Золотая петля. мистический рассказ

Ярослав Кичало

Мистический рассказ Золотая петля

Мистический рассказ Золотая петля

Предисловие

Существует ли предел человеческой слепоте? Мы привыкли верить, что металлы мертвы, а камни немы, и что вещи, созданные нашими руками или купленные за наши монеты, безропотно служат нашей гордыне. Человек, погрязший в пороке, часто мнит себя хозяином судьбы, цинично заменяя истинную веру внешним блеском. Он забывает, что золото обладает коварной памятью. Металл, впитавший слёзы и кровь, втайне куёт свой собственный приговор. И когда час пробивает, неодушевлённый предмет — будь то старинный маятник или массивная золотая цепь — внезапно пробуждается, чтобы исполнить волю неба. Эта история о том, как человеческий грех обрёл физический вес и стал орудием высшего суда на шее того, кто считал себя неприкасаемым.

Часть 1 Цена веса

Санкт-Петербург в начале девяностых задыхался в тисках собственной серости. Роскошные особняки и бывшие доходные дома гнили, покрываясь копотью коммуналок, а по разбитым мостовым блуждали тени новой, хищной эпохи. Михаил по прозвищу Медведь был королём этих теней. Огромный, с тяжёлой челюстью и холодными глазами, он возглавлял группировку, державшую в страхе половину Петроградского района.

Медведь не верил в Бога. Храмы казались ему лишь пережитком прошлого, а вера — уделом слабых. Однако, у времени были свои законы. На дворе стоял 1993 год, в моду входила показная, бандитская набожность.

В тот вечер в прокуренном кабинете ресторана Медведь принимал барыгу по кличке Филин. На столе, покрытом пятнами от дорогого коньяка, лежала бархатная коробочка. В ней лежал массивный, ослепляюще жёлтый неосвящённый золотой крест на массивной цепи.

— Ну что, Мишань, чистая ручная работа, — заискивающе улыбнулся Филин, потирая руки. — Из переплавленных «обручалок» и коронок. Почти полкило чистого золота. Настоящий византийский стиль, как у Патриарха. Для человека твоего уровня — первая вещь.

Михаил взял цепь в огромную ладонь. Металл был холодным и тяжёлым. Он брезгливо ухмыльнулся, надевая шедевр ювелира на свою бычью шею.

— Какого ещё Патриарха, Филин? — глухо пробасил Медведь. — Ты мне тут проповеди не читай. Я этот крест не для молитв беру. Сейчас внешняя сила решает всё. Если на шее пусто — для «коммерсов» и братвы у тебя не будет авторитета. А с этим распятием они сразу поймут, что за мной сила. Понял? Чисто понты. Мне до церкви дела нет, а вот золото уважают все.

Сидевший в углу Колян, правая рука Медведя, сплюнул на паркет и хохотнул:

— Точно, Миха. Грехи замаливать некогда, работать надо. Завтра же к барыгам на Сытный рынок едем, долю выбивать.