Кланы Сибирской Империи. Том 1.

— Сейчас поедем мимо одного города, — сказал он. — По окраине. После эпидемии тут никто не живет. Нехорошие места. Люди здесь постоянно пропадают, а если кто возвращается отсюда, так лучше бы тут и остался — голову ему уже не вылечить. Вы, конечно, сильный маг, как мне рассказали, но в этих местах никто не может чувствовать себя в безопасности. Не так давно император направлял сюда батальон пехоты с магами и священниками. Хотел, чтобы навели порядок, но они никакого порядка не навели. Посходили с ума и постреляли друг друга. Назад вернулась лишь половина. Одна радость, город окружен реками, а нечисть через воду перебираться не любит. Даже через мосты.

— Что-то вроде «зоны» — сказал я.

— Не совсем так, — ответил проводник. — Но что-то есть, да. А вот поживиться здесь нечем — а то бы сталкеры все равно полезли. Я с одним был знаком — весь побитый-изрезанный, признавался, что несколько раз выжил только чудом, но все равно тянет его за приключениями.

Сергей развел руками.

— Однако заболтался что-то я! по правилам мне нужно сообщить пассажирам, что во время проезда этого города нужно погасить свет, завесить шторы и ни в коем случае не пялиться в окна.

— А если мне интересно? — улыбнулся я.

— Это ваше дело, а мое — предупредить. Говорят, что здешние городские огни заманивают к себе людей.

Он встал.

— Пошел в следующее купе. Надеюсь проскочим город без остановок.

Через полчаса во мраке стали показываться домики — сначала сельские одноэтажные. Все они были мертвы — без окон, со сгнившими крышами. Дома, оставаясь безжизненными, потихоньку росли — вот мы проехали мимо двухэтажного, потом и трех…, а дальше в глубине затаился город.

Ночь, но при луне здания рассмотреть было можно. Большие, некоторые в пять этажей. Но все давно покинутые людьми. Смотрят на тебя пустыми окнами.

Неожиданно поезд заскрипел тормозами и остановился. Я грустно усмехнулся. То, чего так боялся проводник, как раз и случилось.

Посидев минут десять-пятнадцать, я вышел в коридор узнать, что случилось. Купе проводника было закрыто, но скоро он появился в переходе между вагонами. Лицо бледненькое-бледненькое.

— Завал на пути. Кто это сделал и зачем — неизвестно. Будем надеяться, что на поезд не нападут.

— Так надо освобождать рельсы, — сказал я.

— Уже пошли солдаты. У нас несколько вагонов вооруженной охраны, мы платим за нее военному министерству бешеные деньги… вот пусть и разгребают! А я здесь из поезда и носа не высуну! Он мне очень дорог. В детстве мне его хулиганы сломали, потом врачи вправляли — больно было, кошмар!

И тут раздался грохот пулеметной стрельбы. От неожиданности Сергей схватился за голову и присел. Я вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

Пулеметов, как я понял, стреляло два. Тот, который за паровозом в голове поезда, и второй, посередине. Хвостовой пулемет молчал, средний затих через несколько секунд, а передний продолжал палить, как сумасшедший.

Очевидно, нападение идет оттуда.

Вслед за пулеметами послышались выстрелы из винтовок и револьверов.

Стрельба продолжалась с минуту и стихла так же внезапно, как и началась.

— Надо пойти посмотреть, что там случилось, — сказал я.

Проводник в ответ только замахал руками.

— Если вам так хочется — идите! Двери за вами я закрою на замок. Если останетесь живы — стучитесь погромче!

Я пообещал, что так и сделаю, и спустился на перрон.

…Перед паровозом на рельсах лежало несколько фонарных столбов, для надежности еще и засыпанных камнями, мусором, старыми железнодорожными шпалами. Даже дерево приволокли сюда, не поленились. Такую баррикаду и отбойник на паровозе не возьмет.

Ответ на вопрос, кто ее сделал, был очевиден. Вот они, лежат поодаль, не добежав полусотни метров до солдат.

Вроде люди, но лица жуткие, перекошенные, как у буйных пациентов психлечебницы. Одеты по-разному. Кто-то — как крестьянин или рабочий, кто-то в прошлом имел, судя по одежде, статус повыше, а некоторые оказались одеты в солдатские шинели.

Но лица у всех одинаковые. Безумие превратило их в кошмарных близнецов.

Я подошел к прапорщику, руководившему солдатами. Револьвер в его руке еще слегка дымился.

— Кто это? — спросил я.

— Н-не знаю, — слегка заикаясь, ответил он. — Плохое это место, очень плохое.

Потом закричал солдатам:

— Продолжаем убирать все с пути! Кто должен охранять — смотрит по сторонам, остальные — тащим! Увидите в городе свет — немедленно отворачивайт-тесь! Эти огни отнимут у вас душу!

Солдаты мрачно взялись за бревна, а я решил немного отойти от поезда. Я человек любопытный, опасности меня останавливают не очень. Город, темный, страшный, так и манил к себе. Что за огни, забирающие душу?

И тут я заметил свет. Обычный с виду. Горит где-то лампа в окне, только и всего. Солдаты его разглядеть не могли, от них он был скрыт небольшим зданием, а мне виднелся очень хорошо.

Уж не такой ли должен забрать душу? Как-то не очень страшно выглядит. Чересчур фантастично даже для этого мира. Я постоял, порассматривал его еще минуту-другую, и вдруг услышал слова.

— Иди ко мне, — сказал женский голос.

Красивый, сильный. Завораживающий.

— Иди, не бойся.

Слов я не слышал — они раздавались внутри меня, в голове, и повторялись раз за разом. Иди, иди, иди. Я так тебя жду. Нам будет хорошо вдвоем.

Я понял, что надо идти. Обязательно надо. Если не схожу, то этого себе никогда не прощу. Меня там ждут.

Ноги сами понесли меня в темноту. Я шел неуклюжей походкой, почти как ребенок, только научившийся ходить. Что-то глубоко внутри требовало остановиться, но я его не слушал и спешил туда, куда звала невидимая женщина.

Вот и нужный мне дом. Высокий, пятиэтажный. Свет горит под крышей. Дверь подъезда распахнута, наверное, специально для меня.

— Осталось совсем чуть-чуть, — сказал голос. — Скоро мы будем вместе.

— Да, — счастливо ответил я, — да.

Я шагнул вперед, но споткнулся, ударился головой о дверной косяк, и боль отрезвила меня. Что происходит? Куда я иду? Еще не очень соображая, я нарисовал знак «видения», и подъезд озарился светом — тусклым, неярким, не таким, какой гипнотизировал меня из окна, но его было достаточно, чтобы увидеть валяющиеся на лестнице человеческие черепа и кости. Это еще больше привело меня в чувство.

— Где ты? Я жду тебя! — сказал голос, но теперь он был надо мной не властен.

Я присмотрелся внимательнее и понял, что стою в луже высохшей крови. Когда-то она текла сверху настоящим потоком, как вода из лопнувшей трубы. А еще на стенах были схематично нарисованы фигуры людей.

Прям древние наскальные рисунки, но там пещерные жители обычно изображали сцены своей охоты, а здесь наоборот, охотились на людей. Какой-то огромный, похожий на обезьяну монстр пронзил копьем человека, а другого змея обвила кольцами и раскрыла пасть у него над головой.

Надо уходить, но на меня нашла злость. Какая-то тварь загипнотизировала меня, хотела сожрать, и я должен оставить это безнаказанным? Ну уж нет. И пусть я ей не достанусь, кто-то другой прилетит к ней, как мотылек на огонь, и польется его кровушка вниз по ступенькам. Да и отомстить за погибших тоже надо. Поэтому я вызвал «призрачный меч» и отправился наверх.

…Вот и дверь. Закрыта, но по краям виднеется свет. Другие двери на этаже тоже заперты, но они темные, безжизненные. Значит, эта. Да и ведет она к той стороне, где светится окно.

А вокруг двери — паутина. Не обычная, в которую попадаются мухи и другие мелкие насекомые, а толщиной с нитки пряжи. Липкая, нет? Если липкая, то человек застрянет в ней навсегда.

Я толкнул дверь, она заскрипела и открылась. Тускло освещенный коридор (пол — словно озеро высохшей крови), за ним еще одна дверь, ведущая в комнату, в которой, похоже, горит с десяток стоватовых лампочек. Бью ее ногой, она слетает с петель…

Комната пустая. Ни стола, ни стульев, ни дивана, ничего. Только паутина на стенах и потолке, а на полу масляная лампа. Хозяйка квартиры стоит и удивленно смотрит на ворвавшегося гостя. Красивая женщина. Черты лица, что называется, точеные. Глаза — я таких никогда не видел. Огромные, темные. И одета она в шикарное темное платье из поблескивающей ткани.

К сожалению, женщина она только наполовину. Нижняя часть тела — паучье туловище. Лапы заканчиваются когтями, и сейчас эти когти нетерпеливо подрагивают и стучат по полу.

— Какой интересный гость ко мне пожаловал, — задумчиво сказала она. — Все, кто приходил до этого, клинков в руках не держали, а сразу бросались в мои объятия. Больно им не было. Хотя какая разница. Если желаешь немного посопротивляться — твое право.

Женщина вздохнула, а потом закусила губу.

— У меня такое чувство, будто я тебя знаю…

И она сделала знак — «видение» земляной магии. Такой же, какой делал я внизу лестницы.

— Все равно не могу понять. Скажи, как тебя зовут. И побыстрее, я голодна.

— Александр, — проговорил я.

Она вздрогнула, ее лицо исказилось от ярости.

— Вот теперь я поняла. Другие не смогли бы, но мне ли не узнать своего бывшего любовника даже в новом теле. Зачем ад вернул тебя сюда? Ему нужны помощники для уничтожения мира? Но так даже лучше… пусть погибнет все. Тогда закончится и моя жизнь — или как назвать существование в этом теле.

Она улыбнулась.

— Помнишь меня? Нет, конечно. Воспоминания стерты. Конечно, не помнишь, что ты виноват в том, что со мной случилось. Ты отказался проводить со мной исследования, сказал, что это слишком опасно, что вместо новых возможностей неведомая магия может погубить. Как видишь, не погубила, а всего лишь немного изменила тело. Совсем чуть-чуть, хахаха! И сделала так, что я постоянно хочу есть.

Женщина замолчала, ожидая моего ответа. Но я молчал. Да и что я мог сказать?

— Почему ты не отговорил меня? Почему не уничтожил лабораторию? Почему ты позволил мне рисковать? Тебе было безразлично, что со мной может случится?

— Я предупреждал тебя, — пробормотал я. Хотя помнить это, конечно, не мог. Но что-то сказать было надо.

— Да, предупреждал! Но почему не убедил? Ты во всем виноват! Ты, и никто другой! И сейчас поплатишься за это! Своей жизнью!

Она что-то прошептала, и начала покрываться каменной броней. Опасается, значит, моего клинка. Приятно, когда ставшие чудовищами бывшие любовницы тебя боятся, но иногда от этого их опасность только возрастает.

Неужели у нее и в человеческом обличье был такой характер. Но теперь рассуждать об этом поздно, надо спасать свою жизнь

Глава 11

А что, если…

Из моей ладони вылетел огонек и ударил в лампу на полу. Она свалилась на бок, из нее пролилась какая-то жидкость и вспыхнула не хуже бензина. Вслед за ней загорелась паутина на стенах, и пламя перекинулось на женщину (или как ее назвать).

Я выбежал из дверей. Она, объятая огнем, кинулась за мной следом, но до лестницы не добралась — упала на пол и затихла. Броня или не защитила от огня, или она до того, как начался пожар, не успела покрыть все тело.

…Выйдя на улицу, я остановился посмотреть, как полыхает дом. Сначала загорелась крыша, потом огонь появился в соседних окнах, спустился на этаж ниже… Тут загудел поезд. Не меня ли зовут, подумал я и помчался к нему.

Точно — меня. Завал уже разобрали, можно ехать. Проводник, хоть и поклялся, что выходить не будет, стоял около вагона и вглядывался в темноту.

— Где вы пропадали? — воскликнул он. — Я не даю поезду уехать, объясняю, что пассажир первого класса пропал!

— Огромное спасибо! — сказал я, пожимая ему руку. — Я вам ничего не должен?

— Какие деньги, это моя работа… — смущенно потупился Сергей, — но рублей пятнадцать, конечно, не помешало бы.

Получив от меня эти деньги, он сильно обрадовался.

— Если я вдруг еще задержусь где-то, пожалуйста, не уезжайте без меня, — попросил я.

— Конечно! Все объясню начальнику поезда! Он свой человек, все прекрасно понимает. Деньги ему тоже нужны. Был случай — вы только никому не рассказывайте — ехал один барин, и к любовнице своей заскочил. Обещал через час вернуться, но этот час превратился в полдня — очень уж они там забаловались. Так начальник поезда, зная, что все оплатится, даже небольшую поломку в паровозе сделал — стояли под предлогом починки. Замечательный он человек! Честный, бескорыстный!

…Я ушел в свое купе. От недавних приключений накопилась усталость. Думал, буду спать, как убитый, но несколько раз просыпался — мерещилось, что кто-то подходил и двери и долго стоял около нее.

Так что поспать хорошо не удалось, и окончательно проснулся я еще до восхода солнца. Запалив свет, я заметил на полу что-то странное — лужу воды, и в ней остатки чего-то, похожего на маленького, состоящего из прозрачного желе человечка. Размерами он был не больше ладони, и прямо на глазах таял, превращаясь в воду. Проснись я на несколько минут позже, ничего, кроме лужи, не заметил бы.

Что за чертовщина? Похоже, мне не мерещилось то, что кто-то стоял ночью около купе. Но зачем? Какая польза от этого? Час от часу не легче. Не хотят ли меня убить? Наверное, надо ложиться в «каменной шкуре». Сон будет так себе, зато безопасно. Хотя ставшую паучихой мою бывшую это не спасло.

Я выглянул за дверь, но ничего там не обнаружил. Разве что тонкий запах духов — но, может, мне это просто померещилось.

Мысленно почесывая в затылке, я отправился завтракать в вагон-ресторан. Там были все те же лица — пожилые аристократы, семейные пары, несколько коммерсантов из вагона второго класса и уже знакомая темноволосая девушка с настолько гордым взглядом, что даже за соседним столиком было неуютно.

Съев завтрак, и принялся за кофе, но тут поезд из-за сработавших тормозов почти встал на дыбы. Кто-то из посетителей ресторана свалился на пол, кто-то оказался носом в блюде. Неприятностей не избежал никто. Каким чудом мне удалось не вылить горячий кофе себе на ноги, не знаю.

Но экстренным торможением приключения не закончились. Начали бить пулеметы, причем все три, не только спереди и по центру, но и задний, будто поезд был окружен, а потом на крышу вагона-ресторана что-то упало.

Грохнуло, будто от взрыва бомбы. Все, кроме меня и темноволосой, от ужаса закричали, но особый повреждений вагон не получил, разве что немного вмялась крыша. Я вспомнил, как проводник говорил, что вагоны первого класса (а значит, и вагон-ресторан), бронированы, поэтому счастье, что бомба (или что это?), упала именно сюда. Ударь такая по жестяному вагону, в котором я дрался с тварью в детских ботинках, и его бы разорвало пополам.

— Что случилось? — закричали люди, но никто ничего сказать не мог.

Все бросились к окнам, и я тоже.

Слева и справа железную дорогу окружали скалы, и заметил какие-то темные фигуры, быстро скрывшиеся за вершиной. Расстояние было далеким, но мне они показались огромными, в несколько раз больше человека.

Пулеметы наконец замолчали, и я, не дожидаясь разрешения проводника, открыл изнутри дверь и вышел.

Вдоль путей бежали солдаты, а на крыше вагона лежал громадный каменюка. Не знаю, сколько он весил, но ясно, что не одну сотню килограмм. Кто мог швырнуть такой?

Дойдя до паровоза, я увидел то, что и ожидал увидеть — завал на пути. Наподобие вчерашнего, только хуже. Никаких деревянных столбов и разбитых лавочек, только каменные глыбы размером с автомобиль. Как их растаскивать, ума не приложу.

Прапорщик, руководивший солдатами, был уже здесь.

— Кто это сделал? — спроси я.

— Г-горные великаны, — ответил он, и, не сдержавшись, плюнул на землю. — Эти твари хуже остальных, вместе взятых. Похожи на человека, только в несколько раз больше, и волосатые, как обезьяны.

— А чего они хотели?

— Кто их знает! Наверное, просто так решили поубивать людей. Мы их зацепили с пулеметов, но они ушли.

Решив, что поезд тут совсем надолго, я поднялся на склон. Горы в округе были небольшие, поросшие лесом, без снежных шапок. Что за горные великаны? Вроде йети, что ли?

Деревья в нескольких сотнях метров от меня были посеченные стрельбой. Наверное, там прятались чудовища. Решил сходить и глянуть (не забыв упрекнуть себя за неосторожность и напомнив, что в городе так уже сходил и едва не попал в пасть бывшей любовнице).

…Крови на кустах было много, но тел не видно. Или для горных жителей стрельба что щекотка, или погибших они унесли с собой. Огромные твари. В след четыре моих стопы влезет (не поленился, померил).

Я прошел сотню метров среди деревьев, и они закончились. Впереди горы, а ниже их — заросший травой луг, на котором виднелся маленький каменный домик. Откуда он здесь? И почему целый, если горные твари так ненавидят людей? Но дойти до него надо однозначно.

Двери заросли травой, сто лет тут никто не появлялся. Окошки маленькие, словно бойницы, стены крепкие. Крыша им под стать, из толстенных бревен, протекать явно не собирается.

Три небольшие комнаты с пыльной мебелью. Ничего, что могло бы мне пригодится. А потом я заметил, что под шкафом что-то поблескивает. Наклонился — шкатулка. Маленькая, даже книгу в нее не засунешь, с виду — серебряная, кое-где металл от времени уже покрылся темным.

Вытащил, поставил на стол. На всякий случай рассмотрел ее «видением», но ничего волшебного не обнаружил. Замка вроде никакого, я потянул крышку, она щелкнула и распахнулась, будто подпружиненная, и чем-то острым зацепила мою ладонь.

Я выругался, глянул внутрь — пусто, бросил шкатулку на пол и наколдовал «лечение». Только не хватало мне тут отравленной ловушки. Вряд ли, конечно, но тем не менее.

Яда вроде не обнаружилось. И чувствовал себя хорошо, и царапина зажила за полминуты, хотя крови пролилось изрядно. Пойду-ка я назад. Любопытство хорошо в меру. У меня голова не бронированная, как крыша вагона. Камень, которыми кидаются местные жители, не выдержит. Хватит, нагулялся.

Вдруг я услышал странные звуки. Будто кто-то облизывался. Негромко, но с удовольствием.

Звук шел из-под стола, куда упала шкатулка, когда я ее отбросил.

Что еще за чертовщина, подумал я и глянул под стол.

Там валялась шкатулка, а рядом с ней сидел крошечный серенький с белыми пятнами котенок и слизывал с нее кровь.

Мою кровь.

— Это что еще такое, — вслух сказал я.

Никакого кота в доме я не видел. Он выпрыгнул из шкатулки? Но в шкатулке его тоже не было, я видел!

Кошек я люблю. Когда-то хотел завести, но отказался, потому что с моим образом жизни и разъездами это очень сложно. Котенок был удивительно милый, но от того, чтобы его погладить, меня останавливала картина слизывания моей крови. Он не вампир случайно? Тут можно ждать чего угодно.

— Как зовут тебя, — спросил я.

— Стикс, — ответил котенок человеческим голосом, на секунду отвлекшись от крови.

Я отшатнулся. Вчерашний симбиоз бабы и паука напугал меня меньше.

— Как-как?

— Стикс, — терпеливо повторил котенок голосом, каким учитель повторяет правило для особо одаренных учеников. — Если не в состоянии запомнить, могу повторить по буквам.

— Спасибо, не надо, — сказал я, вытирая вспотевший лоб. — Стикс. Отличное имя для котенка. Будь любезен, ответь на два вопроса — как получилось, что коты умеют говорить, и откуда ты взялся?

Котенок ответил не сразу. Он долизал всю кровь со шкатулки, осмотрел ее, как мне показалось, разочарованно, потому что крови уже не виднелось, и повернул мордочку ко мне.

— Я не простой кот. В астральном мире, где я живу, кошки умеют говорить. А взялся я из шкатулки, в которую был пойман и заточен одним колдуном. К счастью, в живых его уже нет.

— Астральный мир?

— Да. Он похож на этот…, но он другой. Он состоит из магии, как море состоит из воды. Там два солнца и три луны, там растут цветы в милю величиной, а в черном небе видны летающие космические чудовища. Я живу в городе кошек. Город каменный, огромный, и очень красивый. И я очень благодарен тебе за свое освобождение. Провести несколько лет в шкатулке, даже если у тебя астральное тело, так себе удовольствие.

— Извини, но ты не очень похож на астральное существо. Кровь моя тебе, я смотрю, очень понравилась.

Котик облизнулся.

— Когда я попадаю в этот мир, то, разумеется, становлюсь наполовину таким, как все живое тут. Деваться некуда! А вообще, ты мне нравишься. И спас меня, и кровь у тебя вкусная. Давай сделаем так — когда стану нужен, тебе будет достаточно позвать меня по имени, и я тут же появлюсь.

— Спасибо, конечно, — сказал я, — но чем ты можешь мне помочь? Ты все-таки маленький котенок.

Стикс немного обиделся.

— Не такой уж я и маленький. Драться я умею.

Он широко раскрыл пасть, и я увидел показавшиеся клыки — для его габаритов они были просто огромны. Конечно, поменьше, чем у леопарда, но все-таки.

— Я постепенно буду расти. Как ты учишься магии, получая опыт, так буду делать и я. Клыки у меня тоже вырастут. И когти. И еще я начну уметь кое-что, что тебе точно пригодится. Говорили, что в твоем мире я смогу получить по меньшей мере двенадцать уровней — сейчас я на первом.

— Не буду я тебя звать ни на какую драку, — сказал я. — Зубы у тебя есть, но тем, с кем мне приходится иногда воевать, ты сам будешь на один зуб.

— Не волнуйся за меня, — ответил котенок. — Если я тут погибну, это будет означать лишь то, что мое тело будет некоторое время восстанавливаться в астральном мире, и вызывать меня ты не сможешь.

— Хорошо, убедил, — сказал я. — Если будешь мне помогать — большое тебе спасибо!

— Буду, — потянулся кот. — А сейчас я отправлюсь к себе. Я там давно не был.

И он начал становиться прозрачным, пока не исчез совсем.

Котенок вернулся в астральный мир, а я — к поезду.

Большую часть камней уже разобрали. Некоторые так просто было не оттащить, поэтому их сначала рубили на куски, а потом, поддевая железными ломами, сваливали в сторону.

Около паровоза стояло несколько пассажиров. Им стало скучно, как и мне, вот и решили развеяться. Нового нападения уже никто не ждал. Среди них я заметил девицу из моего вагона, смотревшую на окружающий мир так, будто его не существует. Но сейчас у нее лицо более человеческое, без высокомерия.

Вышла из купе, забыв надеть маску? Или обычная минутная слабость? В любом случае, забавно, хотя не думаю, что кто-то, кроме меня, заметил это. Люди очень невнимательны, как говорил один мой знакомый, по молодости сидевший за карманные кражи.

Скоро поедем, и может, как-нибудь удастся с ней поговорить. Она очень симпатичная.

И вдруг, из-за ближайшей скалы, словно минометный выстрел с закрытой позиции, вылетел огромный булыжник и упал на решетку, закрывающую окно на паровозе.

Сразу за этим на скалу вылезло нечто, напоминающее снежного человека — серое, волосатое, с обезьяньей мордой, только метров десять в высоту. В руках у него был еще один камень, и монстр кинул его в пулеметную башенку за паровозом, смяв ее, словно бумажный стаканчик. Пулемет не успел сделать ни одного выстрела.

Люди закричали. Все, кроме солдат и девушки, кинулись в вагон. Началась беспорядочная стрельба, тело монстра окрасилась пятнами крови, но не похоже, чтобы пули могли убить его. Шкура, наверное, в сто раз прочнее бегемотовой.

Затем на скалу взобрался еще один монстр, не меньше первого, и тоже с камнем. Бросил он его в солдат. Кто-то из них успел отпрыгнуть, а кто-то — нет. Раздался жуткий хлюпающий звук — одного из солдат раздавило.

Монстры спрыгнули со скалы. Перед ней лежали камни поменьше уже прилетевших в нас, но любого из них хватило бы на то, чтобы раздробить кости человеку, даже, наверное, одетому в какую-нибудь магическую броню.

И тут я заметил, что девушка что-то произнесла, и у нее в руке появилось копье бело-голубого цвета, будто сделанное изо льда. Она бросила его в ближайшего монстра, и лезвие вонзилось ему в горло.

Эта штука оказалась посильнее солдатских винтовок — зверь захрипел, обливаясь кровью, схватился за торчащее копье, сломал его, и медленно опустился на землю. Второй монстр закричал так, что заложило уши, и бросил камень в девушку.

В этот момент она что-то колдовала и не заметила летящего камня. К счастью, девушка стояла недалеко от меня, я прыгнул, сбил ее с ног, камень пролетел над нами и разбился о стальное паровозное колесо.

Спасая девушку, я упал прямиком на нее (так получилось, специально я этого не добивался). Чуть ниже плеч она оказалась совсем не худенькой, и лежать было даже приятно, но вдруг я почувствовал запах ее духов — именно такой, что витал около моего купе.

Так-так-так, мысленно пробормотал, я. Однако сейчас было точно не время разбираться с этим. Я вскочил на ноги, скастовал призрачный меч, и начал рубить им горного великана.

Кровь от ударов шла, но меч вонзался очень неглубоко, и чудовище отбивалось от него руками.