я был точно уверен, что это труп. Но судя по всему, данный обряд оживит это бренное тело.

Когда кровь закончилась, ёмкость убрали обратно под кровать. Девушка так же стояла на коленях, аккуратно прижала ладонь к груди лежавшей. Ничего не происходило. Мы с Ирой переглянулись.

Девушка у кровати, пригнулась ближе к телу старухи. Ещё ближе. Ухом ко рту. Нависла тишина. Давящая такая, мерзкая. Казалось, что на этом всё и закончится, но тут раздался низкий, хриплый голос Янги. Разобрать что она говорит было невозможно, язык был мне не знаком. Да и шептала она достаточно тихо, хорошо её слышать могла только проводница, прижавшая ухо ко рту ясновидящей.

Когда Янга завершила говорить, девушка словно переводчик, озвучила текст. Бездушно, сухо, кратко:

- Пришедший должен сесть за стол.

Мы с Ирой снова переглянулись. Она сжав губы приподняла брови, глазами стрельнула в сторону стола. Я набрав полную грудь пыльного воздуха, глянул на проводницу. Та смотрела куда-то сквозь меня, совершенно отстранённым взглядом, будто разумом находясь в другом измерении.

Медленно подошел к табурету, чуть подвинул, сел на него. Раздув грудь вдохнул, и так-же неторопливо выдохнул. Нарастало некоторое волнение, кожей чувствовал присутствие здесь сильной сущности. Сердце удвоило стуки, ладони вспотели, по спине пробежался мандраж. Дышать становилось тяжелее, на лбу выступила испарина, при этом окружающий воздух колол холодком.

Янга снова начала что-то бурчать, проводница слушала. Через минуту, перевела:

- Второй должен уйти.

Посмотрел на Иру, та явно была не довольна таким развитием событий. Но шутить с Янгой нельзя, меня предупредили, что это очень сильный медиум. Жестом руки попытался сообщить напарнице, что-бы не возникала, пусть делает то, что требуют. Она же в ответ обматерила меня взглядом. Ох уж эта сквернословка.

Янга продолжила говорить.

- Положи руку на стол.

Я покорно положил, косясь на головную повязку лежавшей старухи. Это очень странное ощущение, когда тебя видят не глазами, а как бы ощущают на энергетическом уровне. Я чувствовал как меня сканируют, как щупальца сущности прикасаются ко мне, к моему тонкому телу. И я до сих пор не был уверен в том, что могу полностью довериться этой сущности. Про Янгу ходила молва, что себе неугодных она запирала в своём теле, принуждая служению. Не знаю как это понимать конечно, вероятно имеется в виду забирала сущность человека. Но могла и поощрить, если гость пришёл к ней с достойной целью. А с какой целью пришёл я, достойная она или нет?

Янга снова хрипло прошептала. Но на этот раз перевода не было. Девушка положила свою руку на мою. Образовалась энергетически-контактная цепь из нас троих: я - проводник - Янга. Смотрю на повязку старухи, а самого не отпускает явное ощущение, что она точно так-же смотрит на меня. И смотрит прямо в душу, и видит все мои переживания, перетасовывает ими словно картами. Чувствую, она видит недавнее событие, она всё видит моими глазами. Ощупывает моё энергетическое нутро, принюхивается к потаённым страхам и желаниям, всматривается своим третьим не физическим, а спиритическим глазом. Она протяжно промычала, пугающе неодобрительно, и я понял к чему это. Осуждает старушка. Всё таки убийство это грех, даже если убитый был подонком. И я этот грех взял на себя, даже не смотря на то, что защищался. Янга снова промычала, ещё тяжелее прежнего. Она видит рок-клуб, она видит Иру, пропускает через себя её песни, лице зреет тусовку, всякую дурь, алкоголь, драки. Ну да... где-где, а в церкви я давненько не был, это уж точно. Вот только не уверен, что мне оно надо, ибо не уверен что библейский бог в принципе есть. И тут бабка помотала головой, судя по всему услышала мои мысли. Аж стыдно стало.

Смотрю на неё приоткрыв рот. Вот же чёрт, она действительно читает мысли! Как бы не подумать чего лишнего... Чувствую, пошла старушка дальше, тянет как верёвочку мой жизненный путь за минувший год-полтора: многочисленные вылазки, сущности, порчи, одержимости, сонные параличи, тени в зеркалах, кровавые знаки. События кадрами проносятся перед глазами, вспышками бьют в памяти, вибрируют эмоциональной аурой. Янга резко повернула голову в мою сторону как тут-же открылась пропасть в которую я провалился в миг.

Эти глаза... я никогда не смогу забыть эти глаза. Антихрист смотрел на меня прожигая мою плоть огнём. Его дух пронёсся по темному коридору где тускнели белёсые стены под моргающим мертвенным светом. Пустые тела лежали недвижно, закрытые бесцветными полотнами. Но одно из этих тел медленно встало. Сие был Антихрист в плоти мертвого. Я узнал его по адскому пламени пылающего во впадинах глаз. Его гнилое, сухожильное тело начало воспламеняться. Цепь брошенная из темноты крепко обвязала оболочку Антихриста ограничив его движения. Ира до кровавых ладоней держит другой конец цепи дёргая горящий труп словно пытаясь приручить пса. Она кричит в порыве ярости, плюется, выжидает от меня каких то действий. Однако в мгновение ока она теряет равновесие, падая ударяется головой о металлический стол. Наблюдаю как её неподвижное тело лежит прямо у ног горящего трупа. Антихрист наблюдает за мной, бездушно, безмолвно, бесконечно долго. Настолько долго, что я перестал ощущать себя собой. Посмотрел в зеркало и увидел на своём лбу разрез перевёрнутого креста. Из кровавого разреза брызнуло яркой вспышкой, которая выжгла сетчатку глаз неизвестным мне красным символом.

После почувствовал сильный ветер небытия, когда материя не движима, но движимо сознание. Я пронёсся словно призрак сквозь пространство, сквозь множества людей, и каждый к кому я прикасался, падал. Потом временная тюрьма в зазеркалье, повторяющейся хриплый голос какой-то старухи:

- Убиенные не воротятся в оземь, ты в капкане, уйти не уйдешь, тело не найдешь.

И всё что я мог сделать это говорить в пустоту:

- Я их забрал, я их забрал, я их забрал.

Однако, вскоре замок был вскрыт. Два безликих силуэта, столь мелкие как букашки, безропотно топтались в давно брошенной деревушке, освободив меня своими действиями сами того не зная. Я ощутил зов бренных душ, их гнев, их отчаяние, это питало меня, дав сил лететь дальше, ещё сильнее, ещё яростнее. Я горел, страдал не имея сил кричать. Огонь пылал, но то был огонь не обычной природы, он выжигал меня изнутри. Яд искушенности пульсировал в венах моих тел. Я хотел узреть смерть являясь смертью. Я хотел убить являясь убиенным. Я хотел уйти уже являясь ушедшим. Преисполненный в духе сущности не мог найти прощения, убивая каждого кто не мог мне дать его.

Резко вдохнул воздуха. Проводница убрала свою руку от моей. Кошмар закончился, но голова знатно болела, пульсировала, гудела. Мне потребовалось время отдышаться. Протёр глаза и лицо. Измазался в крови, испугался. Оказалось нос начал кровоточить, придержал рукой, а капли всё продолжали просачиваться шлёпая о пол. Перед собой на столе я увидел разрисованный лист бумаги. На нём изображён неизвестный мне символ. Шмыгнул носом, проморгался, вытер кровь с лица рукавом. Что сейчас произошло понять достаточно трудно. Мысли спутаны, ориентация в ощущениях и пространстве сбита, а жажда попить воды тупила разум, кружила голову. Во рту шершавый язык скребся о раздраженное нёбо, ссохшееся горло горело.