Моя любимая пьеса

Моя любимая пьеса

Глава

Сборник стихотворений

Содержание

В поисках Пруста 5

Книжный дух 6

Сквозь сон 7

Древо 8

На юбилей 9

Почти скандал 10

Подсолнухи 11

Ожерелье черепахи из Вани 12

Экспромт для Димы 13

Фотография, где нас мало 14

Джезва 15

Посвящение 16

Прекрасный эшафот 17

Ещё немного о Джезве 18

Вокальный этюд 19

Над осеннею водою 20

У стойки барной 21

Тщетные попытки 22

Капли колдовские 23

Русалочка 24

Табула раса 25

Двенадцать строф о детстве 26

Свет торшера 28

Оказия 29

Ключи от дома 30

О свойствах тканей 31

Ожерелье дикарей 32

На дебют 33

Две Наташи 34

Моя любимая пьеса 35

Считалочка 37

Благодать осенняя 39

Переезд 40

Лепка пельменей 42

Бред тифозный Турбина 43

Детские страхи 44

Как ангелы 45

Засыпая 46

Чашки 47

К небу 49

Птичий позывной 50

Потёртый шильдик 51

Акварельный эскиз 52

Апельсиновое варенье 53

Для чего анжамбеман 54

Идиллия 55

Потомки Авраама 56

Флисовые перчатки 57

Согласие со вкусом 58

Жемчужина 59

Вдохновению подсказки 60

Час полудрёмы 61

Эльфы 62

Натюрморт 63

Молочник 64

Шапочка магистра 65

Из телефонного разговора 66

Сезонные сливы 67

Предел соседний 68

Там за тюлем 69

Гамбринус 70

Чувство зимы 71

Сирень зимой 72

Служебный гардероб 73

Незнакомый куст 74

Выходной 75

Красочный отчёт 76

Час чудесный 77

Муха в ноябре 78

Коллекция жуков 79

Хайфский ворон 80

Грузинский тост для дочери 81

По Тбилиси 82

Монастырь в Гергети 83

Москвичка 84

Мы ехали 85

Книжный шкаф 86

На прочтение стихов 87

Сфинкс из снега 88

На день рождения 89

Хризантема игольчатая 91

Сюжет одной фотографии 92

На зажигание свечей 93

Сказка 94

Что-то иллюзорное 95

Снегирь 96

Предчувствие праздника 97

Ещё о новогодней ёлке 98

Святки 99

Незабвенной памяти клетчатого пола 100

Немного топологии 102

Попытка молитвы 103

Прогулки по средневековью 104

Штрихи к портрету 105

Ли ла ли 106

Балерина 107

На пропажу книги 108

Лунный сонет 109

Анютины глазки 110

Дама с зонтиком 111

Колибри 112

Слуга 113

Голос лютни 114

Ода одуванчику 115

Рецепт крема 116

Фрегат на книжной полке 117

Колокольчик 118

Живописный промах 119

Эмоции 120

Сладкий яд 121

Инструкция по обращению с лисами 122

Прогулки с Пушкиным 123

Топаз искусственный 125

Конфуз 126

На дарение вина 127

Мимолётное селфи 128

Предмет 129

Электрозавод 130

Путешествие в нирвану 131

На склоне 132

Арт-кафе 133

Сакура цвела 134

Изадора 135

К памятнику 136

На спасение телефона 137

Апреля почерк 138

Внезапная теплынь 139

Фото 140

Балерина из шкатулки 141

В начале лета 142

Мольберт 143

Пионы 144

Кольцо из Теринфа 145

Облака 146

Каланхоэ Дегремона 147

Бессонницы слуга 148

Бальзам целебный 149

Тихий трепет лета 150

Двадцать восемь 151

Ожидающая чуда 152

Дом Нирнзее 153

Рояль в слезах 154

Паря над всем 155

Грусть прекрасная 156

Герберы 157

Метеоролог 158

Твоя комната 159

Цикада 160

Чумной доктор 161

Загадка 162

В поисках Пруста

На даче кресло будет пусто,

Как будто, кто-то только встал,

Откладывая томик Пруста,

Что я в Москве полдня искал.

Шкафов распахивая дверцы,

Стремянку к полкам поднося,

С уверенностью твёрдой в сердце,

Что здесь библиотека вся.

И скоро так прольётся ливень,

Что вся Венеция всплывёт

У нас, в серпуховском заливе,

Где в августе Москва живёт.

Себя сомненьями попотчуй,

Взглянув за тридевять земель,

Отсель, мне кажется по почте,

Отправился к тебе Марсель.

И нам осталось только лето,

Где пасмурно и дышит куст

Воспоминаньем; или это

Навеял Пруст?

Книжный дух

Так заманчив книжный дух,

С тишиной во власти шелеста,

Завораживает слух,

Заставляя раскошелиться.

В это царство, наравне,

С крезами да с богдыханами,

Можно вторгнуться извне,

Затаив своё дыхание.

Примеряя все миры,

За иллюзией утраченной,

В рай скользя, в тартарары,

То настойчиво, то вкрадчиво.

Как пчела, отбросив стыд,

С головой, на дно с варением,

Где, как косточка, блестит

Смысл прожитого времени.

Сквозь сон

К подушке прислонился лишь,

Не ведая ни сном ни духом,

Что за пчела, над самым ухом,

Целебную колеблет тишь.

И отключает, как на век

Все ощущения и чувства.

Какое хрупкое искусство

Скрываться под навесом век.

И путаться, теряя нить,

И падать в космос невозвратный,

Как будто, с сущностью обратной,

Пытаясь мир соединить.

И замерев в нощи, как тать,

Подслушивать простор межзвёздный,

Что тьма упрашивает слёзно

Хоть на мгновенье светом стать!

Древо

Господи, (чудны дела его)

Кто из сумрака такого

Смог извлечь сельцо Беляево

И деревню Петракова?

В книге записей метрической,

Синодальных типографий,

Слог с фитою архаической

Взгляду хищному потрафил.

Жизнь в одном уезде зиждется

И на каждой ветке древа

Всё в диковинку, как ижица

Или имя Параскева.

Расскажи теперь мне, умница,

Кто ответит поп ли, ребе?

Если вдруг потомок сунется

В наши родственные дебри.

И тебе теперь, без робости,

Танцевать от самой печки,

Про Москву, во всех подробностях

И еврейские местечки.

На юбилей

Как нынче в Дзинтари, на берегу залива,

Расплавился янтарь и растекался мёд,

Вы целились перстом и золотая слива

На дно тянула всех и целый небосвод.

А ну как мы за ней утонем ненароком,

Отведаем на вкус какая алыча

У них на дне морском и будет нам уроком

Сладчайшим, как прожить, хоть миг без палача.

Балтийские ветра, здесь даже грязь целебна,

Так говорят окрест, не даром же курорт.

О, мастер дорогой, хоть песнь моя хвалебна,

Но эти боль и грусть, не вишенки на торт!

Почти скандал

Мы спорили, почти скандалили,

В цветах одежды — гуру хреновы;

Я врал, чтобы позлить — сандаловый,

А ты смеялась — это кремовый.

И в фокусе твоём с укусами

О дальтонизме, мало нового;

Ты говорила, больше фуксии,

А я настаивал — лилового.

О, я ревел презренной прозою,

Что у рубашки цвет фламинговый,

Ты спорила, с персидской розою

Он больше схож, художник фиговый.

Стыд примирения карал меня,

Казалось, кто-то нас подслушивал.

Я всё настаивал коралловый,

Ты сомневалась, может пуншевый?

Чтоб не навлечь скандала бурного,

Решили, хоть немного сумрачно,

Чтоб всё, что есть на мне пурпурного,

С твоею сочеталось сумочкой.

Подсолнухи

В подсолнухе каждом сияет так много,

Всё кажется мне:

От Поля Гогена, Винсента Ван Гога

И Клода Моне.

В цветочнице может проснуться злодейка —

В руке её нож,

Но лучший цветок из картины ван Дейка,

С собою возьмёшь.

А цепь золотую и рыцарский титул,

Оставишь тому,

Кто сможет ночами, как солнечный идол

Отпугивать тьму.

О, как он следил за светилом и сразу

От счастья желтел;

А здесь, помещённый в хрустальную вазу,

О прошлом жалел.

«И тут ещё с боку теснит хризантема

И застит мне свет,

А я, для Того на диване — лишь тема», —

подумал букет!

Ожерелье черепахи из Вани

Та шея, что наверняка

Была привычна к ожерелью,

И в силу юности тонка,

И без намёка к ожиренью,

Любила эту филигрань,

И сеть узорчатую гранул,

Где всё — забава и игра,

Пока военный гром не грянул.

Пока в Колхиде тишь и мир,

Нет дела эллинам и персам

В какое чудо ювелир

Безвестный вкладывает сердце.

Ложились панцири на грудь

Быть может, как подарок брачный,

Не зная, что когда-нибудь

Отыщутся в кургане мрачном.

И мы оставим скромный прах,

Хоть что, хоть позвоночник шейный,

Но золотистых черепах

Не будет в виде украшений.

Экспромт для Димы

Я сижу на Патриарших,

Удивительный пейзаж:

Лист летит ко мне опавший,

Солнце светит в сердце аж.

Всё меня проходит мимо,

Время, счастье, рай и ад,

Журавлёв проходит Дима,

Я ему ужасно рад!

Он в во всём какой-то жёлтый,

Он осенний, он хорош!

Дима, если бы прошёл ты ,

Я сказал бы, ну и что ж….

Фотография, где нас мало

Нас так мало! Кто ответит?

Я отвечу: кто-то светит,

Кто-то в микрофон звучит,

Кто-то молотком стучит.

В это самое же фото

Глянет любопытный кто-то,

На каком-нибудь фуршете,

Скажет, щурясь, сигарете:

«Пролетело четверть века,

Знал такого человека!

Там фамилия была….

Ну…короче…подвела!»

И, обжёгшись от огня,

Пальцем показал в меня!

И, раскланиваясь всем

Про меня забыл совсем.

Мы же замерли на вечность:

В нас и горечь, и беспечность;

Можно с лупой изучать

Эту времени печать.

Смех сорвался с тех же губ,

Кто вчера казался груб.

Кто вчера казался мил,

Ещё больше загрустил.

Джезва

Я привычен к этим трюкам,

Как звенит посуды спор,

Но, входя на кухню, к турке

Обращаю хищный взор.

Здесь половник в виде жезла

И державы полушар.

Кто арабским словом джезва

Страсть к Востоку воскрешал?

Жизнь кочевника не сахар:

И горька и солона.

Он, конечно же не пахарь

И над ним горит луна.

Обернись чалмой любою,

Выпей огненный бальзам.

Обернись Али-Бабою,

И поверь своим глазам!

На полдня зайдёшь в кофейню

Выпить кофе, что за смесь!

Уподобишься растенью

И забудешь, кто ты здесь.

Ты придёшь домой, приляжешь,

Сулейманом поклянусь,

Что самой Будур расскажешь :

«Я тебе наверно снюсь».

Посвящение

Но дымится сад чудесный

А.С. Кушнер

Здравствуйте, прекрасный Кушнер!

С Вами праздник, мне не скушно.

Как с восьмидесь’ти восьми,

Мы Вам кажемся, не очень?

Подскажите, как костьми

Нам не лечь в пучину ночи.

Там уже не будет дня,

Где дымится сад воспетый,

Грудь забвеньем леденя,

Ожидает берег Леты.

Здравствуйте, чудесный мастер,

Сочетаньем слов украсьте

Самый пасмурный рассвет,

Ночь глухую одиночеств.

Для того ли Вы поэт?

Для намёков? Для пророчеств?

Нет, наверно не понять

Слов и рифм предназначенье:

Боль смертельную унять?

Иль тревогу огорченья?

Здравствуйте, поэт и стоик!

Слово и гроша не стоит,

(Если это вправду слово)

Между нами говоря,

На него не купишь плова

Или к школе букваря.

На развале пусть пылится,

На поверхности лотка,

И надорванной страницей

Привлекает знатока.

Прекрасный эшафот

Под вечер тише циферблат,

Попробуй суть свяжи,

Что стрелок невесом булат,

Как детские ножи.

Он отсекает каждый миг,

Надламывает час,

Пока все выдумки из книг

Очаровали нас.

Пока мерцающий экран

Пронизывая тьму,

Врачует от душевных ран,

Как кажется ему.

Пока не молкнет шум окна,

И, с визгом, тормоза

Поют, усни моя страна,

Закрой свои глаза.

О, мой прекрасный эшафот,

Твой шестерёнок стук,

Мне кажется совсем не тот,

Берущий на испуг.

Твой заведённый механизм,

Внедрён в обычный круг,

Чтоб видеть, как проходит жизнь

Из самых первых рук.

Ещё немного о Джезве

Как же с джезвой жизнь нежна,

С обожжённым донцем,

Где восточная жена

С мужем многожёнцем,

Всё к сосуду тянет длань

И сверкает перстнем

О, как липнет к телу ткань,

Обозначив перси.

С медной джезвой жест нежней

Кажется султану,

Оком масляным южней

Он скользит по стану,

Как по карте диких царств,

Где сражался прежде,

Узнавая цепь мытарств

По её одежде.

Обжигает джезвы зной

Облаком дурмана:

Кто ж любимою женой

Станет для султана?

Вокальный этюд

Ещё вчера весь день исправно,

Сознанья твоего поток,

Своим изысканным сопрано

Мне нежно проникал в висок.

Ты в голос добавляла меццо,

Летящее под потолок,

Моё выскакивало сердце,

Чтоб я от счастья занемог.

Сегодня же, как звуки чуда

Контральто в голосе звучит,

И метроном в виске стучит…

Ан нет! Обычная простуда!

Над осеннею водою

Чуть ближе ступишь к водоёму

И как на лыжах заскользишь,

Туда, где омут, как истому

Свою расплёскивает тишь.

И бликам солнечным, и рябям

Внимаешь, в сердце затая

Мечту, что с этим местом рядом

Душа останется твоя.

И над осеннею водою,

От этих красок охмелев,

Всё время будет молодою

Под сенью золотых дерев.

У стойки барной

Я вас просил мохито,

Чтоб вы смешали мне,

С оттенком малахита

На ромовом огне!

Чтоб на бокале лайма

Кружочек зеленел,

И разливалось пламя

Во мне и голос пел.

Чтоб тростниковый сахар

От горечи берёг

Меня и я без страха

Всё ведал наперёд.

Чтоб нежной мглой объятый,

Холодный, как кинжал,

В губах листочек мяты

Без повода держал.

А вы мне что смешали?

Закат и рыжий мёд,

Вот-вот цыганка в шали