Власть отчаяния

– Прошу в столовую, ваше высочество, завтрак готов.

Интересно, а сам маркиз когда-нибудь спит? Или нет? Говорят, у стариков частенько случается бессонница. Иначе как объяснить, что каждое утро он будит несчастного наследника вот так, в шесть утра, и всегда при полном параде, хоть бы раз на его камзоле не то что пятнышко, лишнюю складку увидать.

В маленькой столовой, специально отведенной для принца, никого. Как всегда. Пока его высочество не изволит подойти к двери. Но стоит переступить порог, как сразу же чинно даже не входят – вступают аж пятеро юных слуг, ровесников кстати. В белоснежных, идеально отутюженных костюмчиках и таких же белых поварских колпаках. В руках – столовые приборы, тарелки, чашки. Все это мгновенно устанавливается и расставляется на покрытом белоснежной скатертью столе перед единственным стулом. Тем самым, на котором и должна разместиться благородная попа.

Оп-па! А ведь один из поварят – тот самый, чья речь о лености и беззаботной жизни принцев вспомнилась вот только что.

Анри мысленно усмехнулся. Все правильно, парень, ты сказал. В этой столовой ты видишь, как слуги ставят посуду, накладывают еду в тарелки, наливают морс в стакан и чай в чашку. Так что принцу остается только есть и пить. Но ты не знаешь, что еда и приборы каждый раз разные, а сидящий рядом де Фронсак не просто трапезничает за компанию, а внимательно следит, чтобы, не приведи господи, наследник престола не перепутал, в какой именно момент и какую именно ложку или вилку следует взять, чтобы пользовался ими легко и непринужденно, но в строгом соответствии с кем-то когда-то придуманным этикетом. А за каждую ошибку последует наказание, которого ты, парень, тоже не увидишь. Лишних пару кругов бегом по прекрасному и уже ненавистному королевскому парку. Независимо от погоды. Дождь, снег или палящее солнце не смеют отменить решение маркиза.

Так. Все съедено и выпито. Теперь следует встать с совершенно равнодушным видом и, нарочито не замечая слуг, выйти в предусмотрительно распахнутую дверь. Не закрывая ее! Это тоже обязанность прислуги. Неудивительно, что поваренок, мечтая о безделии, хочет быть принцем.

Итак, время? Без пяти минут семь. В класс, к учебе, к новым знаниям! Демон бы их всех побрал. Сегодня первым уроком… математика. Спаситель, помоги и помилуй!

* * *

Учебный класс его высочества – это роскошь, уют и комфорт, все, что, собственно, и требуется для усвоения будущим королем сакральных знаний, жизненно необходимых при управлении страной.

Наверняка именно так думают подданные, в числе которых, несомненно, и тот самый поваренок. Думают, завидуют и мечтают оказаться на его месте.

Принц тоже мечтает. Вырваться из этого тесного и холодного класса. Папенька, изволите видеть, сам придумал, или подсказал ему какой-то скрытый недруг, что тепло и удобство дурно влияют на постижение всяческих наук. Потому в классе правят холод и аскетизм: черная доска, голые стены, выкрашенные в скучный голубой цвет, иногда украшаемые картами и какими иными учебными пособиями. И холод, от которого лишь немного спасает толстый, вязанный из нежнейшей шерсти горных овец свитер.

– Ваше высочество, не отвлекайтесь, берите пример с ваших товарищей.

И тут же профессор Буше что-то записывает в лежащий на учительском столе журнал. Этого еще не хватало! Значит, вечером придется объяснять батюшке, почему это его благородный наследник позволил себе быть невнимательным на уроке.

Однако надо срочно продемонстрировать предельное внимание! Выпрямить спину, поджать губы, сдвинуть брови и упереться взглядом в эту чертову доску. Что на ней? Треугольник этот… как его… ах да, прямоугольный.

«а2 + в2 =»

– Так о чем я говорил? Что следует написать?

Вот ведь жизнь! Старый эллин давно под землю провалился, а штаны свои потомкам оставил, не иначе как в насмешку.

Демон, надо ж было задуматься на уроке этого гения Буше. Простолюдина, когда-то сподобившегося вывести какие-то формулы, смысла которых до сих пор никто не понимает, за что и был пожалован дворянством, научными регалиями и правом обучать наследника престола. Чем и пользуется с наслаждением маньяка.

Но раз не наследственный дворянин, то и магии ученика не увидит!

Мысленно произнести заклинание, за спиной пара пассов руками… и к учительскому столу потянулась тонкая голубая нить. Еще немного вперед, изогнуть…

– Ай!!!

Буше вздрогнул и уронил на пол четки, с которыми, кажется, никогда не расставался. Неспешно наклонился, поднял их осторожно, едва касаясь, словно раскаленный уголек, положил в карман. Неожиданно для пожилого человека ловко и быстро, но времени хватило, чтобы волшебная нить зависла над раскрытой страницей учебника.

Прочитано! Можно отвечать.

– Сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы. Надо написать «це квадрат».

Что, съел?

Но почему упали четки? Какая, впрочем, разница!

Анри позволил себе улыбнуться. Напрасно. Господин Буше мстителен, и подобного высокомерия даже принцу не прощает.

– Что же, неплохо. А если треугольник равнобедренный?

Ну, это уж и совсем просто – рука уверенно прямо в воздухе написала формулу огненными буквами.

– А если это куб? Диагональ куба чему будет равна? И не надо ничего рисовать! Просто напишите ответ.

Очень захотелось ответить устно. Жаль не хватило нужных слов, не учили им принца. Хотя… как-то пришлось услышать слова придворного плотника, уронившего на ногу молоток. Да, здесь они как раз к месту. Но мысленно! Правильно повторил? Кажется. Полегчало? Несомненно.

– Итак…

После ответа шел на свое место, делая вид, что не замечает удивленных взглядов товарищей. Так-то они ребята хорошие. Отобранные кем-то из доверенных людей батюшки, из самых уважаемых семей королевства. Умны, так что нередко отвечают на уроках лучше него. Крепкие и ловкие, частенько опережающие главного ученика и в вольтижировке, и, что самое обидное, в фехтовании.

С ними интересно болтать в редкие минуты отдыха между уроками и играть в свободное время, которого тоже, увы, не много. В будущем именно им предстоит стать опорой трона, но это когда еще будет! А пока они обычные мальчишки. И сегодня Анри их чем-то удивил. Приятно. Но понять бы еще чем.

Буше вновь взял перо и что-то написал в классном журнале. Интересно, что же? От учеников журнал закрыт заклятьем, пробить которое пока ни у кого не получилось. Ученикам его не показывают, стерегут как великую тайну.

* * *

Примерно через час король, сразу после того как из кабинета вышел очередной посетитель, прикрыл глаза. Чтобы поинтересоваться делами сына, ему не требовалось никого вызывать. Простенькое заклинание связало его с тем самым таинственным журналом.

«Сегодня А. был невнимателен, повторить сказанное учителем смог, лишь воспользовавшись магией, о чем просигнализировал предоставленный мне амулет. В то же время в очередной раз показал несомненные способности как к практическому использованию новых знаний, так и к пространственному мышлению. Учитывая сложившуюся ситуацию, полагаю возможным приступить к занятиям по ММ».

* * *

Обед проходил уже в большой столовой, вместе с родителями. Здесь, по мнению Анри, было в пять раз больше помпезности и в бог знает сколько раз больше проблем. И присмотр, к сожалению, строже. На порядок, как говорит Буше.

Король Эдмонд VII и королева Анна сидят во главе длиннющего стола. Папа – справа, мама – слева. А место принца – напротив, так что приходится быть очень внимательным, чтобы слышать родителей. Или рассматривать – они умудряются делать замечания вовсе без слов. И безо всякой магии, между прочим.

Вот отец нахмурился, а мама поджала губы. Чуть-чуть, едва заметно, но этого хватило. Что не так? Что?! Ах да, подали рыбу, а он взял нож для мяса. Прокол, однако, ошибочка. Исправился… все? Уф-ф, да, оба улыбаются, как и прежде.

– Анри, у меня для вас новость. – На «ты» король обращается к сыну только с глазу на глаз. – Отныне заниматься с вами магией я буду лично. Ежедневно и по два часа. И в два раза больше у вас станет математики, причем часть уроков профессор Буше будет давать только вам одному.

Юпи!!! Два часа в день! С папой!! И плевать на зануду Буше, наверняка успевшего наябедничать.

То ли улыбка была слишком широка, то ли непозволительно ярко заблестели мальчишеские глаза, но король и королева вновь нахмурились. В этот раз – бесполезно, потому что скрыть собственные улыбки у родителей тоже не получилось.

– Кхе-кхе, вы закончили, Анри? Тогда через… – Король взглянул на часы. – Да, через полчаса жду вас в своем кабинете. Отдохните хорошенько, сегодня будет трудный урок.

Два часа! В кабинете, где решаются главные вопросы управления страной! С папой! Что еще нужно для счастья?!

Глава 3

У дверей королевского кабинета стояли четверо охранников – гвардейцев, набранных из лучших бойцов альпийских предгорий. Высоченные и здоровенные, одиннадцатилетнему мальчику они казались былинными исполинами. Увидев подходящего принца, вытянулись и взяли на караул ружья с примкнутыми, до зеркального блеска надраенными штыками. Старший, капитан с пышными усами, чуть заметно кивнул, показывая, что проход хозяином кабинета разрешен.

Анри не решился распахивать дверь настежь, лишь приоткрыл, чтобы только-только можно было просочиться.

Эдмонд VII сидел за столом, читал какую-то книгу. Увидев вошедшего сына, закрыл ее и отложил в сторону.

«Уравнения математической магии». Автор – проф. Буше. Тот самый? Принц едва не присвистнул. Ого! Оказывается, и такое бывает, а на уроках математики он не впустую протирает штаны, играясь с непонятными, оторванными от жизни символами и формулами. Но королю-то это зачем?

– Интересно? – спросил отец, заметив удивленный взгляд.

– Не очень. – Сын пожал плечами и заученно, словно отвечал учителю на уроке, продолжил: – Профессор Рикетти говорит, что магия – искусство, она не подчиняется скучным формальным законам, а все новомодные теории служат лишь оправданием больших зарплат, получаемых высоколобой чернью, заполонившей наши университеты. Ведь сами они ни одного заклинания не способны сотворить.

Король улыбнулся и указал на стоящий рядом стул, высоковатый для сына.

– Присаживайся. И, пожалуй, вначале поговорим именно об этой книге. Не бойся! – воскликнул он, заметив испуганный взгляд, – Учиться по ней мы в ближайшее время не будем, сперва тебе потребуется освоить другие науки. Итак, эта книга по большому счету о том, что отличает королей Галлии от прочих магов и о чем знают очень и очень немногие. Так вот, после обряда коронации у галлийского короля появляется, помимо прочего, способность видеть ауры магов и конструкты.

Анри взобрался на стул и, болтая ногами, кивнул все же с самым серьезным видом.

– Об аурах Рикетти рассказывал, что их могут видеть маги Востока. Но про кон… в общем, про то, что рождает магию… я как-то слышал от Буше, но ничего не понял. Я вижу, как после заклинания рождается магия, исходящая именно от самого мага, я вижу результат. И ничего более, а я ведь твой сын, значит, должен видеть то же, что и ты. Смотри!

И лежащее перед отцом гусиное перо поднялось в воздух, покружилось и зависло в воздухе.

– Вот я, вот объект, и я вижу мною посланное к нему заклятье как желтую тонкую линию. Могу поднять перо выше. – Оно и впрямь поднялось. – Могу опустить или вовсе положить на стол. – Перо легло около отцовской руки. – Но пока я его контролирую, существует и нить заклинания.

Король покачал головой.

– Не совсем так. На самом деле маг своими заклинаниями создает магические конструкты, в которых, собственно, и рождается волшебство. Из всех известных мне людей конструкты видят трое. Я и тунисский паша. Те, кто прошли обряды магической коронации. В нашем мире есть только два магических артефакта, дающие правителям такую возможность. Это некий кристалл, хранящийся во дворце тунисского паши, и волшебное Зеркало, спрятанное в подвале замка Ла Гер в Шампани.

– О кристалле Риккети рассказывал, что это опора власти тунисских пашей, он дает им абсолютную власть, но лишь на территории Туниса. Но о Зеркале я слышу впервые.

– Никто не знает, что оно такое и кто его создал. Известно лишь, что через него можно попасть в другой мир. В нем нет магии, но и без нее живущие там люди умудрились создать много такого, что нам и не снилось. Например, страшное оружие, которое никогда и ни при каких обстоятельствах не должно попасть в наш мир. Поэтому сейчас Зеркало закрыто, за надежностью наложенной на него печати следят те, кого мы называем хранителями.

– А кто третий? Ты сказал, что конструкты видят трое…

– Барон де Безье, – перебил сына король. – Один из троих хранителей.

«Вот это да! Кажется, мир устроен несколько по-другому, не так, как учили умные и важные учителя. Но почему? Почему обо всем этом отец рассказывает только сейчас? Я был молод и глуп? А сегодня вырос и поумнел?»

– Такого хранителя нет! Их четверо, и я знаю всех, мне Рикетти рассказывал. Они защищают вовсе не какое-то зеркало, а поддерживают Заклятье защиты, обеспечивающее твою безопасность. Любой, кто попытается тебя убить, умрет, это всем известно!

Король наконец-то опустил взгляд, посмотрел, как неподобающе болтает ногами его наследник. Вновь улыбнулся.

– Неудобно? Пересядь куда хочешь и слушай очень внимательно. Именно с этого мы начинаем первый урок.

Анри бросил озорной взгляд на трон… нет, и там тоже будет слишком высоко. И уселся прямо на пол. А что, было же сказано «куда хочешь». Но на всякий случай спросил:

– Так можно?

– Можно. Слушай.

Ничего подобного раньше принц даже предположить не мог.

Оказывается, более полутора веков назад некая гениальная девица умудрилась-таки снять печать с волшебного Зеркала, пробить заклятье Запрета, у которого защита короля – лишь одно из свойств, и провести в Галлию людей из другого мира. По мере того как пришельцы все чаще проходили через Зеркало, заклятье слабело. Его, слава Спасителю, смогли восстановить другие люди, ставшие с того момента истинными хранителями, ибо заклятье подчиняется лишь прямым потомкам тех, кто в последний раз брал его под контроль.

– Их трое: барон де Безье, шевалье де Савьер и граф де Ла Гер, единственный, о ком известно всем. И крепко запомни: те, другие, признанные официально, они лишь играют порученные роли.

– А… – В голове Анри родилась сотня… нет, тысяча вопросов. Но король прервал разговор, просто подняв раскрытую ладонь.

– Мы отвлеклись, сын, об этом у нас еще будет время поговорить подробнее. Сейчас следует продолжить урок. Но не здесь. Идем.

Он поднялся, взял в руки книгу Буше и направился к выходу. Анри вскочил по-мальчишески легко и едва не вприпрыжку бросился вслед. Только у двери вспомнил наставления умных педагогов, вечно упрекающих его высочество в легкомысленном поведении, и перешел на подобающий будущему монарху неторопливый шаг. Так что мимо гвардейцев степенно прошли отец и сын, полные должного величия.

Главный коридор, как обычно, заполнен важными дамами и господами, ожидающими высочайшей аудиенции. Оживленно болтающими ни о чем, заботящимися главным образом о том, чтобы случайно не проболтаться прочим посетителям об истинной цели своего визита. Незачем другим знать, что очередной орден или даже милостивая улыбка короля не были выстраданы потом и кровью, а банально выпрошены именно здесь.

Эдмонд VII щедр и мягок? Это, конечно, всем известно, но уж вот тот конкретный вельможа свою награду несомненно заслужил. Именно так должны думать окружающие.

Анри привык к этим людям, примерно как к шуму парижских улиц, знакомому с раннего детства. Кажется, последнее время на лицах посетителей стало меньше улыбок, ну так что ж, в конце концов, какое ему дело до взрослых проблем, особенно когда папа рядом. Но куда они идут?

Переходят из одного коридора в другой, по каким-то лестницам то поднимаются вверх, чуть ли не до чердака, то спускаются едва не в подвалы. Другой давно бы заблудился. Но, конечно, не он, рожденный в этом дворце, исходивший его вдоль и поперек.

Как, наверное, и папа в свое время. Потому что идет уверенно, ни разу ни на мгновение нигде не задержался.

Нет, все же остановился у какого-то неуместно старого, потрепанного и даже битого молью гобелена. С рыцарем, пронзающим мечом дикого вепря. Кажется, потому что голова зверюги закрашена чем-то грязно-бурым.

Раньше это чудо видеть не приходилось? Какой там, еще недавно его здесь и не было, точно. Зря, что ли, получено столько упреков от матушки, вечно недовольной пылью на его сюртуке, собранной в самых укромных дворцовых закоулках.

Король отодвинул край гобелена. Коридор. Темный, извилистый и узкий. Впрочем, недостаточно темный, чтобы пришлось идти по нему на ощупь, освещенный все же редкими магическими светильниками. Досадно, однако, как можно было такое пропустить. Позже надо будет исследовать здесь все потщательнее, а пока вперед! И Анри шмыгнул под гобелен за отцом.

Тот прошел по коридору, закончившемуся глухой стеной, приложил к ней руки, замер. Вот это да! В тусклом свете кладка стены, казавшаяся такой прочной, пришла в движение, кирпичи невероятно повернулись и… разошлись в стороны, открыв вход в ярко освещенную комнату.

Но как? Откуда? Эта часть дворца исхожена, избегана, а пару раз и исползана вдоль и поперек. Это когда с одноклассниками в краснокожих дикарей играли. Нет здесь этой комнаты! Стены есть, но за ними просто другие комнаты, не эта. Здесь же… точно, как раз спальня гофмейстера расположена. Он что, на полу спит? Без окон и с дверью, спрятанной под ветхим гобеленом? Да что там, Анри точно знает, куда выходят и дверь, и окно, которое сам же два года назад и умудрился расколотить, неудачно отбив мяч.

Или удачно? Противный старикашка этот гофмейстер. Ох и досталось тогда на орехи от мамы, ох и скандал был!

Но тогда…

– Где мы?

– Не знаю. Математики бурчат что-то невнятное о другом измерении, но толком объяснить не могут. А маги и вовсе отмахиваются, мол, магия от бога и нам, смертным, не дано постичь его тайн. Хотя пользоваться можем. Иногда, как сейчас, например.

Прекрасное объяснение, спасибо, теперь все на свои места встало.

Анри, привыкнув к яркому свету магических светильников, огляделся.

Комната квадратная, большая, от стены до стены шагов пятнадцать. Его шагов. Потолки высокие, почти в три его роста. Стены сложены из простых кирпичей. На одной из них – книжные полки.

О, господи! Принц отшатнулся, врезавшись спиной в отца.

– Так-так, кажется, у меня новый гость. Наследник, насколько я понимаю?

Прямо перед ним буквально соткался из воздуха седовласый старик с лицом, изуродованным отвратительным шрамом. Одет в простецкие синие, протертые спереди штаны на широком ремне и свободную клетчатую рубашку. На ногах – шнурованная обувь непонятного кроя из мягкой кожи.

– В-вы кто? – Правила этикета мигом вылетели из мальчишеской головы, Анри хватило духу только на этот вопрос.

Старик улыбнулся, отчего его лицо буквально перекосило, и посмотрел на короля.

– Как стабилен мир, в нем ничего не меняется. Уже скоро полторы сотни лет, как каждое мое знакомство начинается с этой фразы. Ты помнишь, Эд?

И, не дожидаясь ответа, перевел взгляд на нового гостя.

– Я не кто, а что, молодой человек.

С ума сойти! Короля Галлии называют Эдом, как какого-нибудь оборванца. А тот… ну да, спокоен и даже, кажется, улыбается.

– Когда-то ваш прапрадед не захотел расставаться с одним из своих советников и даже пожелал, чтобы тот помогал править его потомкам.

– Виконт скромничает, Анри, – перебил старика отец. – Он был не столько советником, сколько другом. Поверь, у королей бывают преданные слуги, иногда даже в достаточном количестве, но почти никогда не бывает друзей.

«Виконт» погрозил королю пальцем, как ребенку.

– Не перебивай старших, Эд. Итак, юноша, много-много лет назад с памяти некоего виконта де Камбре барона де Безье была снята копия, коей я, собственно, и являюсь. Тогда же король и виконт создали эту комнату, а меня сделали ее смотрителем. Ну, это они так назвали, лично мне больше нравится слово «призрак», как-то оно и звучит загадочнее, и ближе к моей сущности. Отныне, надеюсь, ты будешь заходить сюда почаще. Призраки, конечно, не скучают, но гостям я всегда рад. Как тебе мои апартаменты?

«Не тронный зал», – подумал Анри. Но ничего не сказал, чтобы не обидеть хозяина. Однако тот все понял по лицу мальчика.

– А если так?

Простая одежда де Камбре мгновенно превратилась в изысканный темно-синий костюм, точно соответствующий последней парижской моде, а кирпич стен сменился на белоснежную штукатурку, украшенную позолоченной лепниной. Полки – на шкафы из резного красного дерева, дощатый пол – на янтарный паркет.

– Веселее? Вижу, что веселее, но оставим, как было. – Роскошь исчезла, вернулся кирпич и доски. – Поверь, так будет лучше, проверено на твоих же предках. Еще вопросы есть?

– А можно посмотреть книги? – Не то чтобы Анри всегда был столь щепетилен, но почему-то здесь озорничать не хотелось совершенно.

– Конечно. Бери, читай, если поймешь.

Так что на полках? Подборки журнала «Основание» – главного журнала Магической академии, полвека назад преобразованной в Академию наук, к большому неудовольствию господина Рикетти. Не все выпуски почему-то. Интересно, кто и как их отбирал.

Книги. Известные, Рикетти зубами скрипит, когда о них слышит. «Размышления о волновой природе магии» и «Размышления о корпускулярной природе магии», автор – Камбре. Неужели вот этот самый?

Другие авторы. «Дифференциальное исчисление», «Интегральное исчисление», господи, это еще что такое? «Интерференция и дифракция магических волн»… дальше уже и смотреть не хочется. Это все придется учить?! Идея занятий с папой начала утрачивать свою привлекательность.

– Зачем мы здесь?

Король за плечи развернул сына к себе, улыбнулся.

– Не пугайся, это лишь справочники на случай, если тебе потребуются советы.

Советы?! Это что ж должен быть за вопрос, в котором может помочь… Анри наугад раскрыл первую попавшуюся книгу:

Да, вот это вот самое.

Король положил руку на голову сына, слегка взъерошил аккуратно расчесанные светлые волосы.

– Когда я оказался здесь впервые, чувствовал то же. Просто запомни: эта комната не дает ответы, но всегда помогает их найти. Сегодня ты начинаешь учить магию королей. Это скучно и нудно, по себе знаю, но по-другому нельзя. Видишь, на первых страницах книги Буше изображены конструкты. Да-да, те самые, которых ты пока не видишь. Сделай макеты… ты знаешь, что такое макет? Хорошо. Итак, вот четыре самых простых конструкта, соответствуют известным тебе заклинаниям света, огня, трансгрессии и левитации. У тебя, – король достал из кармана часы, – полтора часа. Сделай по пять макетов каждого. Потом просто представь мой кабинет и выходи, комната отныне будет появляться там, где ты захочешь. В пределах дворца, конечно. Главное – не заходить в нее и не покидать ее на глазах посторонних.

За королем закрылась дверь. Страшно? Да нисколько! Папа и опасность несовместимы. Отругать – может, наказать – запросто, но подвергнуть опасности – никогда.

Но из чего делать эти макеты?

– Бери и приступай, – сказал из-за спины призрак.

Ух ты!

У дальней стены возник грубо обструганный стол и простой деревянный стул. На столе – мотки разноцветной проволоки и какие-то инструменты, пользоваться которыми принца, разумеется, никто и никогда не учил. Что же, придется разбираться самому, чтобы не огорчить отца и, упаси господи, не прервались эти занятия.

Как поступает плотник, за работой которого так интересно подглядывать? Закатывает рукава и плюет на ладони? Что ж, сделаем так же и… начали.

Глава 4

О заковыристых формулах, пусть пока приближенно, но все же описывающих процессы создания заклятий, сейчас знают, кажется, все. Понимают, правда, немногие, но это уже мелочи.

А тогда для меня само наличие такой науки, как математическая магия, стало откровением, хотя и не потрясением – в детстве вообще многое воспринимается легко. Добавился к изучению еще один предмет? Так это же нормально.

Впоследствии скучнейшие уроки господина Буше не раз помогали, да даже и спасали мне жизнь. Только это все было потом. Позже. А пока…

Пока мы подходим к началу той истории, которая никогда не попадала в работы уважаемых ученых мужей. И, скорее всего, не попадет, потому что не подкреплена ни одним документом. А следовательно, с их точки зрения, ее попросту не было.

Время шло. Неспешно и уверенно, как и полагается ему идти в главном дворце сильнейшей и богатейшей страны Европы. Уроки, уроки и еще раз уроки. Молитвы, церемонии и снова нескончаемые уроки. Без праздников, без выходных. Казалось, в тот год из них только и состояла жизнь принца.