13-06-2024

- Идея про смелую акулу пришла ко мне сразу, - спокойно, немного протянуто сказала Руслана. Вначале она видимо немного смущаясь обдумывала, чтобы такое соврать поубедительней, но спустя сказанных слов десять, она уже больше не чувствовала робость или смущение - её речь была уверенной и чёткой. Она довольно бодренько рассказывала о своих рисунках ни разу правда не посмотрев на свою подружку. Елизавета сидела с грустью глядя на неё едва сдерживая слёзы… «Только не плакать» - твердила про себя Лиза. - «Я не должна и не буду плакать перед ней и другими».

Реакция же учеников на произошедшее новое событие в жизни их школы была не однозначной: некоторым юным творцам идея Русланы показалась скучной, детской и поэтому её работа и вкусы владельцев «БерМульт» были жестко подвержены критике беспощадных юных деятелей искусства. Кто-то же из учащихся с завистью смотрел на Руслану, и искренне жалел, что ему самому не пришла в голову эта идея/мысль. И почему так? А некоторые очень уважительно и одобрительно сказали: «Прикольно».

Спустя минут пять поговорив ещё о том о сём и выдав табеля Натан Петрович и Неонилла Парфентьевна отпустили своих учеников-птенчиков на волю, но ещё раз напомнили своим зёрнышкам, что 13 июня всех ждут во дворе школы. Это будет завершающий день-штрих, когда они все вместе поедут зарисовывать просторы их необъятной страны. Вернее, один из её просторов. В общем в их немного надуманных и высокопарных речах Лиза уже потерялась и под конец всей их этой типа возвышенной болтовни вообще перестала слушать учителей и не попрощавшись с друзьями грустно побрела домой…

«Больше друзей у меня нет. Я одна» - безрадостно подумав, констатировала она. - «Костик, чудаком оказался, а Руся… Не хочу даже думать о ней…»

Июнь буквально с первого своего летнего дня одарил жителей Бердянска своим теплом. Елизавета ходила на море и купаясь, загорая на пляже пыталась забыть всё, то нехорошее что принёс ей ушедший учебный год. Но горькие, подлые мысли её настигали почти всё время и как бы буравили её голову изнутри.

«И сколько ещё мысленных километров вам надо продырявить, чтоб вы наконец-то оставили эти горькие залежи в моей голове?» - думала/размышляла опечаленно Лиза. - «Так не пойдёт» - в ответ мыслила она. - «Я не хочу становиться злобной, злопамятной корягой, которая только и делает, что всё время плохо думает о людях… И не дай Бог, чтобы я стала кому-то из моих обидчиков мстить! Ну и пусть Костик и Руслана меня предали и бросили… Да, мне очень больно и горестно от этого… Но это же их поведение, не моё…» - крутилось в голове у Елизаветы. - «Из всего надо «выносить» урок приходила к итоговой мысли девочка. - «Мой итог таков: теперь познав-прочувствовав как больно бывает на душе и сердце от предательства и человеческой нечестности, мне самой главное так не поступать с кем-бы то ни было!». И придя к такому умозаключению, она чувствовала, что оно единственно верное. Снова и снова успокаивалась, и продолжала наслаждаться летними каникулами. «Как же я люблю лето… Как хорошо, когда вокруг тепло и солнечно» - радовалась мысленно она. - «Боженька, почему ты не дал мне родиться в Африке, где всегда царит моя любимая погода? Я бы и там рисовала Твои красоты» - подумала Лиза и вспомнила, что уже десять дней как она вообще не прикасалась к краскам, карандашам, мелкам. А ведь ещё в начале мая, когда летние каникулы были только в перспективе за месячным горизонтом, она уже тогда в мае, строила грандиозные планы, о том, как каждый день будет творить-творить и на море, и дома и на Приморской площади. Альбом будет её верным спутником везде. Она наконец-то приступит к портретам своих родителей, и, если у неё они выйдут удачными, наконец-то подарит на их годовщину свадьбы шестого июня. Но этот день уже по факту наступил и прошел, а портреты снова не были готовы и даже не были начаты. Да и что там портреты, она и альбом то не брала с собой, как хотелось/мечталось.

Родители не знали, про её душевные муки, она снова решила не делиться этой стороной жизни с ними. Не хотелось выглядеть неудачницей в их глазах. Лизе хватало того, что она сама про себя знала, что она такова.

И вот настал вечер двенадцатого июня Елизавета думает/придумывает, чтобы такое сделать, чтобы завтра можно было не ехать на эту вылазку. Прислушивается к себе: живот не болит, голова тоже, температуры нет. Объективных причин «не поехать» она не видит, да и понимает, что даже если что-то и придумает, то не поехав, оставшись дома будет всё равно думать о поездке и понимать, что она поступила как трусиха, которая просто боится встретиться со своими бывшими друзьями. «А поехать то стоит», - думала она. - «Может встреча с Неониллой Парфентьевной хоть вернёт её к жизни, воодушевит и поможет снова взяться за любимые карандаши».

И поборов и одолев свои отвратительные внутренние чувства она таки собрала рюкзак и пораньше легла спать.

13-06-2024

В школе учителя радостно приветствовали своих талантливых кузнечиков. Настроение у директора и завуча как всегда было праздничным и радужным. Они ласково поздоровались с Елизаветой и сказали ей проходить в автобус и занимать любое свободное место. Она пришла видимо раньше всех и последовав их указанию в автобусе увидела, что все места ещё свободны. И поэтому она вольна выбирать любое. И выбрав самое первое за водителем место у окна, она заняла его. И теперь, когда она удобно разместилась остальные ученики как сговорившись, начали ежесекундно прибывать во двор школы и следовать на места в автобусе. Рядом с Лизой пока никто не хотел садиться. Она стараясь об этом не думать и сосредоточенно смотрела в окно. «Какое красивое дерево, однако растёт в нашем дворе», - подумала она, разглядывая тополь. - «Надо его будет нарисовать». И достав телефон с рюкзака она сделала два снимка этого чудо-дерева, твёрдо решив, что на берегу бердянского водохранилища, когда она его вид будет сохранять на бумаге она посадит именно это дерево по центру картины. Ну и пусть оно может будет не к месту там, но сейчас именно оно, это дерево, «укрывает» её Лизу, от печальных раздумий, а значит, она ему обязана чем-то. А значит она его увековечит на бумаге…

- Чё ты там фоткаешь? - спросил насмешливо её Даня, выпускник пятого класса, усаживаясь рядом с ней поставив огромный рюкзак под ноги.

- Вон то дерево, - ответила она и показала на тополь.

- А я думал того толстого белого голубя, - весело сказал он, показывая на птичку, сидевшую рядом с тополем на крыше гаража.

- А я его и не видела, - улыбаясь ответила она, разглядывая пернатого пузатика в окно.

- Вот смотри, я его сфоткал, - похвастался мальчик и показал фотографию на телефоне. В кадре было небо, толстенький белый голубь сидящий на крыше ржавого металлического гаража, и этот, казалось бы, обычный мимолётный пейзаж, который мы видим очень часто даже не запоминая, был запечатлён этим юным Даней, и снимок очень понравился Лизе.

- Очень классная фотография, - честно сказала она.

- Спасибо, - ответил парень и убрал телефон.

- Фотоснимки - это твоё, тебе надо быть фотографом.

- Ага, хотелось бы, - сказал он и достав наушники включил музыку на телефоне и тем самым оградился от общения с соседкой. Елизавете хотелось с ним поговорить, спросить есть ли ещё у него другие какие-то красивые кадры из жизни их города… Хотелось поговорить и о чём-то ещё-ещё, ну не сидеть же всю дорогу в молчании, но парень всем своим видом показал, что он в общении с ней не нуждается и она снова грустно посмотрела в окно.

Костика и Руслану она не видела. Может они и были в автобусе, сидели где-то позади неё, но она видимо прозевала, когда они в него заходили. А оглядываться и проверять это значит интересоваться ими, а она этого делать не стала, раз они с ней не поздоровались и не пригласили сесть рядом.

Натан Петрович и Неонилла Парфентьевна заняли свои места и их автобус двинулся в путь.

Всем почему-то было очень радостно. Елизавета чувствовала, как азарт и неизвестность парили в воздухе. В автобусе все ученики друг с другом о чём-то разговаривали на высоких тонах, директор и завуч замечаний не делали, ведь не на уроке же. И тоже в свою очередь о чём-то очень бурно и громко вели беседу. Водитель, которому не с кем было поговорить включил радио. Песни были его собеседниками и Лизиными тоже.

Где-то полтора часа они добрались до водохранилища. Остановив автобус на ровном каменистом месте, водитель громко объявил:

- Приехали, все на выход - и хмыкнув добавил: «Художнички».

Натан Петрович, не обращая внимания на некоторые пренебрежения в голосе водителя к их специальности (у него за его жизнь уже был выработан иммунитет ко всем подобным не умным издёвкам), поблагодарил вежливо водителя, что в целости и сохранности довёз их до нужного живописного места. И поторапливал своих учеников, подсказывая, чтобы они не забывали свои вещи в автобусе.

Неонилла Парфентьевна ожидала со всеми ребятками директора уже на улице и заставляла всех учеников делать мини-зарядку, чтоб немного оттекшие ноги пришли в норму «расходились».

Лиза, как и все послушно делала, что говорила учительница и якобы без интереса, но аккуратненько высматривала Костика и Руслану и увидела их весёлых в компании Дани, и других выпускников. Они все смеялись и шутили между собой.

«Может подойти к ним» - мелькнула мысль у Лизы, но она тут же представила себе, что, подойдя вот так к ним, без приглашения, вмешавшись в их уже сформированную группку без всякой такой причины или повода она будет выглядеть глупо. К тому же Костик и Руслана вообще не смотрели в её сторону.

«А вдруг они меня пошлют? Нет, не буду сама к ним навязываться» - не весело подумалось ей, и она перестав смотреть на них обратилась к Неонилле Парфентьевне:

- А мы на весь день сюда приехали?

- Да, Лизочка, - ответила учительница, разминая коленки. - Но, если здесь нам не понравится, то поедем другую локацию искать. Мы не ограничены в поиске красивых мест. Не понравится здесь, поедем дальше.

- Хорошо, - весело сказала девочка.

Все ученики уже вышли из автобуса, и водитель поехал поставить автобус в тень деревьев.

Натан Петрович попросил/заставил некоторых парней взять треногу, большой казанок, раскладной столик, бутыли с водой и два больших пакета с гречкой и консервами, и ещё какие-то необходимые вещи для похода, и они все двинулись искать пейзажное место.

- Мольберты нести конечно легче, - начал громко как всегда серьёзным тоном директор. - Но на голодный желудок, лично я творить не могу.

И все рассмеялись.

- Я тоже, - радостно согласился Даня.

- Ничто земное нам не чуждо, не чуждо, не чуждо, - начал красиво басом петь директор. И все ученики, зная, что его пение - это призыв директора для единения душ всей их компании начали ему подпевать:

«Покушать и поспать мы всегда «за»,

И по траве побегать и сорвать ромашки, ромашки.

Мы всегда «за», мы всегда «за», мы всегда «за».

И снова смех, всем было легко и весело. Неспешно идя к картинному месту, и подпевая песенку Лиза заметила недалеко от себя впереди, идущих своих «друзей» и видела, как Даня громко пел «Сорвать ромашки, ромашки» и наклонившись быстро сорвал мак, что рос под его топающими ногами и подарил его Руслане улыбаясь со словами: «Пусть не ромашка, но тоже цветок любви». Руся засмеялась и взяв цветок послала парню воздушный поцелуй. Ученики, ставшие невольными свидетелями этой юношеской трогательной сцены кто громко засвистел - это конечно же были парни, а девчонки немного завистливо протянули: «Уууу». А молодые сердца Даня и Руся теперь шли очень близко друг к другу и немного смущаясь улыбались.

- Здесь и расположимся, - сказал Натан Петрович стягивая рюкзак с плеч, внимательно оглядывая местность.

- То, что искало моё сердце, - воодушевлённо сказала Неонилла Парфентьевна, тоже снимая тяжёлую сумку с своего худенького плечика. - И надеюсь ваше, - улыбаясь добавила она, обращаясь к ученикам. Те в свою очередь одобрительно с ней согласились, ибо все уже устали нести тяжелые грузы.

- Творить - всегда не легко, - начал снова поучать директор. Но большинство учеников его уже не очень-то и слушало. Кто-то спросил: «А купаться здесь можно?». На что Натан Петрович испуганно крикнул: «Нет, конечно! Если я увижу хоть одного купающегося ученика я ему на месте кисточкой глаза выколю! К воде даже не подходить!».

- Натан Петрович, - шепотом обратилась к нему завуч. Ученики же, видя искренний страх в глазах и поведении их директора перестали шутить и серьёзно начали раскладывать свои принадлежности для творчества. Солнце как раз постепенно двигалось к тому, чтобы чётко светить над ними своими лучиками и поощрять молодые дарования к прославлению нашего общего Творца - ведь каждый пейзажный рисунок своей изображённой красотой приносит славу не только самому художнику, но и автоматически Главному Художнику жизни - Богу, ибо вначале Он всё это сотворил.

- Кто хочет мне помочь на кухне? - весело спросила Неонилла Парфентьевна. К ней на помощь вызвались Даня, Руслана, Костик и ещё две девочки выпускницы с которыми Елизавета не была знакома. - Отлично, - бодро сказала учительница и забрав ребят они пошли на «кухню» готовить питательный обед для себя и юных дарований. Видимо они на сегодня освобождались от творческих художественных работ.

Натан Петрович следил, за тем, чтоб все его ученики были довольны и хорошо расположились. Кому-то он помогал устанавливать мольберт, кому-то подавал краски. Кому стульчик свой предложил. Один парень взял с собой только пластилин и расстроился, что его якобы креативная идея на практике оказалась не очень удачной, на что директор сказал: «Ты рано отчаиваешься, дружок! У тебя будет объёмное водохранилище в масштабе 1:300 000, ну или примерно». Все рассмеялись. А Натан Петрович подошел к Лизе и шепотом спросил почему у неё улыбка грустная? Елизавета смутилась и сказала, что она не грустная, он ошибается. Директор, внимательно посмотрев на неё погладил её по плечу и сказал тихонько: «Лизок, наше сердце - это мешочек как с радостными, так и с грустными воспоминаниями. Но почему-то я замечал, что грустные всегда как будто на поверхности лежат, поверх радостных. И мы люди чаще всего их прокручиваем у себя в голове, прокручиваем, не удосуживаясь потрудиться и чуть-чуть напрячься, и залезть вглубь мешочка. И вот поэтому иногда всю жизнь надо положить на то, чтобы научиться-таки доставать возможно со дна и помнить только радостные моменты в жизни. И помнить только их… Вот этому умению-труду, пожалуй, и надо посвящать жизнь».

Елизавета улыбнулась, услышав его трогательные, немного не совсем понятные ей слова. Натан Петрович подмигнув ей оставил её и пошёл к другому ученику. Её холст, как и она сама были на окраине их «классов». Впервые в жизни она разместилась не впереди всех, а сзади. Она смотрела на природу, но не видела её. Вдруг ей вспомнилось то дерево тополь, которому она пообещала посвятить центральное место в своей композиции, и она достала телефон из рюкзака, посмотреть на его фото. Но быстро передумав, она положила телефон в карман тоненькой жилетки.

Елизавету снова накрыла волна грусти и она решила оставить свой мольберт так и не начав что-либо рисовать и пойти пройтись и собрать красивых ещё жёлтеньких одуванчиков. «Странное, дело, что они ещё жёлтые», - подумала она, прогуливаясь по зелёному травяному ковру собирая цветы. - «Ещё немножко и их головки поседеют, как головы пожилых людей и превратятся в лёгкие парашутики и унесутся далеко-далеко от места рождения… а пока они ещё живые, молодые, жёлтые и сочные я сплету из них себе веночек». И девочка начала собирать цветы. Она наклонялась за ними, будто кланяясь перед каждым и просила прощения, за то, что не даёт им постареть… Её всё это очень развеселило и она мечтательно ушла далеко от своих одноклассников в поисках ещё и ещё свежих цветочков.

Впереди она увидела насаждение деревьев-посадку и подумала, что там скорее всего ещё больше растёт цветов и не страшась она пробралась в глубь деревьев. Она оглянулась и увидела контуры творящих учеников и подумала: «Еще немного пройдусь и вернусь, чтоб не потеряться». И чётко помня, что надо идти только прямо шла в указанном направлении, выискивая цветы. Но цветочков больше не было, и посадка уже заканчивалась…. И вдруг впереди она увидела зелёное поле, на котором было очень много свежих красивых, будто специально растущих для неё одуванчиков. Она восхищенно подумала: «Вот это и есть моя не нарисованная картина - какая красота!». И почему-то ей вспомнилась картина её любимого художника Архипа Куинджи «Море. Крым», где автор изобразил на фоне моря радостный чертополох. И хоть здесь и близко не было моря, и крутого обрыва, но само настроение той картины передалось Елизавете и она, как ей показалось уловила настроение самого Архипа Ивановича в тот момент, когда он рисовал своё полотно. И ей снова, как и прежде захотелось творить! Она взволнованно посмотрела по сторонам и поняла, что красок то с собой не взяла, да и листков тоже… «Надо скорее, как можно скорее вернуться и забрать свои принадлежности и перейти на это чудесное место» - решила она.

И тут она увидела вдалеке высокого одинокого, но уже состарившегося одуванчика и ей не понравилось, что он выделялся на фоне совсем ещё юных и молодых его собратьев, а может и сосестёр. И она решительно, но аккуратненько не приминая травку двинулась в его сторону. «Его надо сорвать, он портит мне всю картину», - строго и серьёзно думала она и подбежав к «старичку» резво дёрнула его за тоненький стебелёк и ужаснулась… Рядом с ним спала, скрутившись в клубок огромная толстая змея. Лиза почувствовала, как её рука, срывая цветок скользнула по гадине и сердце девочки замерло. Змея медленно приподняла голову, и Лиза поняла, сейчас она на неё наброситься и смертельно укусит и резко перепрыгнув ползучую рванула вперёд прочь от опасности не дожидаясь нападения.

Елизавета бежала и оглядываясь видела, что за ней, по следам ползёт противное создание. Страх, усиленное биение сердца не давали ей и секунды на подумать - «бежать и только бежать» - было у неё в мыслях и тут же в голове у неё истерично выскакивали сумбурные, но логические, по её мнению, размышления: «Это тебе негодница, за то, что ты решила оборвать жизнь миленькому одуванчику-старичку! Ну сколько ему ещё там оставалось расти? День-два… а ты? Кто ты такая, чтоб вмешиваться в уже созданную природную гармонию? А змея, как страж была наготове, чтобы проучить тебя безсовестную! Так тебе и надо!». Она бежала долго не оглядываясь, но силы она чувствовала были на исходе. Мысленно поблагодарив маму, за то, что та не разрешала ей бросать аэробику - как раз теперь её спортивные умения ей очень пригодились она всё же стала замедлять свои шаги. И выбежав на какой-то луг она увидела пасущихся коров и молодого юношу, сидящего под деревом смотрящего в свой телефон. Она подбежала к нему и крикнула: «Помоги!». Парень от её резкого голоса над ухом дёрнулся, но телефон свой не уронил.

- Ты кто такая? - грубо спросил он, вскакивая на ноги.

- Лиза, - ответила она немного запыхавшись. - За мной гонятся.

- Кто? - серьёзно спросил парень и достал из кармана джинсов газовый баллончик.

- Змея, - ответила девочка, показывая на место, откуда она только что прибежала и согнувшись пробовала успокоить своё учащённое сердцебиение, но потом вспомнив слова тренера, что нельзя стоять на месте, после пробежки, а надо немного пройтись она стала ходить вокруг дерева и с препинаниями пояснять: «Я собирала одуванчики… Там была змея… Она меня чуть не укусила… Я стала бежать и вот я здесь…»

Парень строго смотрел на неё и тут замолчав Елизавета услышала спокойный мужской голос рассказывающий: «Это было неслыханное кощунство. Все изумлённо молчали и бояре, и духовенство, и простой народ», - парень, тоже услышав эту речь немного подрумянив щёчки начал сильно нажимать на экране телефона пальцем, закусив нижнюю губу. И Лиза поняла, он смотрел видимо какой-то фильм. Но пауза всё не нажималась и голос чётко продолжал: «И тогда великий князь Василий второй шагнул к амвону. Настал его час. Он спасал Русь и её веру. Он гневно обличал изменника. Назвал его еретиком и губителем душ. Велел заковать», - голос утих, не до повествовав Лизе, какое же повеление дал князь.

Парень, запрятав баллончик в один карман джинсов, а в другой телефон невозмутимо посмотрев на Лизу сказал:

- Змея тебя не догнала иди откуда пришла, - и сел безразлично под дерево. И тут Лиза увидела, что у него было оборудовано если можно так сказать его место под деревом. Здесь была бутылка с водой, упаковка печенья и яблоко. Всё это лежало на небольшом красном старом одеялке. Рядом лежала большая палка.

- А что ты здесь делаешь? - спросила она.

- Тебе какая разница? - грубо буркнул парень.

- Интересно, - ответила она.

- Это не интерес, а простое женское любопытство, - ответил, усмехнувшись новый знакомый и посмотрел на небо. Лиза тоже улыбнулась.

- Ну иди же откуда пришла, - сказал он, снова посмотрев на девочку.

- Та я, наверное, заблудилась, - медленно пояснила она. - Понимаешь, мы приехали с классом в поход рисовать водохранилище…

- Водохранилище там, - грубо прервал её историю парень и показал рукой в сторону, где видимо и был большой водоём.

- Я понимаю, что там, но где именно расположился мой класс, - сказала она и замолчала.

- Стоя здесь ты не узнаешь, где именно расположился твой класс, - спокойно ответил парень. - Иди и ты их найдешь!

- А если нет? - с тревогой спросила Елизавета и тут только осознала, что и вправду она ведь может их не найти. Когда она бежала от гадины она и не думала запоминать свой путь движения. Она просто в реальном смысле выражения «уносила ноги». И пусть бег занял минут пять, но всё же она виляла, сворачивала с прямого пути. А вдруг она не сможет сама найти дорогу назад… - Надо позвонить Неонилле Парфентьевне, - решительно сказала она.

- Здесь нет связи, - безразлично поведал парень. Но Лиза его не слушала и решила-таки сделать задуманное и полезла в карман безрукавки. Но телефона в нём не оказалось. Сердце её снова замерло.

- Я потеряла свой телефон, - тихо сказала она. Её стало жарко от этой информации. - Я его потеряла!

Парень посмотрел на девочку с безразличием.

- Видно, когда бежала, он где-то упал, - тихо говорила Елизавета, проверяя свои карманы снова и снова. - Что теперь делать?

- Надо искать твой телефон, - сказал парень вроде безразличным тоном, но всё же встав на ноги стал медленно прохаживаться по месту откуда как он понял выбежала Лиза.

- Позвони на мой номер, - сказала она.

- Я ж тебе сказал, здесь нет связи… Не ловит, - немного раздраженно пояснил парень, не прекращая поиски телефона.

- И что же теперь делать? - спросила Лиза, всеми силами пытаясь не заплакать. Ей не хотелось казаться слабой перед юношей. Но на душе и сердце было очень тревожно и страшно.

- Здесь его вроде нет, - громко крикнул в ответ незнакомец, отойдя от неё шагов на триста, но дойдя до обильного насаждения деревьев он развернулся и пошёл назад к своему дереву. Лиза стояла и сдерживая слёзы ждала.

- Я дошел до посадки, телефон не видел, но ты иди потихоньку к своим, и смотри внимательно под ноги, - сказал он ей и снова уселся на свое место под деревом. - Может и найдешь.

Елизавета с грустью посмотрела на посадку. Почему-то сейчас она ей показалась очень страшной, и вообще вся дорога назад ей почему-то рисовалась в её воображении очень опасной.