Бонни и ее попутчики

Беглый осмотр территории результата не дал. Старушки у подъезда доложили: они видели, как Фарид выходил, но куда пошел, осталось неизвестным, потому что младенец начал скандалить и отвлек.

Азамат направился к соседним домам. Из-за того, что он вертел головой по сторонам, не заметил кучку навоза, сюрприз от лошадей, которые забредали иногда в их район неведомо откуда. Хорошо, что почуял мягкое и не успел погрузить ногу полностью, иначе ступня в шлепанце утонула бы по щиколотку.

– Твою ж мышь!

Он пообещал себе выловить владельца лошадей для строгой беседы и зашоркал подошвой, оставляя на асфальте бурый след. Единственная мысль, способная утешить, когда вляпываешься в дерьмо, успокаивающе похлопала его по плечу: «К деньгам, к деньгам».

У торца дома верещали девчонки. За те секунды, пока он огибал спортивную площадку, эта компания успела повисеть на перекладинах, тряся развевающимися волосами, найти и потерять кузнечика, поссориться и помириться. Тихо никто из них не разговаривал. Пришлось ускорить шаг – от звонких голосов заложило уши.

Спрашивать что-то у девчонок Азамат не решился. Он представил, как они облепят его, словно муравьи поверженного жука, и не дадут идти дальше, вынимая душу писклявыми криками.

Навстречу выскочили свои – пацаны на самокатах. С этими разговор простой: посаламкаться за руку, как со взрослыми, перекинуться парой фраз, задать интересующий вопрос. Фарида никто не видел. Выпросив самокат на один кружок, Азамат полетел вокруг домов, зорко высматривая тщедушную фигуру.

В соседнем дворе тетка развешивала на улице белье. За ней безучастно наблюдали розы, сиявшие яркими пятнами на фоне зелени, но при ближайшем рассмотрении уже тронутые увяданием, как лицо молодящейся старухи. В другом дворе под колеса самоката кинулся облезлый кот, из-за него Азамат чуть не ушел в крутое пике. «Походу, конкурент Симона, мстит ему через меня», – подумал он, выровнял положение и помчался дальше. Объехав таким образом пять ближайших дворов, вернулся к мальчишкам и отдал взятый напрокат транспорт. Где же его дружище?

– Эй, бойцы! – крикнул он отъезжающим пацанам. – Кто найдет дядю Фарида, тому пятьсот тенге.

Стайка тут же без лишних слов прыснула в разные стороны. Азамат усмехнулся. Если Фарид где-то рядом, его из-под земли достанут. Материальная мотивация – страшная сила.

Он вернулся к своему дому, сел на лавочку и закурил, что позволял себе редко, чаще от безделья, и принялся ждать новостей, рассматривая испачканную подошву.

Солнце припекало. У подъезда парочка голубей барахталась в незасыхающей черной луже, встряхивая мокрые крылья. Яма в асфальте была здесь, сколько Азамат себя помнил, и никто не собирался ее заделывать. Наверное, если бы кто-то однажды взялся и ликвидировал это голубиное озеро, у жильцов наступил бы шок, потому что с лужей сроднились, как с живущим много лет бок о бок соседом.

Вскоре примчался взмыленный разведчик и доложил, что дядя Фарид у старой яблони. Азамат поднялся домой, переобулся в кроссовки, вытащил из портмоне синюю купюру.

– Держи, боец! Заслужил! – Он вручил деньги взъерошенному пацаненку, которому сегодня повезло. Остальные уже вернулись и теперь с независимым и равнодушным видом, будто им вовсе и не завидно, делились, кто где искал.

– Точно он там? – переспросил Азамат.

– Да, да, – закивал мальчишка. – Я подъехал и даже поздоровался с ним.

Азамат пожал ему потную ладошку и отправился на пустырь. Он прошел один дом, второй, оставляя за спиной шум машин и детское многоголосье. Длинный ряд гаражей закончился, за ними открывался пустырь, на который, странное дело, еще никто не наложил лапу и не затеял грандиозную стройку.

Фарид сидел под старым деревом, чье происхождение затянуло паутиной времени. Посадил ли кто-то саженец своими руками, или ветром занесло сюда семечко, никто не знал, но появилась тут давным-давно яблоня, которая маяком притягивала ребятню со всей округи. Чего здесь только не происходило: и разборки, и драки, и клятвы в вечной дружбе, и обещания не менее вечной любви.

На утоптанной площадке валялись конфетные фантики и шелуха от семечек. Азамат поморщился – во времена их детства тут не мусорили. Старые покрышки, которые тащили из гаражей, чтобы посидеть на пустыре с комфортом, никуда не делись. На одной из них и восседал в позе мыслителя Фарид. Азамат подошел и сел рядом.

– Лала ждет тебя. Малого надо на массаж везти.

Фарид вздохнул.

– Ты запарил, хватит вздыхать! – взвился Азамат.

– Сейчас пойду.

– Вот и иди! Его жена ждет, а он тут сидит и прохлаждается! – Азамат потоптался на месте и снова сел. – Это всего лишь собака. Да, друг, да, член семьи. Но с ее перевозкой возникнет столько вертяков – ты и не рад будешь.

– Ты прав.

Наверное, старая мудрая яблоня прочищает людям мозги. Почувствовав, что лед тронулся, Азамат обрадовался и продолжил заполнять пространство доводами:

– А у тебя дети. Прикинь, если что-то случится в дороге? Еще и путь такой неблизкий. – Оглянувшись по сторонам, он предложил: – Давай тут ее где-нибудь закопаем, недалеко. Будете ходить всей семьей, цветы возлагать.

Фарид покосился на него с подозрением – уж не сарказм ли это? Но Азамат изобразил самый искренний взгляд, на который был способен.

– Ладно, пойду я, – сказал Фарид и поднялся. Отряхнув брюки, он пожал Азамату руку на прощанье. В глаза почему-то не смотрел.

– Давай, брат, а я посижу немного, подышу, раз уж вышел.

Азамат вытянул перед собой ноги, помесил кроссовками пыль. Пропажа нашлась, вопрос закрыт, можно дальше жить свою жизнь, минуя вот такие глупые потрясения. «Чудила», – в очередной раз беззлобно подумал он, наблюдая за удаляющимся Фаридом.

Неожиданно тот притормозил и обернулся.

– Нет, нет, нет, только не это, – забормотал Азамат. Такие внезапные остановки, как правило, ничего хорошего не сулили.

– Я все равно повезу Бонни, вне зависимости от того, поможешь ты мне или нет! – выкрикнул Фарид и припустил с пустыря бегом.

Азамат вытащил телефон.

– Лала, встречай, твой псих пошел домой. Скажи мне только одну вещь – на хрена вы притащили сюда эту собаку?!

– Понимаешь, надо было видеть в тот момент его глаза.

Лала пригубила из рюмки и подняла ее, рассматривая на свету. Легкий акцент делал все произносимые ею слова похожими на урюк: округлыми и солнечными, со стойким привкусом лета.

– Каль-ва-дос. Надо же. Не предполагала, что Вэвэ знает такие изысканные названия.

Азамат взял винную бутылку, содержимое которой не имело к ней никакого отношения, и долил в обе рюмки – и Лале, и себе.

Вэвэ – сосед Виктор Валентинович. О его имя и отчество дети ломали языки, поэтому само собой родилось короткое прозвище, которое подхватили и взрослые. Он не возражал. Всю жизнь Вэвэ посвятил изготовлению бодрящего, просто раньше это называлось самогоном, теперь же он понабрался заковыристых терминов и вовсю ими щеголял.

– У него еще пуаре есть. Из груш. – Азамат чувствовал, как слова, покидая рот, слегка спотыкаются на выходе. Кальвадос крепко знал свое дело.

– Взял?

– Нет. Я яблоки больше люблю, поэтому предпочел то, что из яблок.

Лала, уловив чутким женским слухом, что собеседник «поплыл», допила свою рюмку и вынула из рук Азамата бутылку.

– Стареешь? Выпили-то совсем чуть-чуть, а ты уже окосел.

Она ушла в комнату прятать спиртное в шкаф. Азамат крикнул ей вслед:

– Меня не кальвадос, а муж твой подкосил своими закидонами!

Лала вернулась, села на тот же самый табурет, на котором утром сидел Фарид. Кухонное окно уже закрасили сумерки. Длинный бестолковый день никак не хотел заканчиваться: то муж покоя не давал, то теперь жена зашла поговорить.

– Ты спрашивал, зачем мы притащили собаку. – Лала усмехнулась. – Если бы ты видел его глаза после похорон бабушки, то не спрашивал бы. Он же если упрется, не сдвинешь. Скала.

Азамат представил Фарида в виде маленькой, но суровой скалы. Такую и ребенок обскачет. Он хихикнул. Хмель кружил голову, смягчал очертания кухни.

– Я, честно говоря, рассчитывала, что он не вспомнит о бабушкиной просьбе.

– Ага. У твоей скалы память получше, чем у нас, вместе взятых.

Лала смотрела на него пристально, будто решала, стоит ему доверить какую-то сокровенную информацию или нет. Азамат отвел глаза. Потому что этот взгляд как бездна, в которую можно рухнуть стремительно и незаметно, перечеркнув долгие годы дружбы с ее мужем.

– Не смотри на меня так. Ты же знаешь, я могу влюбиться и отбить тебя у Фарика.

Подобно глотку свежего воздуха из распахнутой форточки, простецкая шутка разрядила обстановку. Впрочем, как и всегда. Азамат юмором оборонялся от непостижимого обаяния Фаридовой жены. Изредка отблески этих взглядов приходили в жгучих и влажных снах. И ведь спроси его кто-то, хочет ли он жену друга, он размазал бы за такой вопрос. Но черные глаза Лалы сносили все принципы морали, как бешеный сель, несущийся с гор. Если бы она захотела, он бы давно пропал. К счастью, Лала была верной женой, так что, не сговариваясь, они вместе противостояли демонам Азамата.

– Я поеду с вами, – заявила она, словно это похоронное путешествие – вопрос уже урегулированный. – Вдвоем с Фаридом вы обязательно куда-то вляпаетесь.

Азамат задохнулся от возмущения, не зная насчет чего протестовать в первую очередь: что за него уже приняли решение или что их с Фаридом выставили беспомощными младенцами.

Не отыскав нужных слов, он встал и протиснулся мимо Лалы. Все-таки тесная кухня – наказание. Из комнаты он вернулся с преждевременно отправленной в ссылку бутылкой кальвадоса.

– Будешь?

Лала покачала головой.

– Правильно. Тебе еще к мужу и детям идти.

Он опрокинул рюмку, занюхал последним куриным крылышком, остатком роскоши из опустевшего картонного ведерка.

– С тобой эта поездка обретает какой-то не то что смысл, а… – Он задумался, подбирая слово. – В общем, выглядит уже не так странно.

– Это ты так признаешь, что сами вы не справитесь?

– Просто ты свой в доску парень. Мы с Фаридом за тобой как за каменной стеной, – усмехнулся Азамат. И добавил уже серьезно: – Мы ж как дети с ним. А ты будто старше нас на тысячу лет.

– Ну спасибо, записал меня в древние старухи. – Лала поднялась и направилась к выходу. – В общем, мы тогда готовимся. Через пару дней выезжаем, – подытожила она, открывая дверь.

Азамата качнуло: то ли от кальвадоса, то ли от осознания собственной глупости. Он и сам не понял, как так получилось, что они все же повезут треклятую собаку через всю страну.

– А дети? – крикнул он в глубину опустевшего подъезда последний довод.

– Решу, – эхом донесся снизу голос Лалы. – Машину подготовь к дороге.

И снова пахнуло урюком, будто кто-то рядом аккуратно разделил пополам оранжевый плод, вынул косточку и обнажил солнечную мякоть.

4

Следующим утром будильник прозвенел без пяти девять. Зевая и почесывая спутанные кудри, Азамат потянулся к ноутбуку. Включил и поздоровался в чате с коллегами – все, рабочий день начался. Теперь, когда его статус в корпоративной сети горел жизнерадостным зеленым огоньком, можно было не спеша умыться и выпить кофе.

Во время пандемии весь мир вкусил прелесть удаленки. Компания, в которой работал Азамат, в итоге решила оставить этот бонус, такой же приятный, как соцпакет. Хочешь – трудись из дома, хочешь – езжай в контору. Когда закончился карантин, первыми из плена с гиком вырвались семейные – вдохнуть свежий офисный воздух вместо застоявшегося амбре родимого очага. Долго потом в кулуарах с содроганием обсуждались леденящие душу истории, кто как перенес заточение с женами и детьми. Среди коллег таких можно было вычислить сразу: они появлялись ранним утром, едва распахивали двери первые кофейни, с картонным стаканом неизменного капучино в руках и живым блеском в глазах. Они засиживались до позднего вечера, изо всех сил оттягивая момент возвращения в родные пенаты. Еще один камень в огород под названием «брак».

Азамат после снятия карантина периодически ездил в офис, чтобы не одичать, но в целом его устраивала работа из дома. Здесь за спиной не появится начальник, когда ты бездумно листаешь сайт «Колеса» и примеряешь к себе то или иное авто. В обеденный перерыв можно вздремнуть, а в конце дня не тратить нервы на ежевечернюю пробку по дороге домой. Написал в 18:00 в чате отдела «Всем пока!», выключил ноутбук и свободен.

Утро началось с очередной безвкусной печеньки и кофе. Азамат вообще не придавал завтраку никакого значения, но Томирис любила прочистить ему мозг на эту тему. Все ночевки у нее обязательно включали в себя сытный и полезный завтрак со всякими диковинными штуками вроде овсяноблина с авокадо. Если же они подскакивали поздно и на церемонный прием пищи времени не оставалось, то устраивали эклерное утро: забегали в кондитерскую, изучали ассортимент и покупали четыре разных эклера, чтобы потом на офисной кухне порезать их пополам и получить четверное удовольствие. Не полезное, но вкусное.

Томи молчала почти неделю после его выходки со сплевыванием через плечо. И он не звонил, не писал. Два противника замерли в окопах и ждали, у кого быстрее сдадут нервы. Азамат понимал, что любая его реплика будет расценена как знак согласия. Согласия с тем, что семья и дети – это хорошо и весело. Даже попросить прощения он не мог, слово «прости» автоматически потянуло бы за собой дискуссию и выводы, которые будут явно не в его пользу.

Он думал о Томирис несколько дней после того разговора, думал бы еще и в воскресенье, но на арену вышел Фарид со своей Бонни и потеснил все остальные мысли. Интересно, как Томи восприняла бы эту историю? Ахнула бы? Удивилась? Рассмеялась? Все зависит от того, как он преподнес бы. Ну уж наверняка без драмы. Роль Пьеро в этом спектакле плотно занята Фаридом. Азамат вспомнил ямочки на щеках, которые появлялись, когда Томи хохотала. В обычной обстановке они прятались, поэтому рассмешить ее было важной задачей, чтобы хоть иногда ямочки являлись в этот, по большому счету, унылый мир.

Натянув дежурную немятую футболку, он засветил лицо на видеопланерке. Шеф сдуру придумал начинать каждое утро именно так. Какие уж новости могли появиться за выходные, непонятно, но спорить с начальством себе дороже, тем более он собирался клянчить внеплановый отпуск. Есть шанс, что не дадут, и тогда можно будет послать Бонни к черту, но попытаться все-таки нужно. Не ради Бонни, ради Фарида. Что, собственно, он и сделал после планерки, попросив начальника задержаться на пару минут.

– Ты разве в этом году не отгулял? – С экрана ноутбука сочилось недовольство.

– У меня на осень запланировано две недели, я хотел одну перенести на сейчас.

– На сейчас – это на когда?

– Со следующего понедельника.

– А что вдруг? Отдел кадров может не согласовать перенос.

– По семейным обстоятельствам нужно уехать. Похороны… – Азамат не считал, что погрешил против истины. Фарид ему как родной, и насчет похорон он тоже не соврал. Просто не уточнил, кого собираются провожать в последний путь.

Начальник сразу стер с лица кислую мину и изобразил сочувствие.

– Ну если так, то с моей стороны ок. С кадрами сам договоришься.

– Хорошо, – скорбно ответил Азамат.

– Допили тогда на этой неделе базу знаний.

– Сделаю.

За последний год отдел существенно обновился, а толкового подхода к обучению не было. Раньше новых сотрудников подсаживали в офисе к старичкам, те учили их уму-разуму. Теперь и ветеранов не осталось, и удаленка не способствовала быстрому погружению в дивный мир продаж пластиковых емкостей.

Лень, как известно, двигатель прогресса, поэтому Азамат сам выдвинул идею по формированию базы знаний со всеми инструкциями. Лишь бы не ездить в офис и не сидеть с новичками.

Полдела сделано. Оставались переговоры с кадровиками. Раньше он решал такие вопросы через Томирис, теперь это было проблематично. Покрутив в голове, как лучше поступить – обратиться к ней или пойти в обход, он решил все-таки не пасовать перед трудностями и позвонить Томи. В душе даже порадовался, что появился невыдуманный повод разведать обстановку.

– Привет. – Он придал голосу нейтральность, когда раздалось ее такое же нейтральное «Слушаю». – Как дела? – Дурацкий вопрос в нынешних обстоятельствах, но он не мог его не задать.

– Нормально. Как сам? – Судя по морозному тону, ей было плевать и на звонившего, и на его дела.

– Все пучком. У Фарида возникли проблемы, мне нужен отпуск по этому поводу, – оттарабанил Азамат, давая понять – просит не для себя, а для друга.

– Что-то случилось?

– Надо съездить с ним кое-куда. По семейным обстоятельствам. – Это словосочетание открывает многие двери. Чаще оно подразумевает печальные события, реже – радостные. Азамат произнес его так, что сразу стало понятно – ни о какой радости речь не шла.

Томирис не любопытствовала, уточнила даты переноса, что-то там у себя проверила и дала добро на заполнение заявления. Попрощались они как чужие.

Дурацкая ситуация. Лучше разругаться в пух и прах, чем вот так, ни туда ни сюда. «Само рассосется», – успокоил себя Азамат и занялся базой знаний, так как в обед предстояло метнуться к Вэвэ, чтобы тот посмотрел машину перед дорогой.

Так далеко за рулем Азамат еще никогда не ездил. Не хотелось бы застрять в голой степи. Надо заранее изучить по карте маршрут и обозначить точки для остановок.

Без пяти час он уже выскочил из дома. По дороге забежал в магазин и купил лимонад. В маленькой пристройке, где пекли тандырные лепешки, прихватил самсу с сыром. С мясом он не уважал, потому что выглядело оно сомнительно, да и лука там всегда полно.

Вэвэ жил в частном доме за пустырем. Недавно он женился, чем поверг в шок всю округу. Калитку открыла его супруга, молодая казашка, ровесница Азамата. Она подметала двор, предварительно политый водой, чтобы прибить пыль. В косынке и коротком халатике она выглядела бы совсем девчонкой, если бы не выпирающий живот.

Азамат нашел Вэвэ в огороде. В темно-зеленой панаме, прикрывавшей плешь, с усами, когда-то пышными, сейчас обвислыми, цвета жухлой осенней травы, в застиранных камуфляжных штанах и линялой футболке на сухом жилистом теле он все еще источал силу. Или, точнее, дух, которым наверняка сражал наповал в дерзкой молодости. С каждой встречей он все больше ссутуливался, пригибался к земле, но это не мешало ему махать лопатой и стряпать детей.

– Почему-то при каждой встрече снова тянет вас поздравить, – вполголоса сказал Азамат и пожал Вэвэ руку.

Тот блеснул из-под панамки хитрыми глазами.

– Поздравляй, не стесняйся, это не денег в долг просить. Ты вот тормозишь, приходится мне отдуваться насчет демографии в стране.

Пока они обменивались новостями, его жена выставила на стол под навесом все для чая. Извинилась, что обед еще не готов.

– Я вот самсы принес. – Азамату не хотелось прослыть нахлебником.

– Яичницу пожарь, жаным, – попросил Вэвэ жену. – Мы-то потом поедим, а у парня обеденный перерыв скоро закончится.

Она кивнула, скрылась в доме и вскоре вернулась с шипящей сковородой. Так же незаметно на столе появился салат из помидоров и огурцов, заправленный сметаной. Азамат уминал яичницу, закусывая самсой. От чая отказался, предпочел лимонад.

Ему всегда было здесь хорошо, хотя маман не одобряла их общение, считая, что «старый обалдуй», как она называла Вэвэ, ничему доброму и светлому не научит. А Азамат в детстве мечтал, чтобы тот оказался его отцом.

– Как кальвадос? Распробовал? – спросил Вэвэ, макая кусок слоеной самсы в растекшийся яичный желток.

Они сидели вдвоем, пузатая косыночка удалилась, чтобы не мешать мужчинам. Из-за угла было слышно вкрадчивое шорканье веника – она продолжила подметать двор.

– Тема! – поднял вверх большой палец Азамат. – Мама уехала, так я цежу иногда по вечерам. Жаль, сигары нет для полного счастья.

Вэвэ хмыкнул.

– Смотри не спейся. Твоя мать и так меня недолюбливает.

Азамат снова вспомнил, как в детстве предпринимал наивные попытки свести их с маман, считая ее неприязнь к Вэвэ как раз причиной того, что что-то у них не заладилось, и поэтому она злилась. Взрослые быстро раскусили этот замысел. Маман пришлось рассказать истину о его рождении. Все банально: роман с женатым командировочным, беременность никто не планировал, но она случилась. Женатик убыл в свой родной город, а маман в силу возраста решила, что это последний шанс. Азамат родился, когда ей исполнилось тридцать шесть. После этой истории он перестал думать об отце, по крайней мере заставлял себя не думать. Они с мамой всегда были вдвоем, только вдвоем.

«Маман» появилось после того, как в школьном расписании неожиданно возник французский язык, который, впрочем, так же стремительно и исчез. Зато шутливая фраза «Шарман, маман!» осталась навсегда: может, тогда и услышал, а может, в каком-то фильме.

Отец, точнее тень его, явилась к ним пару лет назад. Он умер и неожиданно оставил наследство. Его дети оказались людьми порядочными, хотя могли бы втихую факт с завещанием скрыть. Но нет, они нашли позабытого сына и честно отдали ему часть денег. Азамата удивило даже не это, а то, что отец о нем помнил. Сразу появилось сожаление – может, стоило найти его при жизни, пообщаться, узнать поближе? У каждого ведь своя правда. Но было поздно, отец умер. Все, что осталось, это фотографии, с которых смотрел чужой старик, да два неплохих сводных брата. По крайней мере, они поддерживали связь, потому что оказались тремя стволами, тянущимися из одного корня.

Деньги поначалу брать не хотелось. Хотелось гордо отказаться, но маман уговорила. «Внесешь первый взнос за квартиру, ведь рано или поздно соберешься жениться», – твердила она. Азамат купил машину, мама махнула рукой: «Делай как знаешь, это твои деньги».

– Мы тут с Фаридом в поездку собрались, – озвучил он то, зачем пришел к Вэвэ. – Посмотрите мою «тойоту», дядь Вить?

Тот кивнул и потянулся к телефону, смахнул с экрана крошки. Неподалеку от дома он открыл собственное СТО, так что вся округа чинила свои автомобили именно там. Отдав распоряжение прийти и взять ключи, он спросил:

– Далеко собрались?

Азамат запустил пятерню в кудри, принялся пальцами раздирать спутанные места.

– Фарику надо в Сарыбас. – И он вкратце изложил эпопею с Бонни.

Вэвэ рассказу не удивился. Он на своем веку повидал столько всякого разного, что его ничем из равновесия и не вывести.

– Понятно. Ну приличненько так ехать-то. Не ссы, подготовим машину нормально. Главное, не гони по незнакомой трассе, чтобы не встрять посреди степи.

Не дождавшись от Вэвэ негодования по поводу дурацкой затеи, Азамат не удержался.

– Да я ему говорил: давай тут зароем, и все дела. Нет же, уперся рогом. Вы ж его знаете.

Вэвэ поскреб чисто выбритый подбородок – наличие молодой супруги держало его в тонусе и не давало зарасти щетиной.

– Да тут дело не в том, где зарыть.

– А в чем?

Вэвэ подвинул пустую пиалу жене. Она выплеснула оттуда остатки чая и налила свежий. Азамат и не заметил, когда она появилась за столом и бесшумно села с краю.

– Друг попросил помощи. Все, тут вопросов быть не должно. Вот в чем дело. Ради дружбы хоть на хребтине потащишь и его, и собачонку.

Его жена стянула косынку и принялась ею обмахиваться, кивая в знак согласия с мужем.

– Тут странно другое, – продолжил Вэвэ.

– Что? – Азамат подался вперед. Неужели кто-то наконец хоть самую малость осудит идею Фарида!

– Странно, что мне приходится тебе это объяснять, – подытожил Вэвэ. – Ключи от машины давай.

У калитки уже крутился работник его СТО. Азамат смотрел, как Вэвэ рассекает рукой воздух, давая указания. Потом перевел глаза на его жену. Та, улыбаясь, поглаживала живот, который хоть и был наполовину прикрыт столом, но все же притягивал взгляд, вызывая нездоровый интерес. Внезапно захотелось спросить и ее мнение, но Азамат не мог вспомнить ее имя. Какое-то длинное казахское… Каламкас? Сандугаш? Не обращаться же к ней «жаным», как любящий муж. Вэвэ мигом кадык вырвет за такие вольности. Азамат от греха подальше решил молчать.

– Все. Машину сейчас заберут, пару дней у нас постоит. Сообщу, как будет готова, – сказал Вэвэ, вернувшись к столу. – Когда выдвигаетесь?

– Еще не обсуждали. Думаю, ближе к выходным.

– Эх, я бы тоже рванул. Не помешало бы волчатам присутствие старого волка, а?

– Наоборот, – заверил его Азамат. – С вами надежнее было бы. Я же никогда на такие расстояния не ездил за рулем.

– Отпутешествовал я уже свое. Да, Карлыгаш? – Вэвэ посмотрел на жену.

Она снова застенчиво улыбнулась в ответ и, по своему обыкновению, ничего не сказала, только кивнула. Азамат даже застеснялся, заметив в выцветших глазах Вэвэ неприкрытую нежность. «Карлыгаш. Ласточка», – мысленно он хлопнул себя по лбу, чтобы уже навсегда зафиксировать эту информацию.