Занимательная наука на свежем воздухе

Начать с того, что уже внешний вид этих пресмыкающихся может вызвать у беспристрастного наблюдателя чувство скорее восхищения, чем отвращения. В самом деле, посмотрите, как грациозно скользит змея, спокойно и плавно двигая свое безногое туловище. Как достигает она быстроты своих движений (довольно значительной иногда), не имея ног?

Краснобрюхая водяная змея

Этот интересный, без сомнения, вопрос разрешится только тогда, когда мы посетим зоологический музей и рассмотрим скелет какой-нибудь крупной змеи. Весь скелет ее состоит из черепа, позвоночного столба и ребер, которыми снабжены все позвонки тела; и чем дольше мы будем рассматривать это грациозное создание, тем понятнее нам будут слова знаменитого английского естествоиспытателя Томаса Гексли[1]: «Скелет змеи – самый красивый анатомический препарат, какой приходится видеть». Мы не найдем здесь грудной кости, к которой у прочих позвоночных прикрепляются концы ребер, образуя с ней более или менее объемистую грудную клетку. У змеи ребра оканчиваются свободно, и этими свободными концами своих подвижных ребер она при движении опирается на землю, причем немало помогает также извивающийся позвоночный столб.

Скелет крупной змеи

Раз мы заглянули уже в зоологический музей, то воспользуемся случаем и рассмотрим также пасть змеи, что гораздо удобнее сделать на скелете, нежели на живых экземплярах безвредных и ручных змей. Возьмем в руки череп неядовитой змеи. Не странно ли, что у нее так много зубов? Ее крючковатые, обращенные назад зубы покрывают не только челюсти, но и другие кости черепа – небные, межчелюстную; кроме того, если змея имеет несчастье потерять какой-нибудь из своих многочисленных зубов, то он вскоре вырастает вновь. Неудивительно поэтому, что однажды схваченная змеей добыча даже и без действия яда не так легко ускользает из ее пасти. Как ест змея, лучше всего наблюдать на уже: эта безвредная змея вообще мало чуждается человека и скоро привыкает к неволе. Вот это пресмыкающееся заметило недалеко от себя лягушку. Тело змеи бесшумно вытягивается, пасть мгновенно раскрывается, – и несчастная жертва уже в ее острых зубах. Теперь наступает интересный момент. Необыкновенная растяжимость кожи и прежде всего слабое соединение обеих частей нижней челюсти обеспечивает то, что тело лягушки проглатывается целиком, но не без сильного напряжения со стороны змеи: глядя на это, не знаешь, кого больше жалеть – жертву ли, проглатываемую живьем, или хищника, мучающегося над своей добычей. Едва способная к движению, змея после подобного обеда беспомощно лежит на одном месте в ожидании, пока переварится принятая ею пища.

Гремучая змея

«Молниеносная» змея

Другие змеи при поимке своих жертв поступают иначе. Вот, например, черная змея, стройное создание в 4 и более фута[2] длиной, для которого, конечно, уже недостаточно лягушки. Вместо того чтобы быстрым движением схватить добычу за голову или ногу, как это делают ужи, она обвивает свое гибкое тело несколько раз вокруг жертвы. Подобным же образом поступает также и змея-гигант – знаменитый Boa constrictor, получивший по этому признаку свое видовое название.

Черная змея

Кольца туловища этого чудовища крепко сжимают пойманное животное, ломая его ребра, и жертва наконец умирает в этих железных тисках. Когда добыча не обнаруживает уже никаких признаков жизни, змея ослабляет кольца, оставляющие глубокие следы на теле несчастного животного, и тогда лишь принимается за проглатывание. Нередко случается, что зверек, внезапно увидев своего страшнейшего врага, остается в испуге без движения, – и, вероятно, этим следует объяснять общераспространенные рассказы о магическом будто бы действии взгляда блестящих змеиных глаз.

Рогатая гадюка

Истинная родина змеи – тропические страны Индии, Африки и Америки, где водятся и самые большие виды, и самые ядовитые. У нас в Европе одна из самых обыкновенных ядовитых змей – гадюка, очень опасная для детей и слабых людей; в североафриканских пустынях встречается рогатая гадюка, выделяющаяся благодаря своим роговидным выступам на голове. Но все они по ядовитости значительно уступают своим родичам под экватором: гремучей змее Южной Америки, очковой змее Индии, капской гадюке и др. Эти страшные змеи являются настоящим бичом человечества; их укус влечет неминуемую смерть, иногда даже через несколько минут; в одной Индии ежегодно умирает от укусов ядовитых змей более 20 000 человек[3].

О гремучей змее рассказывают, что она перед тем как схватить свою жертву предупреждает ее об опасности особыми звуками; но это – одна из тех басен, какими всегда окружаются известные и особенно опасные животные.

Хвост этой змеи оканчивается, как известно, подвижными, вложенными одно в другое роговыми кольцами, которые при движении хвоста производят своеобразный шум.

Ядовитый аппарат змеи

Интересно устройство ядовитого аппарата змеи. В верхней челюсти ее помещаются два крепких изогнутых зуба, снабженных внутри каналом, открывающимся отверстием на острие зуба. В верхних своих частях зубы эти находятся в соединении с мешковидными железами, содержащими ядовитую жидкость. В момент укуса вследствие давления на железы яд устремляется по канальцу в рану.

Только в последние годы были исследованы свойства змеиного яда, хотя природа его остается невыясненной по настоящее время[4]. Но теперь мы обладаем зато безвредным противоядием, ослабляющим смертоносное действие почти всех змеиных ядов.

В то время как часть ядовитых змей обладает вышеописанными пустыми зубами, у других мы находим вместо канала в зубе только пустую трубочку, через которую протекает яд из железы в рану. Что такой аппарат не менее опасен – ясно доказывает нам в высшей степени опасная очковая змея, названная так потому, что на тыльной стороне ее своеобразно расширенной шеи ясно выделяется узор, имеющий некоторое сходство с очками. Род этот имеет двух представителей – одного в Индии, другого в Африке, и оба вида уже с древнейших времен являются теми именно змеями, с которыми проделывают свои удивительные фокусы разного рода укротители змей. Хотя эти «маги» часто выламывают у своих воспитанников их опасные зубы или же заставляют их незадолго до представления кусать войлок, чтобы опорожнить их ядоотделительные железы, – все же укротители змей, к сожалению, очень редко попадающиеся в Европе, представляют довольно интересное зрелище. Все змеи, по-видимому, очень любят музыку. Это заметно и у наших ужей: когда из открытой двери доносятся до них громкие звуки веселого вальса, они оставляют свои убежища и приползают к дому, возбужденно болтая передней частью тела. Еще музыкальнее их крупные родичи, живущие под тропиками: едва только раздадутся звуки флейты, очковая змея, или «нильский червь», как ее называют в Африке, поднимается из своей плоской корзины и, строго следуя такту музыкальной мелодии, энергично качает своей маленькой головой.

Очковая змея

Каучук и его добывание

В настоящее время, когда велосипеды и автомобили стали удовлетворять не одних лишь спортсменов, но постепенно приобретают все более и более широкое и важное приложение, небезынтересно будет услыхать кое-что о добывании и обработке тех материалов, которые так облегчают езду – резины и каучука.

Добывание каучука из корней дерева

Резина и каучук, как известно, получаются из каучукового дерева. На всем земном шаре существует лишь одна, довольно незначительная полоса земли, где дерево это растет в своем естественном виде, – пояс между 33 и 42 параллелями; она охватывает, следовательно, Центральную и Южную Америку, часть Африки, обе Индии[5], острова Индийского океана и северную половину Австралии. Одно из лучших описаний каучукового дерева составлено немецким путешественником Германном График-Поппеном, жившим долгое время в Индии и подробно изучившим культуру Ficus elastica[6]. Прилагаемые рисунки представляют фотографии, снятые с этого дерева в разных местах Зондского архипелага. Разводят каучуковое дерево обыкновенно семенами, реже черенками. Семена его были привезены и в Европу и посажены в Берлинском зоологическом саду. После посадки приходится выжидать 6–7 лет, прежде чем можно пользоваться плодами своего труда. Растет каучуковое дерево очень быстро и на шестом году жизни уже имеет крону 15 метров в поперечнике. С седьмого года жизни дерева ствол начинают надрезать для получения млечного сока; надрезы эти делаются на высоте 2 метров над землей, рядом, сантиметрах в 10 один от другого. Под каждым надрезом устанавливают кружку, куда и собирается сок. Затем ниже первого кольца делают второй ряд надрезов, под ним третий и т. д. до самой земли. Добытый таким путем сок наливают в деревянные или глиняные формы, в которых его сушат на огне; из формы вынимают уже готовые пласты каучука. В некоторых местностях млечный сок оставляют высыхать просто в плоских ямах на земле. Количество собранного каучука с каждым годом увеличивается, и одно и то же дерево может доставлять каучук в течение 50–60 лет; есть даже и такие, которыми пользуются уже около 100 лет. С четвертого года жизни каучуковое дерево уже не нуждается решительно ни в каком уходе за собой и настолько велико, что в тени его густой кроны не может расти сорная трава. Едва ли нужно упоминать о том, что при современном состоянии промышленности добывание каучука принимает все более и более крупные размеры: одни велосипеды и автомобили требуют громадного количества этого вещества, да и почти всякое фабричное производство не может обойтись без него.

Фикус каучуконосный (Ficus elastica)

Уже целое столетие говорят о необходимости культивировать каучуковое дерево, но до настоящего времени предложение это так и остается неосуществленным. С одной стороны, спрос на каучук увеличивается чуть ли не с каждым днем; с другой – количество его беспрестанно уменьшается, так как, добывая каучук из девственных лесов, нисколько не заботятся о его разведении и предоставляют восполнение убытков самой природе; неудивительно поэтому, что цены на этот материал так поднялись в последние годы и обещают в будущем еще выше подняться. Только в самое последнее время, когда опасность полного исчезновения этого столь полезного дерева становится все ближе, начали заботиться об его рациональной культуре. Килограмм (2,4 фунта[7]) чистого каучука стоит на наши деньги 3–4 рубля, в то время как при правильном разведении каучукового дерева он мог бы стоить всего 11/2–2 рубля.

Молодые каучуковые деревья на Суматре

В последние годы в Америке делались попытки заменить каучук особым химически приготовленным веществом, обладающим многими качествами каучука. Однако, несмотря на множество достоинств, этот искусственный каучук все же не может заменить естественного, да и стоит-то он почти столько же, а между тем потребность в более дешевом материале, хотя бы отчасти напоминающем по своим качествам естественный каучук, становится все настоятельнее, и пора подумать о каком-нибудь выходе из этого затруднительного положения[8].

Органы зрения в глубине океана

Животные, обитающие в глубине морей, т. е. под давлением нескольких сот атмосфер, куда лучи Солнца никогда не проникают и где температура немногим выше 0 °C, естественно, находятся в совершенно особых, своеобразных условиях, оттого они и поражают нас своею формой, которая кажется нам фантастическою, хотя, подобно фауне земной поверхности, фауна морских глубин также вполне приспособлена к условиям своей жизни. Кроме того, эти условия изменились весьма незначительно даже со времени самых отдаленных геологических эпох. А потому неудивительно, если мы находим живущими в глубине морей некоторые виды, которые привыкли считать уже давно исчезнувшими.

Эриониды – род ракообразных, напоминающих собою омаров. Они встречаются в ископаемом виде в морских пластах в Золенгофене и живут в настоящее время в самых больших глубинах морей. Их глаза совершенно атрофировались, а некоторые виды совершенно утратили даже глазные впадины. Но взамен этого тело их покрылось целым лесом волосков, служащих щупальцами. Так, например, экспедиция «Вальдивии»[9] выловила из глубины Атлантического океана, а также Индийского океана ракушковых Halocypris длиною в один сантиметр, совершенно слепых. Есть также и рыбы, не имеющие глаз: они живут на дне морском и наверх никогда не выплывают, те же, что держатся выше, имеют прекрасно развитые зрительные органы. Но и у животных, пребывающих на большой глубине, атрофия глаз скорее явление исключительное, чем обязательное; в большинстве случаев эти органы сохранились и даже приняли очень большие размеры. В некоторых случаях глаз утратил свою сферическую форму и принял цилиндрическую или коническую. Такого рода любопытное явление наблюдалось у головоногих, добытых «Вальдивией» немного южнее мыса Доброй Надежды. Та же экспедиция открыла и известное количество рыб, у которых наблюдалась предрасположенность к такого же рода перерождению зрительных органов. Одна из этих рыб, изображенная у нас на рисунке, не может быть причислена ни к одному из известных отрядов; она была выужена из Индийского океана.

Органы зрения в глубине океана.

1. Рыба из Гвинейского залива. 2. Головоногий моллюск с мыса Доброй Надежды. 3. Дератида

У некоторых рыб эти цилиндрические глаза обращены уже не вперед, а вверх; есть также молодые рыбы, которые носят свои глаза на очень длинных стебельках, а у некоторых видов скопелид имеется на верхушке черепа орган, прикрытый роговидным прозрачным покровом, и этот орган есть не что иное, как третий прекрасно функционирующий глаз.

Эта сложность зрительных органов доказывает, что и на самых больших глубинах океанов и морей есть свет. Последний получается от бесчисленных фосфоресцирующих животных. Простейшие животные, гидроиды, черви, ракообразные и рыбы распространяют среди мрака большой глубины океанов лучи света, которые служат им как путевыми огнями, так и для приманки добычи. Эти светящиеся лучи происходят то от фосфоресцирующих выделений, делающих все тело животного светящимся, то издаются строго определенными органами. Вот, например, осьминог, пойманный в Антарктическом океане[10] на глубине полутора тысяч метров (см. рис.), с которого был сделан фотографический снимок тотчас же после его поимки, тут же, на палубе «Вальдивии», когда его светящиеся органы еще светились. Таковых органов у него оказалось 24; одни из них образуют венчик вокруг глаз, другие же расположены на брюшной поверхности и на щупальцах. Свет их переходит из ярко-огненно-красного к чисто белому. Каждый из этих органов представляет собою небольшую плюску[11], покрытую черным пигментом и накрытую прозрачною оболочкой.

Осьминог со светящимися органами

Между рыбами, цератиды имеют на конце длинного стебля, или стержня, светящийся орган; тот экземпляр, что изображен на нашем рисунке, был пойман экипажем «Вальдивии» на глубине полутора тысяч метров вблизи Дар-эс-Салама. Педикулы, род плоских рыб, живущих в иле и тине морского дна, имеют на рыльце особого рода двулопастный сидячий, а иногда и стебельчатый орган, который, по всей вероятности, служит так же, как у цератид, светящимся органом.

Из всего вышесказанного видно, что на глубине морей нет недостатка в освещении и, следовательно, в применении зрительных органов их обитателей. Некоторые виды рыб, как, например, мегалофаринксы (Megalopharynx), имеют громадные рты и маленькие глаза, тогда как другие виды, отличающиеся маленькими ртами, обладают чрезвычайно большими глазами, так как им необходимо лучше видеть добычу, чтобы изловить ее своим маленьким ртом. У третьих чрезвычайно развиты щупальца, заменяющие недостаточность зрения. Так, например, есть креветки глубоких морей (с глубины 2000 метров) длиною в 28 сантиметров, со щупальцами в 1,5 метра длиною. У других лапки служат одновременно и щупальцами. У некоторых рыб нижняя челюсть снабжена длинной бородой, тогда как плавники превратились в тончайшие щупальца.

Словом, все эти обитатели дна морского и морских глубин как нельзя лучше приспособлены ко всем условиям их жизни, и по всему видно, что и здесь всем руководила предвечная мудрость природы, которая проявляется во всех ее творениях на поверхности земного шара.

Тайны приручения и дрессировки животных

Следы приручения и дрессировки животных встречаются уже в самых отдаленных глубинах седого прошлого человечества.

Доисторический человек, по-видимому, ясно сознавал то великое культурное значение, какое имеет власть его над этими еще недавними врагами: это видно по находимым в разных местах изваяниям и барельефам, изображающим богиню-женщину, сидящую верхом на льве или держащую в руках упряжь пантеры; таковы, например, изображения малоазийской богини Цибелы и др. Приручение некоторых пород животных, быть может, столь же древне, как и сам человек; вся цивилизация в известной степени, а скотоводство и земледелие всецело обязаны своим развитием тому, что наши отдаленные предки каменного века разрешили задачу укрощения диких животных, с которыми до того вели ожесточенную борьбу, и превратили их в верных и полезных слуг. Какое животное должно считаться домашним по преимуществу – сказать трудно, потому что в разных странах в разное время приручали совершенно различных животных. Ручной слон неоценим в Ост-Индии, в Персии же наших охотничьих собак с успехом заменяют дрессированные пантеры; вообще трудно даже предвидеть, какие разнообразные роды животных способны по укрощении сделаться полезными помощниками человеку. Не для одной лишь забавы посетителей цирка тратятся силы и труд дрессировки зверей; это искусство имеет более высокое значение, служа целям культуры и освещая многие загадочные стороны душевной жизни животных.

В настоящее время искусство дрессировки животных стоит на значительно более высокой ступени, чем оно находилось еще несколько десятков лет тому назад. Те удивительные результаты дрессировки, добиться которых прежде считалось невозможным, теперь вполне достигнуты – и, главное, достигнуты средствами, считавшимися в те времена совершенно непригодными. В прежние годы укрощение животных производилось грубым, насильственным образом; покорность зверей являлась следствием безграничного страха, который бедные, замученные животные испытывали перед своими палачами; теперь же при дрессировке принимают главным образом в расчет умственные и душевные качества укрощаемых животных, интеллектуальные способности которых вообще гораздо выше, чем предполагалось ранее, и которые, раз поняв ясно, что от них требуется, обыкновенно охотно исполняют это.

Профессор Парижской Сорбонны Hachett-Souplet в своих многочисленных трудах, посвященных дрессировке животных, хотя и признает влияние интеллектуальных способностей в дрессированных собаках, лошадях и других домашних животных, но совершенно отрицает участие разума в поведении укрощенных диких зверей – львов, тигров, леопардов, гиен, медведей и т. п.: здесь все, по-видимому, вполне разумные поступки суть не более как кажущиеся явления. Однако, глубже вникая в искусство и механизм дрессировки, как ее производят знаменитые владельцы зверинцев и цирков, например, всемирно известный Хагенбек[12] в Гамбурге или наш Дуров[13], мы придем к заключению, что вышеупомянутый ученый черпал свои сведения у какого-нибудь укротителя старой школы, когда искусство укрощения состояло в употреблении острых стальных прутьев и раскаленного железа.

Правда, укрощение и дальнейшая дрессировка крупных хищных зверей еще и в настоящее время не обходится без наказаний, которыми укротитель доказывает животному свою власть, и без оружия, необходимого для того, чтобы в крайнем случае быть всегда готовым защитить свою жизнь.

Но насильственные и побудительные средства редко приходится приводить в исполнение; в большинстве случаев меры эти даже совершенно бесполезны.

Так, например, совместное мирное присутствие в одной клетке таких животных, которые на воле враждебно относятся друг к другу – львов и тигров с собаками и кошками – никогда не может быть достигнуто насильственными мерами, а исключительно лишь ласковым обхождением.

Такой способ укрощения животных, без угроз и жестоких наказаний, применили даже к таким диким зверям, как тигры, белые медведи и др. На них действуют ласковым уговариванием, поощряют лакомыми кусочками, а кнут употребляют лишь изредка и то для того лишь, чтобы напоминать воспитаннику, что над ним господствует могучая, непреодолимая воля. Большая часть укротителей предпочитает начинать дрессировку возможно раньше и преимущественно выбирает для этой цели тех животных, которые родились уже в неволе; такие животные еще до дрессировки более или менее привыкают к человеку, особенно при заботливом уходе, и являются поэтому самыми милыми и послушными учениками. Впрочем, никогда не следует забывать, что многие животные, очень ручные в молодости, иногда резко изменяют свой характер в зрелом возрасте, становясь опасными даже для своего учителя.

Укротители старой школы, напротив, предпочитают иметь учениками совершенно диких, незнакомых с человеческой заботливостью животных, которым и приходится страдать у них от жестокого обхождения и беспощадных ударов.

В одном только вполне сходятся обе школы: для дрессировки безусловно непригодны животные, родившиеся в неволе, имевшие частое сношение со всевозможными людьми, которые обыкновенно всячески избаловывают их ласками, а затем ожесточают, злобно дразня; так бывает, например, с молодыми детенышами животных в зоологических садах и зверинцах: каждый посетитель забавляется с ними по-своему, ласкает, дразнит и этим делает их совершенно непригодными для дрессировки.

В дальнейшем изложении мы будем иметь в виду лишь новую систему дрессировки. Ход обучения вполне систематический: начиная с простых, несложных приемов, постепенно переходят все к более и более сложным упражнениям. Большим подспорьем воспитателю служат в подобных случаях уже обученные ручные животные, от которых дрессируемые гораздо скорее и легче перенимают все то, чему их желают обучить. Тем не менее, искусство дрессировки – вещь далеко не столь простая, как это может показаться, так как требует невероятного терпения и продолжительного изучения не только повадок различных видов животных, но и индивидуального характера каждой отдельной особи. У кого нет этого – тот лучше пусть и не принимается за дрессировку, хотя бы даже и охотничьей собаки.

Многочисленные несчастные случаи с укротителями животных, о которых так часто приходится читать в последнее время в газетах, объясняются тем, что за дрессировку животных берутся люди, мало или вовсе не подготовленные к такого рода деятельности. Недостаточно иметь внушительную фигуру, чтобы успешно выступать в качестве укротителя львов – необходимо обладать еще и железными нервами, невозмутимой твердостью духа, хладнокровием и решительностью характера, чтобы иметь право надеяться на полный успех. Кроме того, необходима и любовь к такого рода занятиям и непрерывная усердная работа с обученными уже животными. Хотя в настоящее время дрессированные львы и тигры продаются чуть ли не на рынках наравне со всяким другим товаром – все же не следует думать, что можно наслаждаться их фокусами без ежедневного упражнения. Любопытно отметить еще то обстоятельство, что представления с дрессированными зверями были бы гораздо легче исполнимы, если бы возможно было обойтись без рассчитанной на эффект сценической обстановки: животные приходят в необычайное волнение, будучи окружены огромной залой, наполненной людьми, ослеплены ярким освещением и оглушены громом музыки; безотчетный страх и смущение, нападающие на них, служат значительным препятствием, которое приходится с трудом преодолевать даже самым искусным укротителям.