Полная версия
Черный Будда
Олег Владимиров
Черный Будда
Глава
Предупреждение вместо предисловия
Я не буддолог, не «непалист», не историк, то есть вообще не специалист в той области, часть которой будет неизбежно описана. Вы столкнетесь с моими глубоко личными дилетантскими впечатлениями и, возможно, они каким-то образом исказят достоверную картину, если таковая вообще существует. Предмет интереса – мое сознание и его реакция на предложенные обстоятельства. Я ничему не учу, ничего не продаю, не пытаюсь никого ни в чем убедить. Эта книга нужна прежде всего мне самому, к тому же я попросту обещал ее написать. А если кто-то вдруг захочет ее прочесть и сочтет интересной или полезной – буду рад.
Перед прочтением настоятельно рекомендуется избавиться от ярлыков, стереотипов, установок и прочего ментального мусора. Впрочем, возможно, как раз чтение вас от них и избавит. Но это не точно.
Сборы
Жизнь летела кувырком и на бреющем – за пару лет я потерял родину, семью, работу, дом, имущество. В общем, примерно все, что составляет эту самую жизнь. Много нового узнал о людях. Из приобретений была только Лилька, которая и предложила поехать в Непал.
– Все равно ты сейчас ничем не занят. Когда еще будет такая возможность?
Похоже, она приготовилась меня уговаривать, но я удивительным образом сразу согласился. Обычно решение куда-то поехать принимаю долго, все тщательно взвешиваю, просчитываю. А тут… Жизнь, напомню, кувырком. Точек опоры нет, какое-то сплошное падение и парашют не выдали. Действительно – когда еще? Что мне терять? Когда падаешь, все равно – куда. Тем более до поездки еще пара месяцев. Это как согласиться когда-нибудь сходить в кино, в принципе, а не на конкретный фильм послезавтра. Вот я и согласился, легко и непринужденно.
Первый звоночек прозвенел, когда Лось сказал, что тоже поедет, если поеду я. Не люблю навязанной созависимости. Получается, теперь изволь ехать в любом случае. Еще серьезнее все стало после покупки билетов, естественно, невозвратных. И все равно дорогих – Непал далеко!
И ох уж мне эти групповые поездки! Летишь один или с семьей – все просто. Но когда шесть человек пытаются синхронно купить билеты из четырех точек… Подбор, стыковки, номера рейсов, я не вижу этот рейс, я не вижу время вылета, я не вижу багаж, я вообще ничего не вижу! А у меня карта не проходит! Карта, кстати, не проходила у меня.
Когда все уже с моей и божьей помощью купили билеты, а сам я подвис, решил, что не судьба лететь, судьба не лететь. Езжайте, говорю, без меня. Мне предложили заткнуться и попробовать еще раз. В интернетах что-то щелкнуло и вот я лечу в Катманду.
Теперь я был привязан к поездке основательно, но все равно не думал об этом. Было, скажем так, о чем подумать кроме Непала. И еще одна штука… Я какое-то время назад понял, что чем меньше ожиданий от поездки, тем лучше она выходит.
Полетел, помню, как-то в Будапешт – едва ли не случайно, вообще без ожиданий каких-то, просто подвернулся дешевый билет. И очень понравилось! А потом была поездка в Барселону, про которую прожужжали все уши – как там здорово, замечательно, красиво и чудесно. И что в итоге? Разочарование, поскольку ожидания изначально были выкручены на максимум.
Про Непал я вообще не думал. Будь что будет. Безработный на предпоследние деньги летит на две недели в Катманду! Изначально панк-вариант, сам бог велел забить, запить и забыть.
Но чем ближе день отъезда, тем сильнее меня начинало штырить. Примерно за неделю появилось легкое беспокойство, которое росло в геометрической прогрессии и достигло категорического нежелания куда-либо двигаться в принципе. За два дня до старта хотелось забиться под диван и не вылезать. За день начались, натурально, панические атаки: немели пальцы, бешено колотилось сердце. Какие там сборы!
Хорошо, что это состояние не было для меня откровением. Я догадывался, что нечто подобное вылезет: когда долго никуда не ездишь – а я просидел на одном месте полтора года! – меня обычно накрывает чем-то подобным. Тут вышло прямо очень интенсивно, приходилось скручивать себя в бараний рог и заставлять, шаг за шагом, делать необходимое: менять деньги, покупать что-то в дорогу, собирать чемодан, думать, как добраться до аэропорта.
Непонятно было с одеждой. Интернет говорил, что днем в конце февраля – начале марта в Катманду +20, а ночью +5. Сработала старая сибирская мудрость – одеваться капустой. Майка, на майку байка, плюс наготове легкая пуховая куртка, которую можно скатать до размера рулона салфеток и таскать в рюкзаке. Штаны удобные, ботинки-вездеходы, которые не только не подвели, но и радовали многократно за способность легко, одним движением, скидываться и этим же движением надеваться обратно. Очень практично, поскольку в Непале огромное количество мест, где нужно разуваться.
Всего нас отправилось, напомню, шестеро: три сестры буддистского исповедания, одна из них моя Лилька, я, Лось и примкнувшая к нам в последний момент Маруся.
Ну и все. Полетели.
День первый. Знакомство с Буддой
Британские ученые утверждают, что для человеческого мозга нет разницы, переживает ли он что-то в реальности или в воображении. Как выяснилось, буддисты считают примерно так же. Непал – это реальность, которую ты пропускаешь через воображение, и результат может быть самый неожиданный.
Сначала просто картинка из иллюминатора: завораживающий ряд белоснежных вершин, огромных даже на большом удалении. Потом станет ясно, что больше в таком виде их не увидишь: издалека, в редкий ясный день, откуда-нибудь с высокой точки рядом с Катманду можно что-то разглядеть. Чтобы увидеть Гималаи более-менее подробно, надо долго ехать или даже лететь, а потом еще пешком в трекинг недели на две. В наши планы это не входило. Мы уже приехали.
Приземлились, стало быть, днем. Первое впечатление – «куда я попал?». Лет на тридцать назад, не иначе. Аэропорт Катманду со стороны летного поля напоминал любой захолустный российский аэропорт начала девяностых: латаный асфальт, стертая разметка, постройки сарайно-облезлого типа, убитая техника эпохи раннего средневековья. Картина «мама, мы все украли».
Но внутри аэровокзала оказалось внезапно уютно. Прямо на входе расположилась статуя Будды, кругом – темное дерево, создающее уют хоть в сельском клубе, хоть в сауне. Мне понравилось. Еще больше мне понравилось, когда за мои сто долларов в обменнике мне дали целых 14 тысяч местных рупий, пусть и ужасно грязных, старых и рваных. Экзотика началась.
Продолжилась она на выходе из аэропорта. Кругом – куча машин и народу, пара полицейских каким-то чудом и добрым словом сохраняли стерильно чистым пространство непосредственно перед выходом. Тут мы и подвисли, стараясь понять, в какую сторону двигаться дальше.
Из неоткуда материализовался Лекс – я давно не видел таких потешных чуваков. В какой-то клетчатой пижаме, со смешным вязаным колпаком на вытянутой голове и в резиновых «кроксах» поверх носков, в которые были заправлены пижамные штаны. В сочетании с худобой и прыгающей походкой выглядело это как будто дети выпустили Санта-Клауса из заложников. Поздоровавшись, он умчался за такси, сказав нам стоять на месте. Лекса на просторах интернета выудила Маруся, он был русский прибалт-буддист и клятвенно божился помочь нам всячески, если мы у него купим экскурсию, а лучше две.
Мы стояли довольно долго, вдалеке мелькал колпак Лекса. Я успел хорошенько оглядеться, но так ничего толком и не понял. Через дорогу от аэропорта, который находится в черте города, была большая площадь, запруженная людьми и машинами, что-то вроде паркинга. Люди просто стояли рядами, висели на ограде этой «парковки» – смотрели в нашу сторону. Я почувствовал себя немножко в зоопарке, причем внутри клетки. Направо – холм и дорога, налево – дорога, прямо за «паркингом» какие-то постройки. И мы в центре, уставшие и нарядные.
Тут Лекс замахал издалека руками: двигайте, мол, сюда. Мы вместе с чемоданами двинули и со скрипом втиснулись в два таксомотора каждый размером с коробку из-под печенья. Сузуки Марути явно родом из XX века – основной ящик для перемещений по Катманду, а также наглядная иллюстрация иллюзорности категории пространства. Когда садишься – пространство исчезает, но ты в нем, тем не менее, как-то перемещаешься, из точки «А» в точку «Б». Я прикрыл уши коленками, свернувшись в калач на переднем сидении, так что пусть Лекс не обижается, если у меня не получилось помахать ему в порыве благодарности. Зато стоимость поездки была весьма обезболивающей.
Обезболивать было что: помимо физиологических трудностей обычный европеоидный хомосапиенс в первую поездку на непальском такси испытывает целый комплекс душераздирающих впечатлений. Это как американские горки в Диснейленде, только не американские, не горки, и не в Диснейленде. Ужас, набегающий через лобовое стекло, называется – местный трафик. Из-под колес дельфиньими стаями с фырканьем разлетаются мотоциклисты, автомобили всех цветов и стадий разложения идут на таран, как пираты Дейви Джонса, почуявшие кровь, на все это с неба пригоршнями сыпятся пешеходы.
Сначала мы «мчались» по довольно широкой «трассе» плотным потоком, километров 40 в час. Когда дорога сузилась, скорость драматически упала, а местные детишки принялись перегораживать проезжую часть веревкой прямо перед мордой машины. Наш водитель тормозил, платил денежку, дети с хохотом убегали. Потому что Новый Год, объяснил таксист. Еще через две веревки я уже сам протягивал купюры в окошко и даже ржал. Новый Год же, пусть и тибетский, его тоже празднуют в Непале. Не зря Лекс показался Санта-Клаусом.
Ехали минут сорок, пока вдруг впереди, над кривым асфальтом, прямо из которого посреди дороги рос телеграфный столб, на нем – улей из проводов, над разноцветными домами разной степени достроенности и обветшалости, над буйной всепобеждающей зеленью, над людьми, автомобилями и мотоциклами, над всей суетой – вырос зеленый холм Своямбу с бело-золотой ступой наверху. Я понял, что мы, пожалуй, приехали.
Но, как положено, сначала заехали не туда. И не мудрено, ведь наш гестхаус расположен в жопе, а таксисты в Катманду принципиально игнорируют навигатор. Покружив по переулкам вдоль глухих заборов, вверх-вниз, все же прибыли, расплатились и потащили чемоданы строго вверх – любимое направление в Непале. Асфальта не было, а мысль «куда я попал?» превратилась в лейтмотив, устало бьющийся изнутри об черепную коробку. Но все терзания и сомнения отступили за забором геста: внутри было почти волшебно.
Небольшой садик с плетеной мебелью, откуда открывался шикарный вид на Своямбу. Дом в четыре этажа, чистенький и уютный, с общей кухней-столовой, комнаты со всеми удобствами немного на непальский лад: душ, к примеру, льется прямо на пол, потом надо убирать воду шваброй. Уличную обувь оставляют в коридоре, что правильно: на улицах грязь, лестницу моют, а в комнате – ковролин. Истинное благолепие после приобретенных впечатлений.
Что делает человек после затяжного путешествия через половину Евразии? Правильно, выдвигается на Своямбу. Предварительно отряхнувшись и перекусив. Перед нами открылась лестница в 365 ступеней, каждая – зря прожитый день в любом году. Чем выше, тем круче ступени, но по пути есть площадки и лавки для осмысления пройденного. Вокруг целый комплекс монументов, лестниц, лесенок, парапетов, тесно переплетенных с природой и сплошь заселенных обезьянами. Макаки активно живут своей жизнью – тусуются стайками, вычесываются, бегают-прыгают, спорят, кричат, медитируют в неподвижности, уперев взгляд в вечность. Повсюду статуи Будд, местные тут же занимаются кросс-фитом, туристы прокачивают ноги и дыхалку, карабкаясь вверх… Ощущение фантасмагории, нереальности происходящего нарастало с каждой преодоленной ступенькой.
Ближе к макушке холма нас безошибочно идентифицировал в качестве белых людей, подлежащих легкому раскулачиванию, специально обученный дядечка и пригласил к будке по соседству – оплатить.
Белый человек в Непале – источник поступлений. В любое мало-мальски достопримечательное место (не считая, разумеется, храмов и монастырей) вход платный. На Своямбу цена щадящая, 400 рупий, не жалко. Тем более, что деньги идут на уборку территории. В обмен на непривычные еще купюры выдали «проходку» на веревочке: надеваешь на шею, и все сразу видят, что ты добропорядочный турист, а не хрен с горы.
Сразу за будкой, в самом конце лестницы нас настигла первая достопримечательность, перегораживающая дорогу: огромная ваджра или дордже, что одно и то же на санскрите и тибетском. Изначально оружие наподобие палицы, в буддистской традиции ваджра переквалифицировалось в ритуальный скипетр, олицетворяющий и активность, как таковую, и абсолютную нерушимую основу бытия, и силу духа и, не поверите, даже сочувствие. Все это, понятное дело, я вычитал потом в умном интернете. Устройство ваджры имеет символическое значение, ее центр – бинду, начало неделимой Вселенной, с двух сторон – схематичные цветы лотоса, символизирующие полярность сансары. Их четыре «лепестка» – четыре стороны Вселенной, а ось – священная гора Меру. Все вместе они соответствует пяти преображенным составляющим сознания и соответствующим им Буддам. Да-да, Будда не один в природе, скоро я в этом уверюсь наглядно.
Вот что еще вычитал: данную конкретную ваджру соорудил король Протап Малла в XVII веке, вряд ли лично, но, во всяком случае, дело было в его царствование. Он же постарался и профинансировал строительство самой лестницы, а еще двух индуистских храмов-клыков по бокам от ступы возвел, за что буддисты, конечно, тоже безмерно ему благодарны, но сквозь зубы.
А вот что мне было уже известно, я ж готовился: Своямбунатх или Своямбху, Своямбу – как его тут все называют – место не просто культовое, а основополагающее для буддизма Ваджраяны и центральное для мифологии всей долины Катманду. По преданию, на месте долины было озеро, посреди которого рос огромный и, без сомнения, прекрасный лотос. Настолько прекрасный, что привлек внимание товарища Манджушри лично. Мандушри, согласно Википедии, «проводник и учитель Будд прошлого, отец бодхисаттв».
Прилетев для изучения объекта, Манджушри, проникся красотой цветка, который ко всему еще и светился. Есть версия, что в лотосе находился огромный сверкающий алмаз, который до сих пор формирует основу ступы. Так или иначе, Манджушри решил, что надо сделать эту красоту общедоступной, для чего осушил озеро. Так появилась и стала заселятся долина Катманду, а на месте сияющего лотоса нынче холм Своямбунатх, что в переводе означает «самовозникший».
Легенда отсылает историю Своямбу на много кальп назад, а ученые отследили присутствие здесь ступы как минимум с V века нашей эры. Вообще, ступой считается весь холм целиком. Якобы та, первая ступа, возникновение которой относят ко временам Будды Кашьяпы, скрыта внутри холма, а на вершине проявлена лишь ее часть. Недаром и кору, традиционный обход ступы по часовой стрелке, местный народ совершает понизу, вокруг опоясанного барабанами холма.
Последний раз ступу восстанавливали более ста лет назад. Король Непала попросил о помощи в этом короля Бутана и тот прислал Ламу Шераба Дордже Ринпоче, который двенадцать лет занимался тем, чтобы мы видели то, что видим. Запомните это имя. Запомнили? Идем дальше.
Ваджра-дордже, честно говоря, не произвела на меня сразу особого впечатления. Возможно потому, что я ее лицезрел, тяжело дыша после подъема. Что не отнимает у нее объективных достоинств: размер, проработка деталей, внушительность, где-то даже величие. Красивая штука, но вот не зацепила.
А сразу за ней вырастает, собственно, ступа. Хотя кого я обманываю? Ступа «выросла» в поле зрения еще днем, издалека, на подъезде к Своямбу. И когда поднимаешься по лестнице – ее макушка всегда на виду. Но вот она прямо перед тобой. Причем настолько прямо, в упор, что разглядеть можно только детали, вся целиком она не умещается в пространстве, и есть в этом что-то символическое.
Большинство храмов в мире стоят на площадях – чтобы было место охватить их взглядом, оценить масштаб, проникнутся величием. Но бывает так, что места не хватило, сооружения замкнуты в стены или кварталы, как, например, в Праге собор святого Вита замкнут Пражским Градом, а фасад Тынского спрятан за домами на Староместской площади. Тогда задирай голову, включай воображение, но лицом к лицу лица не увидать. Здесь примерно та же история – упираешься взглядом ровно в барабаны, опоясывающие ступу. За ними белая «юбка», плавно уходящая в небо своеобразным шатром. Задрав голову, можно разглядеть квадратное навершие, где на каждой из сторон – глаза Будды с носом в виде непальской цифры «1», указывающей единственный путь к просветлению. Если присмотреться, можно обнаружить третий глаз, а ушей нету – потому что Будде неинтересно слушать молитвы в свою честь. Так мне объяснила Лилька.
Дело было к вечеру, зажглось разноцветное освещение и в его мерцании трепещущие на ветру флажки и скачущие там и сям макаки добавляли происходящему волшебной пыли. Лилька перевела мое расфокусированное внимание на встроенные в ступу ниши, прерывающие линию ритуальных барабанов. Внутри, за двойным слоем решеток, были упрятаны небольшие статуи Будд в цветных одеждах – желтых, зеленых, красных, белых, синих.
– Каждый Будда трансформирует какую-то мешающую эмоцию: гнев, привязанность, гордыню…
– Во что трансформирует?
– В свойства мудрости.
– Об этом их надо просить или они сами справляются?
– Если осознаешь свои мешающие эмоции и есть намерение от них избавиться – все проще происходит. Но они в любом случае работают.
– Слушай, а ведь Будда вроде бы один, который Гаутама.
– Это Будда, проявленный в нашем мире. Причем, только в наше, так сказать, время, в нашу эпоху. В прошлом были другие Будды, будет Будда в будущей кальпе, Майтрия. А эти Будды, как бы тебе сказать, из другого мира. У Будда-семейств, кстати, и фамилии есть…
Спустя какое-то время, примерно через полгода, я уже лучше разбирался в Буддах, ориентированных по сторонам света, определенным цветам и «ядам», с которыми они справляются. Так, Вайрочана одет в белое и работает с неведением, зеленый Амогхасиддхи растворяет зависть, красный Амитабха заведует борьбой со страстями, синий Акшобхья помогает справиться с гневом, а желтый Ратнасамбхава трансформирует гордость. А когда я вернулся на Своямбу год спустя, зафиксировал имена всех присутствующих, по порядку, по часовой стрелке от основной фигуры Будды Амитабхи и его супруги Пандары. Далее идут Тара и Амогасиддхи, Сапталочани, она же Белая Тара и Акшобья, Вайрочана в гордом одиночестве, Мамаки (Желтая) Тара с Ратнасамбхавой. Но тогда, в свой первый визит на Своямбу, я видел лишь разноцветные фигуры, спрятанные за двойными решетками.
Мы прошли вокруг ступы, народ куда-то растворился, Лилька отправилась разглядывать что-то ей интересное, а меня утащило в другую сторону: я увидел небольшой храм необычной архитектуры. Внутри в низком проеме сидел, видимо, кто-то вроде смотрителя, и улыбался. Потом я узнал, что это храм Харити, узнал ее историю, выяснил, что за храмом следят невари – представители одной из народностей Непала, которые долгое время считались здесь кем-то вроде неприкасаемых. Но именно они традиционные хранители здешних культовых буддистских мест.
Храм Харити изящен и немного зловещ – что неудивительно, когда узнаешь историю этой дамы, жравшей детей. История там вкратце такая: было у Харити множество отпрысков, сотни, кормить их было особенно нечем, вот она и крала потомство у людей для пропитания собственных чад. Все, как говорится, в дом. Люди попросили защиты у Будды Шакьямуни. Тот, недолго думая, украл одного ребенка у Харити и спрятал. Безутешная мамаша в свою очередь пришла к Будде за помощью. Тот вернул ребенка и сказал – смотри, как ты переживаешь из-за потери одного из сотен своих детей. Представь, как страдают люди, теряя единственного ребенка. Тут Харити резко изменила свои взгляды на киднеппинг и поклялась защищать детей. Теперь она благопорядочная покровительница родов, детства и прочего материнства, к ней ходят за благословением, в основном, беременные дамы и молодые мамы. Харити одинаково почитается в индуизме и буддизме, и по выходным и праздникам к этому храму вьется длинная очередь.
Я сделал несколько снимков и только потом увидел табличку с просьбой не фоткать. Человек, сидящий внутри, продолжал улыбаться. Теперь я должен задать вопрос: вас когда-нибудь било током?
Не могу точно вспомнить, в каком месте я почувствовал первое движение воздуха. Небольшой ветерок присутствовал – но это было что-то вроде вибрации. Как будто низкочастотный ток пробегал волнами, задевая и покалывая. Не возле храма Харити точно, некая белая стена где-то рядом со ступой, и стена принадлежала какому-то храму. Сейчас пытаюсь восстановить картинку, но не могу идентифицировать место. Так или иначе, в воздухе образовалось едва заметное, но физически осязаемое напряжение. В сочетании с едва уловимым специфическим запахом, смеси благовоний и чуть затхлой сладковатой… э-э-э, древности?
Меня это не застало врасплох – как-никак место намоленное, в подобных локациях у меня периодически случаются различного рода инсайты. В Праге в соборе святых Петра и Павла на Вышеграде несколько раз, с разрывом в пару лет, совершенно одинаково гладили по голове, в Киеве в соборе святого Владимира накатывало что-то очень древнее… Требуется некоторое время для осознания происходящего. В воздухе едва ли не зримо что-то зудело, какие-то слабые токи пронизывали пространство. Внятно описать сложно, но ощущения достаточно явственные, чтобы не списать их на самовнушение на фоне джет-лага.
Я принялся целенаправленно сканировать пространство в поиске источника вибраций. Потыкался возле пары храмов – не то. Интуитивно меня притянуло в угол площади, расположенной за большой ступой и окруженной небольшим огородом из относительно миниатюрных ступочек. Как сомнамбула я выбрел на черную фигуру стоящего Будды в полтора человеческих роста, выбитую в VII веке из цельного камня, о чем свидетельствовала расположенная рядом табличка. Еще табличка, крайне потертая и едва различимая, сообщала, что имя Будды – Дипанкар. Уже потом, примерившись, я понял, что фигура на самом деле была в человеческий рост, просто стояла на небольшом постаменте. Пропорциональное тело с мощным плечевым поясом, кучерявая голова, вытянутые уши, полуприкрытые глаза, полуулыбка, правая рука с раскрытой ладонью…
От каменной фигуры, сделанной удивительно искусно, шел ровный мощный поток энергии, который я ощутил всем телом. С чем бы сравнить? Представьте ветер из огромного количества мельчайших частиц, которые пронизывают насквозь и едва уловимо щекочут. Чувствуется напор и мощь и, одновременно, мягкость и легкость. Будда смотрел на меня и улыбался.
Я простоял какое-то время, пытаясь удостовериться в реальности происходящего. Кажется, даже услышал легкое жужжание этого «генератора». Мистический опыт, да? Когда вас бьет током, вы же не ссылаетесь на мистику, потому что знаете, что такое электричество. Верите в его существование – вот же оно, в телевизоре, холодильнике, лампочке, проводах. Бегут какие-то заряженные частицы, физика.
Бывает, что дело во внутренних настройках и самовнушении – люди чувствуют то, что хотят ощутить. Что-то уловили, а остальное доделывает воображение. Я попытался сбросить эти ощущения, обнулить восприятие: повертел головой, посмотрел в небо, снова перевел взгляд на Будду. Он улыбался, как показалось, чуть более насмешливо, но по-доброму – а энергия никуда не ушла, продолжала литься сквозь меня. Я отошел на несколько метров – энергия шла за мной потоком. Не электрическая, но явно имеющая свою природу и источник.