Последний глюкон

Семён Соловьёв

Последний глюкон

Глава 1. «Колодец»

Сектор «Колодец». Тупиковая ветка на южном контуре. Сюда никто не идёт специально. Те, кто здесь, уже не пытаются выбраться.

С высокого потолка капала вода. Где-то гудела вентиляция — то ли работала, то ли нет. Илья привык к этому звуку. Он звучал всегда.

Илья проснулся от капли. Ржавая вода упала на щеку, потекла за ворот. Он не открыл глаза. Отодвинулся. Привык.

Потом сел. Почесал щетину.

— Сраная дыра, — сказал без злобы.

Натянул куртку, зашнуровал ботинки. Узлы вместо шнурков. Нормально.

Из кармана выпала фотография. Женщина, мальчик лет пяти. Илья сунул обратно, не глядя.

На стене висел автомат. Илья ненавидел его. Брал только потому, что без оружия здесь мясо.

Снял, передёрнул затвор. Повесил на плечо.

— Пошли, — сказал себе.

Центральный зал гудел. Синие лампы мигали, иногда гасли, и тогда зал погружался в темноту, из которой доносился только кашель, мат и звон посуды.

С высокого потолка свисали лампы. Стены были покрыты чёрными потёками. Местами бетон осыпался, обнажая ржавую арматуру. Пахло сыростью, махоркой и грибным супом.

Илья прошёл мимо бабки Клавы с тележкой синих грибов.

— Молодой, возьми свежих.

— Они синие.

— Сорт такой.

— Врёшь.

— А ты кто?

— Связист.

— Ну и иди в свою будку.

Илья усмехнулся и пошёл дальше.

Мимо одноглазого Степана, который продавал патроны.

— Возьми пару десятков. Я их святой водой побрызгал!

— Степан, святая вода кончилась лет пять назад.

— А я свою припас.

Илья покачал головой.

В столовой он сел за стол с мужиками. Серёга и Колян. Местные работяги.

— О, везунчик пришёл, — усмехнулся Серёга.

— А я слышал, тебя в прошлый раз чуть не сожрали, — сказал Колян.

— Мутанты? Сами сдохли.

— Врёт он, — Серёга толкнул Коляна локтем. — Просто повезло.

— Ага, повезло, — сказал Илья.

После столовой Илья зашёл к Кузьме, местному оружейнику. Кузьма сидел в своей клетушке и разбирал чей-то автомат.

— Здарова.

— Здарова. Что скажешь?

— Глянь. Заклинило два раза.

Кузьма покрутил автомат, заглянул в ствол.

— Чистить надо. Смазки нет.

— Откуда песок?

— Ты в тоннели лазишь, ты и приносишь.

Кузьма возился с затвором, потом сказал, не поднимая глаз:

— Ты это… осторожнее там.

— Где?

— В тоннелях. Говорят, что-то появилось. Не мутанты. Другое.

— Кто говорит?

— Те, кто вернулся. Или не вернулись.

Илья хотел спросить, что именно, но Кузьма уткнулся в автомат.

— Ладно. Почистишь — будет работать.

— Сколько?

— Бутылку.

— У меня нет.

— Тогда молись, чтоб не заклинило.

Илья забрал автомат и вышел.

У колонны сидел Витёк. Пьяный, как всегда.

— Эй, пацан, — позвал он.

— Здарова.

— Слышал новость? В «Тихой зоне» голоса слышали. В стенах.

— Ты про что?

— Про то, чего быть не должно.

— Ты пьян, Витёк.

— Пьян. — Витёк икнул. — Но это не значит, что я вру.

Он схватил Илью за рукав, дыхнул перегаром.

— Есть место, где война не кончается. Она там только начинается. Узел D6… слышал такое?

— Нет.

— И не надо. — Витёк отпустил рукав. — Забудь. Ты ещё увидишь, пацан. И тогда поймёшь. Оно не враг. Оно — другое.

Илья высвободил руку.

— Ладно, Витёк. Удачи.

— Удачи не бывает, — сказал тот в потолок. — Бывает только то, что мы заслужили.

Будка стояла в тупике. Старая телефонная кабина с усилителем сигнала. Илья любил это место. Здесь никто не лез с вопросами.

Он залез внутрь, надел наушники. Покрутил ручку настройки.

— …три банки тушёнки меняю на десять патронов…

— …в «Секторе обвала» опять обвал…

Илья хотел переключить, когда в эфир ворвался другой голос. Тревожный, хриплый.

— …«Южный контур»… не отвечают уже два часа… видели движение…

— Что за движение? — спросил кто-то.

— Не пойму… тени…

Илья замер.

— …связь обрывается каждые пять минут… как будто кто-то глушит…

— Глушить нечем, у легионеров такой техники нет.

— А я не про легионеров.

Тишина. И вдруг — сквозь шипение, чужое:

— Узел D6 активен. Координаты…

Голос оборвался. Связь щёлкнула и рассыпалась в треск.

Илья сидел, сжимая наушники. Переключил на другую частоту. Обычный треп. Всё спокойно.

— Передалось, — буркнул он.

Хотел снять наушники — и в этот момент частота сорвалась в низкий гул. Зубы заныли. Как будто кто-то дышал в микрофон. Или в голову.

Илья стянул наушники. Сердце ёкнуло. Надел снова. Тишина.

— Глюканы, — сказал он вслух. — Нервы.

Встал, вышел из будки.

В зале было шумно. Бабка Клава спорила с покупателем. Степан пересчитывал патроны. Всё как обычно.

Но Илья чувствовал — что-то изменилось. Где-то в глубине тоннелей что-то проснулось. Или просто взглянуло в его сторону.

Он достал фотографию. Посмотрел на неё.

Женщина улыбалась. Мальчик держал её за руку.

— Простите, — сказал он тихо.

Сунул обратно.

Через пятнадцать минут всё пошло по пизде.

Илья как раз отошёл от будки, когда с другой стороны сектора прилетел первый взрыв. Гулко, тяжело. Он пригнулся.

Второй — ближе. С потолка посыпалась каменная крошка.

Рация в будке захрипела:

— «Южный контур» просит помощи! Легионеры прорвались!

Илья рванул к будке, схватил рюкзак. Когда выбежал обратно, в зале началась паника.

Люди бежали, толкались, орали. Бабка Клава уронила тележку — грибы рассыпались, кто-то затоптал их. Одноглазый Степан пытался спасти свои патроны, но его сбили с ног.

— Мои патроны! — заорал Степан. — Мои святые патроны!

Ему никто не ответил.

В проходе показались серые фигуры.

Легионеры. Шли не спеша. Автоматы держали наготове.

Первый выстрел — мужик с ружьём упал лицом вниз.

Второй — женщина с ребёнком осела на колени.

Очередь — люди падали как кегли.

Илья нырнул за колонну. Пуля чиркнула по бетону рядом с ухом. Он побежал к запасному тоннелю. Другого выхода не было.

Тоннель узкий, как кишка. Илья тащил рюкзак за собой. Потолок царапал спину. Сзади застучали сапоги. Крики на чужом языке.

— Здесь был кто-то. Проверьте!

Илья вжался в стену, выключил фонарь. Зажал рот рукой. Темнота стала давящей.

Свет фонаря скользнул по стенам. В метре от его головы.

— Пусто.

— Проверь щиты.

Кто-то пнул ржавый щит. Тот не двигался.

— Пусто. Идём.

Шаги удалились. Илья сидел в темноте, не дыша. Потом выдохнул. Пот заливал глаза.

Он пополз дальше.

Тоннель вилял. Илья полз час. Или два.

Впереди показался свет — гнилушки. Мёртвый, зелёный. Илья выполз в зал. Ржавые трубы, бетонные сваи. Пусто.

Прислонился к стене, достал флягу. Воды оставалось на два глотка. Сделал один.

Из темноты послышались голоса.

Илья осторожно выглянул.

Трое легионеров. Сидели вокруг маленького костра. Рядом с ними, у стены, стояла решётка. А за решёткой — человек.

Молодой парень, грязный, с разбитой губой.

— Говори, где склад, — сказал один легионер.

— Пошёл ты, — ответил парень.

— Неправильный ответ.

Легионер ударил его прикладом. Парень упал, но не закричал.

Илья замер.

Трое. У всех автоматы. У него — два неполных магазина.

Можно пройти мимо. Легионеры не видели его. Просто развернуться и уйти. Чужой парень — не его забота.

Илья хотел развернуться. Уже начал.

И тут он вспомнил. Не фотографию. Не лица. А чувство. То, которое застряло в груди год назад. Когда он не смог. Когда просто стоял и смотрел.