В капкане любви

Мира Энн

В капкане любви

Предисловие

Любовь… сладкий, дурманящий напиток души. Первый глоток обжигает. Второй – заставляет смеяться без причины. Третий – лишает осторожности. Ты пьёшь её жадно, не думая о последствиях, потому что в этот момент мир кажется безопасным, а счастье – вечным.

Но стоит чаше опустеть, как наступает похмелье: ревность, сомнения, обида, разлука. Подозрения прорастают в сердце, как шипы той самой розы, что ещё вчера благоухала в твоих руках. И ты понимаешь – боль была заложена в аромате с самого начала.

Ослеплённая сладостью, я тоже сделала этот глоток.

Глава 1

Я – Виолетта Ривас. Жена миллионера. Мой муж – самый известный адвокат на юге Испании.

Я бегу по набережной Марбельи – это моя утренняя пробежка вдоль моря. Ноги сами несут меня вперёд. С каждым шагом хочется ускориться, бежать ещё быстрее, чтобы оторваться от земли, расправить руки словно крылья и взлететь, как птица к белым облакам, в голубое небо.

Свежий ветер приятным потоком обдувает всё тело. Лёгкий бриз, солёными каплями, серебрит моё лицо. Пышные пальмы, фейерверками раскинувшихся листьев, приветствую меня. И я благодарю этот Мир за то, что он так красив.

Спускаюсь ближе к морю, к прозрачно-лазурной воде. Разноцветные шезлонги уже принимают под свои зонты первых посетителей. Люди лениво устраиваются, подставляя лица тёплым лучам утреннего солнца.

Мои кроссовки вязнут в песке, и я замечаю, что на одном из них развязался шнурок. Опускаюсь на корточки. В ту же секунду на мои колени ложатся мягкие лапы. Звонкий лай. Симпатичная мордочка с розовым языком и блестящими глазами заглядывает мне под козырёк кепки.

— Ты чей, дружище? — смеюсь я, гладя собаку. Её мокрый нос щекочет мне ладошку.

— Грейси, ко мне! — раздаётся мужской голос.

Поднимаю голову. Передо мной стоит парень, высокий, мускулистый, в шортах и спортивной майке.

— Извините, пожалуйста. Обычно она не пристаёт к людям. Она не испачкала Вас?

Я встаю с колен. Он выше меня почти на голову. Мне приходиться слегка поднять подбородок, чтобы рассмотреть его.

Русые волосы со светлыми, выгоревшими на солнце прядями, волевой подбородок, чёткие скулы и добрые зелёные глаза. Эти глаза я уже видела. Присматриваюсь пристальней.

— Макс? — имя само срывается с губ.

Он смотрит с недоумением – моё лицо спрятано под тенью козырька. Я снимаю кепку, приглаживаю свои чёрные волосы в длинном хвосте. Глаза Макса округляются и сияют, словно их зажёг сказочный волшебник. Он расплывается в широкой улыбке.

— Виолетта? — с удивлением и радостью выдыхает он.

Я смеюсь и киваю.

— Какая же ты красавица! — искренне говорит он, не скрывая восхищения.

Я не смущаюсь его взгляда. Я к этому привыкла. Мужчины часто задерживают на мне глаза дольше, чем позволяют приличия, делают комплименты, пытаются поймать ответную улыбку.

Природа наградила меня прекрасной внешностью. В свои двадцать три года, я стройная, ухоженная и настоящая – без силикона и ботокса. Даже сейчас, когда на мне нет ни капли косметики, я чувствую себя уверенно.

Но если быть честной, эта уверенность не появилась сама по себе. Выходя замуж за Винсента, я была влюблённой и немного растерянной молодой женой. Он открыл передо мной другой мир – красивый, статусный, строгий. Мир, где за улыбками скрывается оценка, а за комплиментами – сравнение. Светские приёмы. Вспышки камер. Внимательные взгляды окружения мужа и нападки его бывшей жены.

Мне пришлось быстро повзрослеть. Я училась держать спину прямо, говорить спокойно и не принимать чужую холодность на свой счёт. Несколько месяцев консультаций с психологом стали важным этапом этих перемен.

Сейчас я довольна тем, кем стала.

— Я так рада тебя видеть, — говорю, чувствуя, как в груди разливается тепло: словно что-то давно забытое из прошлого вдруг ожило в настоящем.

— А я как рад! — Макс буквально светится от радости. — Если у тебя есть время… может, посидим в кафе? Поболтаем? — тут же предлагает он.

Я соглашаюсь, не раздумывая.

Мы идём в небольшое кафе неподалёку. Воздух наполнен морской свежестью и ароматом жареного миндаля. С террасы доносится смех туристов, звон посуды, негромкая музыка.

Макс шагает рядом – легко, уверенно. В его присутствии удивительно спокойно, будто мы и не расставались на долгие годы.

Садимся за столик под навесом, напротив друг друга. Он смотрит внимательно, изучающе – видимо пытается соединить в одно целое меня сегодняшнюю и ту девочку, что когда-то бегала с ним босиком по пляжу.

— Ты давно в Марбелье? — спрашиваю я.

— Пять дней назад прилетел. Теперь обустраиваюсь, — отвечает он. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на глазах. — Странно видеть тебя… такой.

— Какой? — улыбаюсь я.

— Взрослой и… красивой.

— Мне тоже не верится. Сколько лет прошло? Десять… тринадцать?

— Не называй эти страшные цифры, — качает головой Макс. — Я отказываюсь стареть.

— Ты остановился у своей бабушки? — осторожно интересуюсь я.

Макс на секунду опускает взгляд

— Бабушки уже нет. Несколько лет назад…

— Извини, я не знала.

Он пожимает плечами – без сожаления, без эмоций.

— Всё в порядке. Все мы когда-нибудь там будем.

Грейси под столом начинает скулить, и Макс спускает её с поводка.

— Пусть побегает… А помнишь ту смешную собаку, на которую ты цепляла заколки и бантики?

Я вспомнила Чапи, забавного рыжего пёсика с диной шёрсткой.

— Да, она была нашей дочкой — смеюсь я. — А ты строил халабуды из досок и ящиков, даже старый телевизор туда притащил.

— Я и сейчас готов построить шалаш для нас, — подмигивает Макс.

— Лучше уж замок из песка, — подыгрываю я.

— А если серьёзно, ты… Ты с кем-то в отношениях? — спрашивает он, и в голосе столько надежды на отрицательный ответ, что мне на мгновение становиться его жалко.

Макс – мой друг детства. Полное имя Максимилиано, но кроме бабушки, его так никто не называл. Каждое лето он приезжал к ней в Марбелью на каникулы, и эти месяцы были нашей целой жизнью – солнечной, радостной, бесконечно счастливой.

Мы часами возились на пляже: закапывали друг друга в песок, устраивали «грязевые процедуры», за которые нас потом ругали взрослые, собирали разноцветные стёклышки, выброшенные морем, и мечтали найти бутылку с запиской – ту самую, что приведёт к тайне и приключениям.

Мы притворялись пиратами – завязывая глаз старым платком и прыгая на одной ноге. Кто-то обязательно был одноногим Джо, а кто-то – одноглазым Хью. Устраивали сражения на пластиковых мечах, искали клад, играли в «Затерянный остров» и «Робинзона Крузо», а еще бегали с водяными пистолетами, разыгрывая мафиози.

Но больше всего я любила наши игры в «Принцессу-русалочку и Прекрасного принца». Именно тогда Макс научил меня плавать под водой и надолго задерживать дыхания. Я всегда была его Русалочкой. И какие бы девочки ни появлялись рядом – он выбирал только меня.

А когда родители вечером забирали нас домой, он кричал: «Я украду тебя! Залезу через балкон и украду!»

В одно лето он не приехал, и на следующее тоже. Так проходили года, но Макс не появлялся. Детство прошло. Меня «украл» другой принц – мой Винсент. Мой герой, мой защитник, моё всё!

— Я замужем, — говорю я спокойно.

И всё же где-то глубоко внутри что-то тихо и неожиданно колет – не боль, скорее отзвук. Лёгкая тень воспоминания о тех летних вечерах, о смехе, о мальчишке, что обещал меня украсть. И, может быть, именно поэтому мне вдруг становится немного грустно – будто я уже никогда не верну ту часть себя, где была только я, он и море.

Макс молчит. Лишь на миг его взгляд становится чуть тяжелее – как будто в нём отразилось всё, что он не сказал.

— А ты? — задаю я тот же вопрос.

— Нет, — коротко отвечает он, и по тону я понимаю, что в его личной жизни не всё просто.

Мы оба смотрим в сторону моря, словно эта бескрайняя вода может нас снова вернуть в те далёкие дни.

— Знаешь, — говорит он после небольшой паузы, — я ведь правда собирался тебя украсть. Тогда, в детстве, я даже придумал, как. Хотел закинуть верёвочную лестницу к тебе на балкон.

Я улыбаюсь – искренне, но в груди почему-то щемит.

— Наверное, всё сложилось так, как должно, — я на мгновение отвожу взгляд.

— Я скучал, — тихо произносит Макс. — По тем глупым мечтам, по нашим играм… и тому времени, где всё казалось возможным.

Он осторожно берёт мою руку в свою ладонь. Так непривычно. Вроде ничего особенного – всего лишь моя рука в его, но этот жест вдруг кажется слишком близким.

Мне хочется остаться в этой личной обители. В этом моменте. Но… я медленно освобождаю руку и поднимаю стакан с холодным напитком, как за спасительной преградой.

— Я часто вспоминал тебя, особенно поначалу, но не мог приехать, — говорит Макс.

— Почему?

— Родители развелись. Я остался с матерью в Англии. Она больше не отпускала меня к родственникам отца.

— Значит, эта бабушка – по отцу?

— Да, — коротко кивает он.

— А почему ты вернулся сейчас?

Макс на секунду теряется в мыслях, потом улыбается чуть грустно:

— Я подумал, что это лучшее место на Земле.

Его взгляд задерживается на моём лице.

— А теперь, увидев тебя, убежден в этом полностью, — добавляет он тихо.

Я отвожу глаза, чтобы спрятать внезапное волнение.

— Надолго ты здесь? — спрашиваю, возвращая разговор в более безопасное русло.

— Пока не знаю. Я арендовал дом в Нуэва-Андалусии. Есть дела по работе.

— Если не секрет, что за работа? — интересуюсь я.

— Фирма, связанная с охранными системами. Все устройства защиты: сигнализации, сейфы, оружие, сопровождение, — говорит он без лишних деталей.

— И кто ты там?

— Просто менеджер, — усмехается он. — Ничего особенного. Бумаги, договора, встречи… всё как у всех.

Макс переводит взгляд на меня. В нём по-прежнему то самое мальчишеское любопытство.

— Лучше расскажи о себе. Чем ты сейчас занимаешься, Русалочка?

Я делаю глоток напитка, пытаясь отвлечься от его глаз, которые так внимательно и тепло смотрят на меня.

— Я… работаю переводчиком, в юридической фирме, — говорю, уже привычную для меня фразу.

Не хочу упоминать, что это фирма моего мужа, не хочу объяснять, насколько он богат, и что только благодаря ему, я теперь имею всё о чём когда-то мечтала.

Я ищу слова, чтобы рассказать о себе, но не могу подобрать нужных. Слишком много времени прошло. О чём я должна ему поведать? О своём замужестве? О школьных годах? О проблемах моей семьи, которые уже давно позади? Это – не то и не о том. Поэтому я решаю остаться загадкой. Пусть между нами будет недосказанность. Пусть я буду для Макса всё той же босоногой девчонкой.

— У меня хорошая жизнь, но иногда я всё так же ищу в песке особенную ракушку, — произношу тихо, с игривой таинственностью в голосе.

— Значит найдём её вместе, — лукаво подмигивает Макс.

Мы допиваем напитки и направляемся вдоль моря. Грейси носится по набережной словно сумасшедшая – то подбегая к нам, то снова уносясь вдаль.

Мы снимаем обувь и шагаем по кромке воды. Волны ласково щекочут ноги, солёный ветер играет волосами и мелким бризом осыпает тело. Наш разговор про воспоминания, про детство, про то, как плескались в воде и смеялись до усталости, про глупости и шалости, про то, кем мы были.

На прощанье обмениваемся номерами телефонов. Взгляд Макса задерживается на мне чуть дольше.

— А… мы можем бегать по утрам вместе? — спрашивает он тихо, с едва заметной робостью, словно боится услышать отказ.

Я на мгновение замираю.

— Конечно, — говорю, а у самой сердце начинает стучать быстрее.

******

Дома я думаю о Максе. Голову кружит эйфория. Детские воспоминания одно за другим вспыхивают короткими яркими кадрами. Но не они будоражат душу, а новый Макс – взрослый, красивый, мускулистый. Его глаза, сияющие радостью встречи, и тот короткий внимательный взгляд, скользящий по моей фигуре.

Внутри щекочет лёгкое, почти самодовольное чувство гордости. Я подхожу к зеркалу и оценивающе смотрю на своё отражение, представляя, как выглядела в глазах Макса.

Да. Он явно был поражён. Мои формы – далеко не детские.

Чтобы я ни делала сегодня, мысли упрямо возвращают меня к набережной. Мы с Максом провели там не больше часа, но этот час будто остался со мной. Странное, почти собственническое удовлетворение согревает сердце. Словно что-то бесценное, давно утраченное, вдруг вернулось обратно.

Я перебираю каждую его фразу, каждую улыбку. Прокручиваю, что говорил он, что отвечала я. Вспоминаю тепло его ладоней, когда он касался моей руки.

Почему я думаю о нём? Ведь я замужем за Винсентом. У нас всё хорошо. Я люблю своего мужа.

Но Макс… Он не выходит из моей головы. Он не просто случайная встреча. Он – моя первая сказка, мой первый придуманный принц. И мне почему-то хочется вновь вернуть ту беззаботность, которая была когда-то.

Глава 2

Утро приносит свежее дыхание моря. Занавески колышутся от лёгкого дуновения ветра, за окном слышно щебетание птиц, и день обещает быть прекрасным.

Винсент уже встал. Через приоткрытую дверь доносится звон посуды и аромат кофе, который заставляет меня подняться. Накидываю шёлковый халат и спускаюсь вниз.

Муж стоит у стола и протягивает мне горячую чашку латте. Он, как всегда, выглядит безупречно – деловой костюм, идеально выглаженная рубашка, аккуратно завязанный галстук.

Мне в нём нравится всё – его черные как смоль волосы, на висках чуть тронутые сединой, серые глаза, отражающие утренний свет, прямой нос, волевой подбородок и чёткая линия губ.

От него исходит почти осязаемая энергия уверенности и абсолютного контроля.

— Виолетта, ты помнишь про ужин сегодня вечером? — его голос мягко, но властно возвращает меня из задумчивости.

— Помню, — отвечаю я, отпивая глоток горячего кофе. — Ты говорил, это важная встреча.

— Да, партнёры из Мадрида. Нужно произвести хорошее впечатление.

Он подходит ближе. Его рука скользит по моей щеке, и выше по волосам. Привычный поцелуй в висок. Через секунду он уже берёт кейс и направляется к двери.

— Ужин в восемь. Я заеду за тобой, — бросает он через плечо.

Дверь за ним закрывается. Я стою у окна, глядя на виднеющуюся полоску моря на горизонте, сжимая в руках тёплую чашку. На лице всё ещё ощущаю прикосновение губ Винсента. Но где-то глубоко внутри откликается совсем другое чувство – лёгкое, будоражащее, похожее на шорох прибоя. И взгляд Макса.

Я пытаюсь прогнать эту мысль. Но она уже здесь.

«Я могу снова его увидеть», — звучит навязчивый шепот в моей голове.

Быстро собираюсь и мчусь на набережную.

Море сегодня спокойное и тихое. Солнце ласково трогает верхушки деревьев. Я бегу по ленте беговой дорожки своим обычным маршрутом.

Шаги послушно держат темп, сердце ритмично отсчитывает такт, но мысли уносятся вперёд быстрее меня. Вчера Макс сказал, что тоже выходит на пробежку по утрам. Значит, наши маршруты могут пересекаться.

Взглядом ищу его везде. В каждом приближающемся силуэте, мне мерещится он. Но нет. Лишь чужие лица, случайные улыбки. С каждым новым поворотом во мне вспыхивает призрачная надежда, но тут же угасает.

Я продолжаю бежать, не переставая искать его глазами в парке, у тренажёров, на скамейках, всюду. Но его нигде нет.

Замедляю бег. Мои пальцы сами тянутся к телефону позвонить, написать, просто спросить «ты придёшь?». Но я сдерживаю себя.

Делаю глубокий вдох, будто этим можно остановить ту бурю, что начинает подниматься у меня внутри, и бегу дальше.

С каждым шагом мне кажется, что я опять стала той девочкой, которая ждала его у пирса и верила, что он обязательно появится – пусть даже на минуту.

В голове роятся разные предположения.

Может, он уже был и ушёл? А может, придёт позже?

Я пробегаю по набережной дважды – туда и обратно, – но Макса нет.

С каждой минутой во мне разрастается досада, которая как заноза скребёт по душе.

Сворачиваю с дорожки и иду к морю – вечному, равнодушному, безмолвному свидетелю моей глупой надежды.

«Что ты себе придумала, Виолетта? — мысленно ругаю себя. — Тот мальчишка остался в прошлом. Вчерашняя встреча… она ничего не значит. Он просто был вежлив и любезен. Немного ностальгии – не больше. Успокойся и иди домой».

Я ещё раз оглядываюсь на набережную. Его нет.

Удивляюсь, что сегодня не замечала красоты пальм и свежесть воздуха. Всё время бежала за призраком, за чем-то неуловимым, прошлым, исчезнувшим.

Внутри разочарование на себя, за пустые ожидания и придуманные надежды.

***

Скучный ужин и неприятные люди, которые пожирают меня глазами. Я ненавижу такие вечера. Но приходится быть рядом с Винсентом – ради его бизнеса, ради того, чтобы разрядить напряжение и сгладить острые углы. Моя роль здесь проста: улыбнуться, поддержать разговор парой вежливых фраз, сделать вечер «более красивым».

Как-то раз я попыталась отказаться от подобного мероприятия, и Винсент тогда спокойно, но с той особенной твёрдостью в голосе, от которой не остаётся места возражениям, сказал:

— Ты же понимаешь, я не могу прийти на встречу с плюшевым мишкой или вместо галстука повязать пышный бант, чтобы вызвать на лицах улыбку. Я буду выглядеть нелепо. А при виде тебя у всех на сердце разливается тепло и глаза становятся мягче. Ты моё спасение, Виолетта. Мой воздух среди этих непробиваемых скал.

В ресторане уютно. Тихая музыка вплетается в шелест разговоров и тонкий звон бокалов. Аромат пряных трав и жареного мяса витает между столами. За стеклянной стеной медленно гаснет закат. Солнце опускается к морю, растекаясь по воде длинной золотой дорожкой.

Винсент сидит рядом – спокойный, собранный, уверенный в каждом слове. Его голос мягкий, бархатный, с тем ровным тембром, который заставляет слушать, даже если речь идёт о цифрах и контрактах. Каждая его фраза выверена, будто строка в договоре, каждое движение размеренно и красиво, как часть отрепетированной роли.

Я стараюсь выглядеть вовлечённой: киваю, улыбаюсь, подхватываю отдельные слова, будто участвую в разговоре. Но мой взгляд то и дело скользит мимо, за пределы этого стола, за стены этого зала, вслед за солнцем – туда, где море дышит ровно и свободно, где всё кажется простым и настоящим.

Я невольно вспоминаю о Максе.

Где он сейчас? На набережной? А может ужинает в кафе или дома? Или гуляет с собакой?

Вилка звенит о тарелку, возвращая меня в настоящий момент. Я поправляю салфетку и делаю глоток вина. Винсент кладёт ладонь мне на колено – мягко, но властно, как всегда.

— Всё хорошо, дорогая? — спрашивает он, слегка наклоняясь ко мне.

— Да, — выдавливаю из себя любезную улыбку. — Просто задумалась.

Ловлю его заботливый взгляд. Винсент умеет быть собранным и внимательным одновременно, держать под контролем весь мир – и при этом видеть меня.

Где-то внутри души звенит тихий колокольчик чувства вины. Я рядом с мужем, успешным, надёжным человеком, который дал мне всё. Наша с ним жизнь идеальна. Так зачем я думаю о ком-то ещё?

Ужин подходит к концу. По лицам гостей легко читается удовлетворение. Мужчины обмениваются крепкими рукопожатиями.

Я охватываю зал глазами – золотистый свет ламп отражается в бокалах, хрусталь переливается, как застывшее пламя, и в этом мерцающем блеске кажется, что время слегка растянулось. Официанты аккуратно несут десерт, добавляя в этот вынужденный приём нотку приятной сладости.

Неожиданный звон разбившейся посуды заставляет всех обернуться. Взоры устремляются к столу у окна. Между проходов мелькает знакомый силуэт мужчины, но я не успеваю понять, кто это, потому что взгляд цепляется за девушку, нервно стряхивающую осколки стекла со своего платья.

Лаура. Её встревоженное лицо и заплаканные глаза становятся диссонансом этого вечера. Я знаю Лауру, как самого позитивного человека, всегда радостную, улыбающуюся, солнечную, ярко одетую. А сейчас – эта трагедия на лице. Я не могу остаться в стороне. Извиняюсь перед нашими гостями и иду к подруге. Возможно, ей нужна поддержка.

Лаура была первой, с кем я по-настоящему подружилась в этом новом, блестящем мире. Она чуть старше меня, высокая, стройная блондинка, с изящной осанкой и грацией, на которые так часто засматриваются мужчины. Именно она ввела меня в общество остальных дам её круга.

— Лаура, что случилось? Я могу тебе помочь? — спрашиваю я.

Лаура быстро смахивает слезу со щеки.

— Давай выйдем на балкон, — произносит она дрожащим голосом.

Я понимаю: ей нужно уйти от любопытных глаз, спрятаться где-нибудь, не оправдываться, не держать лицо.

Мы выходим на балкон. Внизу мерцают огни набережной, слышна мелодия фламенко, но глядя на подругу – мне совсем не радостно.

— Что произошло? — спрашиваю снова.

Лаура опускает взгляд. Её пальцы нервно теребят салфетку.

— Мы с Мануэлем разводимся, — на одном выдохе произносит она. — Он хочет забрать дом. Представляешь? Наш дом, в который я вложила столько сил, всю свою душу. Говорит, что недвижимость оформлена на него. Мне кажется, я не выдержу всего этого.

Я обнимаю её, и сердце сжимается от чужой боли.

— Может вы помиритесь и всё наладится? — пытаюсь успокоить подругу.

— Нет. Это уже окончательно, — всхлипывает она. — Он только что передал мне документы на развод.

— Неужели ничего нельзя исправить?

— Он лишил меня всего! — вдруг вскрикивает она и оборачивается в сторону зала, словно испугавшись, не сильно ли громко произнесла эти слова. — Он сначала заблокировал мои кредитные карты, а потом подал на развод, — уже тише добавляет она. — Я нищая, Виола.

Слёзы градом катятся по её лицу, и я протягиваю ей очередную салфетку.

— Почему он так поступил? — ели слышно спрашиваю.

Лаура поднимает голову и смотрит вдаль в сторону моря, где с прогулочного корабля слышен весёлый смех.

— Мы уже давно не ладим…, — говорит она, с трудом сдерживая рыдания. — Но всё окончательно рухнуло на этом проклятом отдыхе на Багамах… Мануэль вдруг начал придираться ко всему. Видите ли я слишком вызывающе одеваюсь, и купальник через чур открытый… Кричал, что я флиртую со всеми подряд…

Она на мгновение закрывает лицо руками, потом продолжает, почти шепча.

— Потом заявил, что устал от моего транжирства. И… обвинил меня в измене… А я…, я просто разговаривала с тем парнем… ничего не было… он по ошибке зашёл в мой номер… А Мануэль решил, что застал меня с любовником.

Я слушаю Лауру и невольно представляю себя на её месте. Что бы сделал Винсент, если бы увидел меня вчера вместе с Максом за столиком в кафе?..

Да, наверное, ничего. Просто спросил бы, кто это. Винсент мне доверяет.

Но если бы он знал, что весь день я мысленно возвращаюсь к той встрече? Что перед глазами снова и снова я вижу улыбку Макса, его заинтересованный взгляд… Что тогда?

Думаю – Винсент не простил бы. Он поступил бы ещё жёстче, чем Мануэль. Он выгнал бы меня из дома, выкинул бы из своей жизни, как ненужную вещь, в которой больше нет смысла. Хорошо, что Винсент не такой подозрительный и ревнивый, как Мануэль.

Бедная Лаура… Надо ей помочь.

— Лаура, не плачь, — тихо говорю я, беря её за руки. — Я поговорю с Винсентом. Попрошу, пусть он займётся твоим разводом. Он ведь лучший адвокат. Я уверена, он обязательно найдёт какой-то выход.

Лаура поднимает на меня заплаканные глаза, полные сомнения и растерянности.