Игра в Бога

· Заметки: Списки покупок, черновики писем руководству, напоминание купить таблетки от мигрени.

· Галерея: 4322 фотографии. Никаких банальных селфи с губами «уточкой». В основном — скриншоты резюме, графики, фотографии рабочих документов и редкие, одинокие снимки неба из окна ее спальни.

· Геолокация: Последние три месяца ее маршрут был идеальным треугольником: Дом — Офис — Круглосуточный спортзал. Никаких баров. Никаких свиданий.

— Ты так одинока, Мариса, — тихо прошептал Джош, и его голос прозвучал в пустом салоне машины хрипло, почти нежно. — Вокруг тебя столько людей, но ты совсем одна.

В окне на четвертом этаже зажегся мягкий желтый свет, девушка вернулась домой полчаса назад — как обычно, задержавшись на работе до полуночи.

Джош поднял лежащий на пассажирском сиденье армейский бинокль с многократным увеличением. Прильнув к окулярам, он настроил фокус.

Сквозь тонкую полупрозрачную тюль был виден ее силуэт. Девушка уже успела принять душ, и сейчас сидела на диване, устало прикрыв глаза. На ней была простая домашняя футболка, влажные волосы разметались по изголовью. Без офисной брони она казалась Джошу хрупкой, беззащитной и такой... доступной.

В этот момент его телефон в руке коротко завибрировал. Джош опустил бинокль и взглянул на экран. Логгер активности зафиксировал входящий звонок на ее телефоне.

В ту же секунду в окне напротив Мариса поднесла трубку к уху. На ее лице отразилось раздражение.

Полностью контролируя сетевую активность телефона девушка, Джош видел, кто звонит. Экран его телефона отобразил имя: «Мама». А через секунду, используя уязвимость в аудиокодеке смартфона Марисы, которую Джош нашел на теневых форумах, он активировал скрытую трансляцию микрофона.

В динамике его наушника, сквозь легкие цифровые помехи, раздался ее усталый голос.

— Да, мам... Нет, не спала. Только пришла с работы... Нет, я нормально ем, перестань. Мне некогда ходить на свидания, у меня закрытие квартала... Да, я помню про день рождения тети. Ладно, мам, я спать хочу. Пока.

Мариса сбросила вызов и бессильно уронила голову на спинку дивана.

В наушнике Джоша воцарилась тишина, прерываемая лишь ее тяжелым, прерывистым вздохом. Он закрыл глаза, подстраивая свое дыхание под ее ритм. Он был здесь, с ней, в ее комнате, в ее мыслях. Он знал ее секреты. Он знал, что она плачет, когда никто не видит.

— Ничего, — прошептал Джош, не открывая глаз и сжимая смартфон до побеления пальцев. — Скоро этот кошмар закончится. Я избавлю тебя от этой рутины. Я очищу твою жизнь от всего лишнего.

Он открыл глаза. Свет в ее окне погас. Мариса легла спать.

Джош завел машину. Тихий рокот мотора нарушил ночную тишину. На сегодня слежка была окончена, но внутри него уже разрастался голодный, неуправляемый пожар. Хотелось больше. Больше контроля над её жизнью.

Суббота, 01:15 ночи.

Мариса надеялась, что ночная тренировка в круглосуточном спортклубе поможет ей сбежать от удушающих мыслей. Ей казалось, что среди яркого люминесцентного света, зеркал и ритмичной музыки она наконец-то будет в безопасности.

Она бежала по дорожке уже тридцать минут. Дыхание рваное, футболка насквозь пропиталась потом. Девушка увеличивала наклон полотна, загоняя себя до изнеможения, ей нужно было физически почувствовать, что она всё еще контролирует свое тело. Она не знала, что прямо над её беговой дорожкой тускло подмигивал маленький объектив купольной камеры Hikvision.

В этот же момент на другом конце города, в однокомнатной квартире Джоша царил привычный, холодный полумрак. Единственным источником жизни в этой глухой коробке со спущенными блэкаут-шторами были три огромных монитора. Они заливали бледное, рельефное тело парня мертвенно-синим неоновым светом. Джош сидел в своем глубоком кресле абсолютно голым. Его мешковатая офисная одежда была небрежно брошена на пол — маска покорного задрота была сброшена до понедельника.

На центральный экран была выведена админ-панель системы видеонаблюдения спортклуба. Взломать их дешевый роутер и перехватить RTSP-поток с камер через бэкдор заняло у Джоша ровно четыре минуты. Теперь он владел этим залом.

Парень жадно, не мигая, смотрел на экран. Его правая рука медленно опустилась между разведенных ног, обвивая пальцами каменный стояк.

— Беги, моя девочка, беги... — хрипло прошептал он в пустоту комнаты, его ладонь начала яростно двигаться, без нарастающего темпа, а сразу жадно, грубо, дико.

Джош наслаждался Марисой. Он увеличил масштаб, выводя на весь экран то, как мерно и тяжело вздымается её грудь, как обтягивают её бедра плотные черные легинсы, как от резких движений колышется её хвост. В его глазах это был идеальный, приватный танец, устроенный только для него одного.

Каждое движение девушки на дорожке отзывалось внутри дикой, первобытной пульсацией. Эрекция давила так, что становилось больно. Парень смаковал её слабость: он видел по таймлайну, что её шаги становятся тяжелее, что она выбивается из сил. Она думала, что сбежала. Но в реальности она бежала внутри его компьютера, послушная пиксельная фигурка на его экране, которую он мог выключить одним кликом.

Его дыхание стало свистящим, зубы оскалились в торжествующей улыбке. Дракон на его плече словно двигался в такт его судорожным, рваным толчкам. На пике этого цифрового вуайеризма, глядя, как Мариса в изнеможении переходит на шаг и опирается руками на поручни, тяжело дыша прямо в камеру, Джош с диким, утробным рыком кончил в ладонь, с силой сжимая головку пульсирующего члена.

Он откинулся на спинку, тяжело дыша. На его губах играла сытая, зловещая улыбка.

— От меня не убежишь, Мариса, — тихо проговорил он, вытирая пот со лба.

Прошло несколько минут, парень медленно протянул руку, взял со стола очки, надел их и аккуратно, подушечкой пальца провел по стеклу монитора, очерчивая контур лица девушки на видео.

— Всё идёт по плану... — тихо прошептал он, и его глаза за линзами зловеще блеснули.

Глава 3. Внутри святилища

19:15.

В замке Марисы тихо щелкнуло. Джош нажал на дверную ручку, и тяжелая дубовая дверь бесшумно поддалась, открывая проход в темную прихожую.

Он зашел внутрь и мягко прикрыл дверь за собой. Повернул защелку. Сердце колотилось в горле так мощно, что, казалось, его стук был слышен в пустом коридоре жилого дома. Но это был не страх. Это был чистый, концентрированный восторг.

Сделать слепок ключа, пока Мариса оставила сумочку на рабочем столе и ушла на совещание, для Джоша было делом пяти минут. Узнать через взломанный календарь, что сегодня она уехала на трехчасовой ужин с региональными партнерами — еще проще. У него было полно времени.

Парень стоял в темноте прихожей, тяжело дыша. На нем были чёрные кожаные перчатки, балаклава с рисунком черепа, что скрывала его лицо, и все то же черное худи.

Он сделал глубокий вдох. Пахло именно так, как он представлял — лавандовым кондиционером для белья, дорогим кремом для лица и легким шлейфом того самого цитрусового парфюма.

Джош медленно двинулся по квартире, не включая свет. Ему хватало тусклого сияния уличных фонарей, пробивающегося сквозь окна. Он шел, едва касаясь пальцами стен, словно слепой, изучающий священный текст.

Вот гостиная. Небольшой диван, аккуратно сложенный плед, на журнальном столике — раскрытый ежедневник и недопитая чашка чая. Парень подошел к столику, наклонился и коснулся сухими губами края чашки — ровно в том месте, где остался едва заметный след от ее гигиенической помады. Его передернуло от сладкой судороги.

— Я здесь, Мариса, — прошептал он в пустоту. — Я дома.

Затем он прошел в спальню. Сердце забилось еще быстрее. Большая кровать была заправлена серым шелковым покрывалом. Джош подошел ближе, опустился на колени у края постели и прижался лицом к подушке. Он закрыл глаза, вдыхая запах ее волос. Ему казалось, что он растворяется в ней, распадаясь на миллиарды крошечных кусочков.

Но его хакерский, дотошный ум требовал большего. Он встал и подошел к комоду. Скользя перчатками по гладкому дереву, он приоткрыл верхний ящик. Нижнее белье было аккуратно разложено по цветам. Джош протянул руку, коснулся шелковой ткани, но тут же отдернул ее, словно обжегся. «Нет, нет, я не обычный извращенец, — судорожно забилось у него в голове. — Я выше этого всего. Мне нужна ее суть. Я архитектор ее судьбы».

Парень закрыл ящик и подошел к прикроватной тумбочке. На ней лежала раскрытая книга — какой-то лёгкий современный роман. Джош улыбнулся. Он знал, на какой странице она остановилась, потому что видел скриншот в ее телефоне. Парень аккуратно взял лежащую рядом закладку и переложил ее на три страницы вперед.

Маленькая, едва заметная деталь. Газлайтинг в чистом виде. Она откроет книгу и решит, что сошла с ума или забыла, что читала дальше. Джош хотел этого. Он хотел, чтобы ее идеальный, контролируемый мир начал сыпаться по кирпичику. Чтобы она потеряла опору под ногами, и сама потянулась за помощью. К кому-то надежному. К кому-то, кто всегда рядом.

Вдруг в его кармане коротко, настойчиво завибрировал телефон.

Хакер вздрогнул, вытащил аппарат. На экране горел алерт от геолокационного трекера, который он установил на ее машину. Красная точка пришла в движение. Мариса уехала из ресторана на полтора часа раньше, чем планировалось. Навигатор показывал: «Время в пути до дома: 18 минут».

Времени было в обрез.

Джош бросил быстрый взгляд на комнату, проверяя, не оставил ли он следов. Подушка взбита, покрывало расправлено. Чашка на столе стоит под тем же углом. Только закладка в книге сдвинута на три страницы. Его маленькое, невидимое клеймо.

Он быстро, но без суеты пошел к выходу. Еще раз прислушался. Тихо.

Затем осторожно открыл дверь, выскользнул в темный подъезд и запер за собой замок. Спускаясь по лестнице, он чувствовал, как внутри него бушует пожар. Он переступил черту. Теперь пути назад не было. Он побывал в ее святилище, он вдохнул ее жизнь.

И теперь он знал, что вернется сюда снова.

Неделю спустя. 19:40.

Мариса сидела в своем кабинете, тупо уставившись в экран ноутбука. На часах было почти восемь вечера. Офис «Авангарда» практически опустел, стихли вечные разговоры у кулера, погасла большая часть ламп. В полумраке опенспейса ее стеклянный кабинет выглядел как подсвеченный аквариум.

Она не сделала за последние два часа ничего. Абсолютно. Для девушки, которая мерила свою жизнь эффективностью и закрытыми KPI, это было катастрофой. Она чувствовала себя так, словно из-под ее ног медленно, но верно уходит земля. Всё началось с того момента, как Артура с позором вышвырнули из компании. С тех пор реальность вокруг Марисы начала плавиться, словно пластик под зажигалкой.

Сначала были мелочи. Ей казалось, что на ее рабочем столе вещи меняют свои места. Папка с резюме, которую она точно помнила на левом краю, оказывалась справа. Неожиданное увольнение Сэма, которое достаточно сильно подкосило девушку и оставило за собой огромное количество вопросов. Проблемы с документами, сорванные встречи, огромная куча пробелов в ее не таком уже идеальном графике. Потом — та странная история с книгой дома. Она открыла роман на выходных и обнаружила, что закладка лежит на три страницы дальше того места, которое девушка помнила. Мариса тогда списала это на дикую усталость: «Наверное, читала в полусне и забыла».

Но вчера всё стало хуже.

Она разблокировала свой айфон и обнаружила, что в списке недавних вызовов висит исходящий звонок на незнакомый номер, сделанный в три часа ночи. Звонок длился сорок секунд. Она не могла звонить в это время. Она спала.

Девушка потерла виски. Голова гудела от непроходящей мигрени. Под глазами залегли темные тени, которые уже не удавалось скрыть никаким консилером. Идеальный брючный костюм сегодня казался ей мешковатым, а безупречный хвост сменился небрежным пучком.

Внутри нее росла липкая, душная апатия. Зачем планировать завтрашний день, если ты не контролируешь сегодняшний? Если твой собственный мозг начинает тебя предавать?

Раздался тихий, деликатный стук в стекло.

Мариса вздрогнула всем телом, едва не выронив ручку. От неожиданности сердце бешено заколотилось в груди.

За дверью стоял Джош. В своей неизменной мятой рубашке, с вечным хаосом на голове. Он робко переминался с ноги на ногу, держа в руках стопку распечатанных документов. Очки в дешевой оправе сползли на переносицу. На его лице блуждала мягкая, глуповатая и абсолютно безобидная улыбка.

Девушка сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе маску строгого HR-директора, но вышло плохо. Ее голос прозвучал глухо и бесцветно.

— Да, Джош? Заходи. Что-то случилось?

Парень аккуратно приоткрыл дверь и боком проскользнул в кабинет.

— Извини, Мариса, я не хотел напугать, — тихо сказал он, преданно глядя на нее снизу вверх. — Я просто... ухожу уже. Вот, принес обновленные формы для авторизации сотрудников в сети. Ты просила до конца недели, но я решил сделать раньше. Тебе... тяжело сейчас, после истории с Артуром, Сэмом Столько всего на тебя свалилось.

Мариса посмотрела на стопку бумаг. Ей хотелось заплакать от бессилия. Работа, которая раньше была ее страстью, сейчас казалась неподъемным грузом.

— Спасибо. Положи на стол, — она вымученно улыбнулась. — Ты прав. Я действительно очень устала.

Программист сделал шаг ближе, бережно опуская бумаги на край стола. Он был настолько рядом, что Мариса уловила легкий запах его недорогого одеколона. В этот момент ей на секунду показалось, что сквозь его неловкую сутулость проглядывает удивительно крепкая, атлетичная осанка, а взгляд за стеклами очков на мгновение стал неестественно острым, сканирующим.

Но наваждение тут же прошло. Джош снова шмыгнул носом и поправил очки.

— Тебе нужно отдохнуть, Мариса. Ты бледная. Если нужна будет какая-то помощь... ну, по технической части, или если компьютер начнет зависать от нагрузки — ты только скажи. Я всегда тут. В углу.

— Да, хорошо. Спасибо, — ответила она, уже не глядя на него.

Ее взгляд снова приковал экран телефона. Ей казалось, что даже сейчас, в этот самый момент, батарея смартфона разряжается слишком быстро. Или это просто паранойя?

— Доброй ночи, Мариса, — мягко произнес Джош.

— Доброй, — прошептала она.

Парень развернулся и вышел, тихо закрыв за собой стеклянную дверь.

Идя по темному коридору офиса к своему рабочему месту, он уже не сутулился. Шаг его был легким, уверенным, хищным. В кармане его брюк лежал второй смартфон, на экран которого в режиме реального времени транслировалось изображение с фронтальной камеры ноутбука Марисы.

Джош видел ее растерянность. Видел ее апатию. Видел, как рушится ее воля. Она была идеальна в своей слабости. Ее мир почти опустел, и очень скоро, когда страх станет невыносимым, она сама позовет его. Спасителя, которого так долго не замечала.

Суббота, 03:20 ночи.

Пока Мариса ночевала у матери в пригороде, куда уехала сразу после работы, чтобы за ужином спокойно обсудить приближающийся юбилей тети, Джош снова находился там, где его не должно было быть. В её пустой квартире.

Он проник внутрь без малейшего шума, в неизменном образе: перчатки, балаклава с черепом и черное худи. В рюкзаке за спиной глухо звякало его новое оружие — три миниатюрные беспроводные камеры Pinhole с объективом размером с игольное ушко и датчиками движения.

Парень двигался по темной квартире уверенно, словно хозяин. Каждую деталь этого интерьера он уже выучил наизусть по планам БТИ и прошлому визиту.

Действовал Джош быстро и методично. Первую камеру он вмонтировал в вентиляционную решетку в ванной комнате — оттуда открывался идеальный обзор на душевую кабину и зеркало. Вторую — спрятал в гостиной, замаскировав в корпусе настенных часов. Третью, самую главную, Джош устанавливал с особым, трепетным удовольствием. Он зашел в её спальню, где пахло тонким ароматом цитрусов и дорогого крема. Встал на цыпочки и аккуратно закрепил крошечный глазок в декоративном плинтусе прямо над изголовьем её кровати. Теперь он будет видеть её лицо в максимальном разрешении. Каждую слезу, каждый вздох, каждую судорогу сна.

Закончив с технической частью, Джош позволил себе расслабиться. Внутри него поднималась волна дикого, почти наркотического триумфа. Он подошел к её прикроватной тумбочке. На ней стоял крем для рук. Парень извращенно ухмыльнулся, протянул ладонь и намеренно передвинул его на противоположный край тумбочки. Чуть позже он зайдет на кухню и переставит её любимую чашку на другую полку. Он хотел, чтобы Мариса, вернувшись от родителей, медленно сходила с ума от мысли, что вещи двигаются сами собой. Чтобы она окончательно перестала доверять собственной памяти.

Затем парень подошел к платяному шкафу и плавно потянул за ручку. Среди аккуратно развешанных блузок и костюмов его взгляд сразу выхватил то, что он искал. На отдельной вешалке висела короткая черная сорочка из натурального шелка — та самая, в которой она иногда ходила по квартире, когда думала, что её никто не видит.

Джош снял сорочку с вешалки. Ткань скользнула по коже перчаток. Парень поднес её к лицу и глубоко, до дрожи в коленях, вдохнул запах. Она пахла ею — жасмином, чистой кожей и легким шлейфом её пьянящего парфюма. Внизу живота мгновенно вспыхнул знакомый раскаленный свинец, член до боли уперся в плотную ткань джинсов.

Рядом на полочке стоял тот самый флакон духов. Джош, не раздумывая, аккуратно спрятал и шелковую сорочку, и тяжелый стеклянный флакон на самое дно своего рюкзака. Это были его законные трофеи. Его топливо для будущих вечеров в одинокой квартире.

Парень оглядел спальню в последний раз и бесшумно растворился в темноте коридора. Ловушка была полностью готова. Мариса могла уезжать к маме, прятаться у родственников, но теперь, где бы она ни находилась, её дом перестал быть её крепостью.

Воскресенье, 19:40. МАРИСА

Девушка вернулась от мамы ближе к вечеру. Семейные разговоры о грядущем дне рождения тети на какое-то время отвлекли её, но стоило переступить порог собственной квартиры, как внутри снова всё сжалось. Стало холодно.

Она разулась, прошла в спальню, чтобы бросить сумку, и замерла как вкопанная.

Взгляд намертво приковался к прикроватной тумбочке. Тюбик с кремом для рук стоял на самом краю, хотя Мариса точно помнила, что оставляла его возле ночника. Паника холодной змеей скользнула под ребра, перехватывая дыхание.

Девушка бросилась на кухню. На сушилке её любимая кружка красовалась на верхней полке, куда она со своим средним ростом почти никогда её не ставила. Сердце заколотилось в ушах, как сумасшедшее. Она побежала к шкафу, рванула дверцу — вешалки качнулись. Ладони стали влажными, волнение переросло в удушающий, липкий ужас. На полке перед зеркалом не хватало флакона её любимых духов, а среди белья... среди белья пропала черная шелковая сорочка.

— Нет, нет, нет... я просто схожу с ума, — шептала она, прижимая холодные руки к горящим щекам. — Я забыла. Это я сама всё переставила. У меня просто паранойя.

Она обошла всю квартиру, проверила замки на окнах, входную дверь — всё было заперто. Никаких следов взлома. Этот невидимый кошмар сводил её с ума, заставляя сомневаться в собственной памяти и рассудке. На ватных ногах Мариса дошла до кровати, включила везде свет и, не раздеваясь, забралась под одеяло. Она пролежала так несколько часов, вздрагивая от каждого шороха за стеной, и уснула лишь под утро, обессиленная от слез и невыносимого, выматывающего напряжения.

Воскресенье, 02:15 ночи. ДЖОШ

В полумраке квартиры Джоша царила мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом работающих процессоров. Парень сидел в кресле полностью обнажённым и вертел в руках флакон духов Марисы. Пару раз нажав на распылитель, он нанес их на свою ладонь и шею. Спертый воздух его берлоги теперь был насквозь пропитан тяжелым, порочным ароматом жасмина и цитрусов. Этот запах пьянил, ударяя в голову сильнее любого алкоголя.

На центральном мониторе в безупречном качестве транслировалась её спальня. Новая камера Pinhole, установленная в плинтусе над изголовьем, работала идеально. Джош видел её лицо так близко, словно стоял над ней. Он видел, как она вздрагивает во сне, как хмурится её лоб, как тяжело вздымается её грудь под одеялом. Её паника, её страх, её беззащитность — всё это транслировалось прямо ему в мозг.

Правая рука Джоша яростно сжимала каменный, пульсирующий член черной шелковой сорочкой Марисы. Мягкая, прохладная ткань, еще хранившая тепло её шкафа, терлась о его налившуюся плоть, а в ноздри бил её парфюм с его собственной кожи.

— Ты моя... — хрипло, со свистом выдохнул Джош в темноту, ускоряя движения руки. Внизу живота пекло адским, раскаленным свинцом.

Экстаз от тотального контроля над её жизнью довел его до предела. Он видел, как она ворочается на экране, чувствуя себя невидимым богом, который проник в святая святых её мира. Это было высшее, абсолютное торжество

С диким, утробным рычанием Джош содрогнулся в мощном оргазме, изливаясь прямо в зажатый в руке черный шелк. Его тело обмякло, он откинулся на спинку кресла, тяжело и прерывисто дыша.

Глаза за линзами очков, которые он так и не снял, фанатично блестели. Он медленно поднес испачканную сорочку к лицу, вдыхая смешавшийся запах её духов и своего семени. Он был зависим. И эта зависимость росла с каждым мгновеньем, не чувствуя предела, не зная преград.

Глава 4. Отпечатки прошлого

ДЖОШ.

Семья Джоша была бедной, даже правильнее сказать – нищей. Денег катастрофически не хватало, отец работал за гроши, тратя почти всё на выпивку. Мать трудилась посудомойкой в ближайшем придорожном кафе.

В их крошечной, пропахшей сыростью и дешевым табаком квартире никогда не бывало тишины. Для маленького Джоша главным триггером страха был звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Если отец возвращался после смены трезвым — в доме воцарялась тяжелая, звенящая тишина. Но если его шаги в коридоре были шаткими и неуверенными, мальчик мгновенно сжимался в комок.

Он научился безошибочно определять степень опьянения отца по малейшим звукам: по тому, как громко брошены ботинки, с каким остервенением хлопает дверца холодильника. Это были его первые, вынужденные «сборы данных», которые позже переросли в хакерскую манию.

Поскольку деньги в семье не водились, у Джоша никогда не было нормальных игрушек. Когда мальчику было около девяти лет, он нашел на улице выброшенную, разбитую пластиковую машинку на радиоуправлении. Для него это было настоящее сокровище. Он принес её домой, спрятал под кроватью и несколько недель по винтику разбирал, пытаясь соединить проводки, чтобы заставить колеса крутиться. Это была его единственная радость. Однажды отец вернулся мертвецки пьяным и злым. Наткнувшись на копошащегося на полу сына, он пришел в ярость. Мужчина отобрал игрушку и на глазах у плачущего ребенка растоптал её тяжелыми рабочими ботинками в мелкую крошку, а затем жестоко избил Джоша ремнем за то, что тот «тащит в дом мусор». В ту ночь, лежа на полу и глотая слезы вперемешку с кровью, мальчик осознал: все, что ты любишь в открытую, будет уничтожено. Делиться своими чувствами — смертельно опасно.

Мать Джоша была такой же жертвой, но для ребенка она оставалась единственным живым щитом. Иногда, после особенно жестоких вспышек отцовского гнева, она обнимала его на кухне, обрабатывая ссадины, и шептала, что все будет хорошо. Сын верил ей. Она была единственным человеком, который заботился о нём.

И ему не забыть тот страшный день...

Парень вернулся из школы и застал квартиру подозрительно пустой. Вещей мамы не было. На кухонном столе лежала лишь скомканная записка, адресованная даже не сыну, а мужу: «Больше не могу. Не ищи». Она просто сбежала, забрав свои скромные сбережения и документы. Она не взяла Джоша с собой, оставив его в качестве громоотвода для ярости отца. Она спасла себя, пожертвовав им. Ему было одиннадцать.

Это стало сокрушительным ударом. Хрупкий мир ребенка рухнул окончательно. Внутри души выгорели остатки человеческого тепла. Именно тогда сформировался его главный вывод о людях: даже те, кто кричит, что любит тебя, предадут при первой же возможности, если на кону встанет их собственная шкура.

После побега матери отец окончательно потерял человеческий облик. Побои стали еще более жестокими — теперь мужчина вымещал на сыне ещё и обиду за уход жены. Джош неделями не появлялся в школе, отлеживаясь дома с заплывшими глазами и сломанными ребрами. Он научился искусно врать о своих увечьях, что «упал с велосипеда» или «неудачно поскользнулся», потому что знал: если он расскажет правду, отец просто его убьёт