Тайна зеленой долины

— Ведите себя прилично, графиня!

— Хорошо, — согласилась я, — но ведь свадьба же, а на свадьбе гости кричат «Горько!!», и молодые целуются.

— На свадьбе молодые сидят скромно, едят, пьют и уходят в свои покои, только проводив последнего гостя. Вы не знаете таких простых вещей, Надин?

Я неопределенно покрутила головой и махнула рукой, подзывая ближайшего официанта:

— Вон той рыбки положите, мне, пожалуйста.

Официант подложил мне на тарелку неизвестного рода рыбу, очень аппетитную на вид. Целоваться нельзя, в спальню нельзя, ну, хоть поем вкусненьких деликатесов. Рыба таяла во рту, нежный вкус ласкал язык. Никогда такого не ела! Стоп, стоп, сто-о-оп! И еще раз стоп! Сон тем и отличается от яви, что во сне невозможно почувствовать запах и ощутить вкус еды. Любая еда кажется пресной и безвкусной, какой бы привлекательной она не была на вид. Но сейчас я ощущала вкус еды и чувствовала ее запах. Ощущала вкус и аромат вина, чувствовала, исходящий от сидящего рядом графа запах его парфюма, кстати, очень приятный — смесь древесных ноток с еле уловимым запахом сирени. Холодная дрожь пробрала все тело с головы до кончиков пальцев на ногах, и я застыла в ступоре, не в силах понять, что же происходит. С самого начала этих невероятных событий, а именно с момента, когда я услышала топот копыт лошадей, практически невозможный в центре современного городского квартала небольшого населенного пункта в центре Сибири, меня не покидало чувство реалистичности всего, что со мной происходило. Удивлял явственный холод снега, набившегося под юбку, ощущение ветра, хлещущего в лицо, когда мы скакали с графом на коне. Запах разгоряченного коня, пар от его дыхания, теплые сильные руки всадника – все было очень ощутимо для меня и смущало своей правдоподобностью. Но абсурдность происходящего, не укладывающаяся в голове, заставила меня принять единственное решение, которое давало возможность не сойти сходу с ума. Я стала считать, что мне снится сон и на этом успокоилась и даже стала пытаться получить удовольствие от своих невероятных в начале двадцать первого века приключений. Но вот теперь сомнения обуяли меня снова, паника начала нарастать в геометрической прогрессии. Я схватила за руку графа де Бриена, и он с недовольным видом повернулся ко мне, готовый, судя по выражению лица, сказать очередную фразу, типа: «отвали, что ты еще от меня хочешь?». Но видимо, что-то в моем лице насторожило или удивило Алекса, потому что в его глазах мелькнуло то ли участие, то ли сочувствие и, склонившись ко мне, граф почти заботливо спросил:

— С вами все хорошо, дорогая супруга?

Слово «дорогая» тем не менее, прозвучало с некоторой иронией, но мне уже было не до нюансов. Я внезапно вспомнила еще один способ осознания своего состояния, который частенько использовала в своих снах. Чтобы понять сплю я или нет, я кусаю кисть своей руки, а конкретно — основание большого пальца левой руки. Если не чувствую боль, значит сплю и наоборот.

Я вложила свою правую хрупкую тонкую кисть прямо в ладонь Алекса, почувствовав надежность и силу теплой мужской руки. Пристально посмотрев в его удивленные глаза, я подняла ко рту левую руку и медленно впилась в нее зубами. Зубки у моей молодой золотоволосой ипостаси по имени Надин, видимо, и впрямь были достаточно крепки и в меру остры. Я почувствовала резкую боль и отняла руку от своего рта. Мы с Алексом одновременно посмотрели на мою кисть: у основания большого пальца четко виднелись следы от верхних и нижних резцов, а потом из укусов начали медленно проступать капли яркой алой крови…

Глава 2

Что ж такое?! Мир рухнул в одно мгновенье! Если все происходящее не сон, то где я? Что за поместье, кто все эти люди? А самое главное, кто я? Нет, не так – где мое собственное тело, мое лицо? Конечно, стать в одночасье на двадцать лет моложе, не потратившись на пластические операции и инъекции из стволовых клеток – это большая удача! Но эта красивая оболочка, наряженная в шикарное платье, обладающая темным золотом волос и молодым блеском зеленых глаз, увы, не моя. Голова шла кругом. Шум веселого банкета, громкий говор и возгласы разгоряченных гостей, музыка, все слилось в бессмысленную и режущую слух звуковую мешанину. Из этой какофонии вдруг выделился звук голоса Алекса. Тревожно глядя в мои глаза, он раз за разом повторял фразу, которую я не могла понять и только смотрела тупо, силясь осознать, что же ему нужно от меня?

Притянув меня к себе, граф тронул мой лоб, пробормотал что-то вроде:

— Проклятье, за что мне все это? — подхватил меня за талию и повел к ближайшему выходу.

Когда мы вышли из банкетного зала, я смогла пройти буквально несколько шагов. Потом мои ноги подкосились, и я начала оседать на пол. Второй раз за этот долгий вечер Алексу пришлось нести меня на себе, но в этот раз он не потащил меня по лестнице. Мы зашли в маленькую комнатку без окон, одна стена в которой была полностью зеркальной. Алекс нажал кнопку в стене и пол рванулся вверх. Потом я сообразила — нет, вверх поехала вся комната. Это был лифт. Дальше помню только, как начинаю падать всем телом, жду, что сейчас приложусь головой об пол с размаху, но вместо этого чувствую мягкость постели и приятную прохладу простыней. Как только я пытаюсь закрыть глаза, то ли потолок, начинает вращаться с бешеной скоростью, то ли я вместе с кроватью кружусь вокруг невидимой оси. Поэтому я снова открываю глаза и наблюдаю, как две или три женщины мечутся по комнате. Они стаскивают с меня платье, протирают тело мокрыми холодными салфетками. Все эти манипуляции только раздражают меня. Я хочу только одного, чтобы все ушли и оставили меня в покое. Нет, еще хочу, чтобы потолок остановился, наконец! А он все кружится и кружится. Потом в комнату заходит Алекс, в его руках дымящаяся чашка с питьем, он поднимает мне голову и начинает вливать в меня содержимое чашки. Питье совсем не горячее, оно в меру теплое, только настолько горькое, что скулы сводит. Я делаю несколько глотков, меня укрывают одеялом и оставляют, наконец, в покое. Усталость и болезненное состояние, видимо, берут своё, и я проваливаюсь в тяжелый сон. Мне снятся бешеные скачки, мчащиеся кареты, угрюмый темный лес шумит от ураганного ветра. Смеющиеся мужчины и женщины протягивают мне бокалы с вином. Я бегу по длинному коридору вдоль анфилады комнат и не знаю, в какую из комнат мне нужно забежать, чтобы оказаться у себя дома. Время от времени я открываю глаза и вижу, как незнакомый мужчина склоняется надо мной, трогает мой лоб рукой и хмурится. Кто он? Он настоящий? Или это продолжение сна? Потому что лицо мужчины вдруг превращается в звериную морду с жутким оскалом, я вскрикиваю от ужаса и снова бегу по нескончаемым коридорам. Наконец, я решаюсь войти в одну из комнат. В комнате полутьма, в изголовье черной кованой кровати горит ночник, а на постели лежит девушка в белой сорочке с разметавшимися по подушке темными волосами. Высокий мужчина стоит у окна, вглядываясь в невидимую для меня картину. Опустив глаза на свои ноги, я замечаю, что стою босиком на голом полу, но совершенно не чувствую холода. Вот теперь я точно сплю, подумала я и проснулась. Сколько времени продолжалось мое беспамятство, я не знала. Я вспомнила, как меня тормошили, пытаясь разбудить. Меня поили водой из ложечки, пожилой мужчина в очках прикладывал трубочку к моей груди и прослушивал то ли дыхание, то ли сердцебиение. Он что-то говорил мне, спрашивал о чем-то, но я не понимала его вопросы, смотрела на него с недоумением и снова проваливалась в свои кошмары. А теперь я проснулась, смотрела в незанавешенное окно на противоположной стороне комнаты и видела, что за окном уже совершенно темно, глухая ночь. Высоко в небе видна россыпь далеких звезд. Звезды? В нашем городе я редко видела звезды. В кресле, стоящем недалеко от кровати, раздался шорох и в свете ночника, я увидела, что там спит Алекс, неудобно скрючившись и вытянув свои длинные ноги. Он был в той же рубашке, что и на свадебном банкете, только бабочка отсутствовала, и смокинг небрежно висел на спинке кресла. В углу тлел камин, но я поежилась от холода: сорочка на мне была мокрой и неприятно липла к телу. Присев на кровати, я стянула через голову сорочку. Осмотревшись, я увидела халат, лежавший на пуфике у постели, и быстро натянула его на себя. Казалось, все мое тело тяжелое и неповоротливое. «Всё моё тело? Или не моё? Или не всё?» — обрывки странных мыслей крутились в голове. Я перевернула одеяло и переползла на сухую часть постели, положила голову на сухую подушку и отключилась.

Проснувшись, я долго не могла понять, где нахожусь. Как бывает после приезда домой из дальней поездки: просыпаешься, и еще не открыв глаза, представляешь, где находятся те или иные предметы. А потом оказывается, что ты уже не в номере отеля в Паттайе, а у себя дома. И окно не справа, а слева, и дверь в комнате – совсем не с той стороны, с которой ожидаешь. Вышло все с точностью до наоборот: я потянулась сначала руками, потом потянула одну за другой ноги и открыла глаза, ожидая увидеть свою спальню: у стены в середине комнаты - кровать, на комоде напротив - телевизор. Кровать, на которой я лежала, также находилась в середине помещения, вот только комната была раза в два больше моей пятнадцатиметровой спальни. Напротив кровати два больших окна. Окна занавешены светлыми сиреневого цвета портьерами в пол. В комнате никого нет. Чувствовала я себя гораздо лучше. Осторожно спустив босые ноги с постели, я встала на пол. Сразу закружилась голова, слабость была страшная, но я потихоньку добрела до одного из окон и отдернула портьеру. За окном стоял яркий солнечный зимний день. Как у классика: «Мороз и солнце, день чудесный!». Со второго этажа дома, стоящего на пригорке, открывался вид, если не на всю речную долину, то, по крайней мере, на достаточно значительный ее участок. Я застыла, разглядывая великолепный пейзаж. Справа подо льдом лежала река. В том, что это та же самая река, что протекала в нашем городе, Изборске, сомнений не было — те же изгибы, та же ширина и тот же самый остров посередине. За рекой глухой сосновый лес и подступающие с северо-запада горы. Отличие было в том, что на правом берегу среди леса, то там, то здесь проглядывали строения, похожие на жилые дома, в Изборске же противоположный берег был совершенно не обжитым. На левом берегу, в отдалении так же располагалось множество разномастных домов и виднелось здание похожее на церковь. Во всяком случае, у здания были купола, которые ярко блестели под зимним солнцем. Но город Изборск с почти стотысячным населением, с многоэтажными домами и практически круглосуточным шумом автомобилей, как корова языком слизала. Как будто его никогда и не было! В голову лезла притча о мудреце, которому приснилось, что он был бабочкой, и проснувшись, он долго не мог понять, то ли он мудрец, которому приснилось, что он бабочка, то ли наоборот. Вот и у меня было такое же непонимание! Странно, что мне было совершенно не страшно, хотя я такая трусиха по жизни, что мне обычно ночью страшно штору отодвинуть и в окно посмотреть. А тут невероятные вещи происходят, а я относительно спокойна и до сих пор еще не в панике. Да-а, похоже, тут наскоком сразу все не разрулить. Что ж, будем решать проблемы по мере поступления. Я взглянула на обширный парк, окружавший дом, но, почувствовав, как засосало от голода под ложечкой, решила отложить дальнейший осмотр на потом. Под окном не наблюдалось радиаторов отопления, камин в углу комнаты давно потух, но в комнате было достаточно тепло и комфортно. И тепло как будто бы исходило от пола. Во всяком случае, моим босым ступням было так тепло, как будто бы я стояла на подогреваемом электричеством полу у себя в ванной. Я нагнулась и потрогала пол. С виду обычный паркетный пол: он был приятным на ощупь и действительно очень теплым. Мебель в комнате была с виду старинной, как и все убранство комнаты, но при этом весь этот «раритет» выглядел достаточно новым. «Новодел, подумала я, просто косят под старину и все». На этом мои познания в области антиквариата и интерьерных стилей заканчивались. Да и давно уже было пора найти ванную комнату, санузел или хотя бы просто ночной горшок. Послышался стук, я обернулась – стучали, видимо, в дверь справа от изголовья кровати.

— Да, — хрипло сказала я, но видимо, меня не услышали, потому что постучали снова, уже чуть громче.

— Войдите! — повторила я, откашлявшись и немного повысив голос.

В комнату вошла улыбчивая девушка, совсем молоденькая на вид, в скромном однотонном платье темно-синего цвета, смахивающем на униформу.

— Хорошего утра вам, миледи, — сказала она негромко, — чем я могу помочь? Раскосые глаза и высокие скулы явно говорили об ее азиатских корнях, но говорила она по-русски вполне чисто, хотя и со своеобразным выговором.

Миледи, вчерашние графья, прислуга… Что за аристократия в центре Сибири в 21 веке?

— А где здесь туалет? — спросила я озираясь.

В лице девушки мелькнуло недоумение, но тут, же взяв себя в руки, она показала мне на дверь с левой стороны комнаты.

— Прошу вас сюда, здесь вы найдете все необходимое. Где прикажете сервировать завтрак, миледи? — спросила девица не очень уверенно.

— А можно сюда принести, если вам не трудно, конечно, — попросила я, будучи еще не готовой, гулять по незнакомому дому. Хотя, вчера-то ты очень бодро рассекала по этому дому и пила незнакомые вина, пока с ног не свалилась, сказала я себе. Но я же думала, что весь этот бал, куча гостей и новоявленный красавец – муж, всего лишь иллюзии моего воспаленного мозга.

Горничная, или кто она там, ушла. Я даже не спросила, как ее зовут.

Ладно, успею ещё спросить. Я открыла указанную мне дверь и зашла в просторную ванную комнату, облицованную частично кафельной плиткой, тоже старинного вида или искусственно состаренной, частично деревянными панелями. Но первое, что мне бросилось в глаза, это было большое зеркало, в котором я видела себя во весь рост. Видок был тот еще: волосы цвета темного меда встрепанные, косметика на глазах размазанная, под глазами синие круги. Лицо бледное с растерянным или даже с потерянным выражением. Но выражение лица дело десятое, главное, лицо опять не мое, а то - вчерашнее, той самой девицы, которую граф де Бриен называл то графиней, то Надин, то дорогой супругой. Кстати, вот оно и кольцо на месте, на моем безымянном пальце. Красивое, зараза! Дорогущее, небось! В драгоценностях я разбиралась приблизительно так же, как и в антикварной мебели, поэтому попытки оценить количество карат быстренько оставила. А предпочла побыстрее воспользоваться всеми возможностями ванной комнаты. Здесь действительно было все необходимое. В центре комнаты прямо напротив зеркало располагалась большая круглая белая ванна, слева такой же белый унитаз, а справа уголок, который я бы назвала душевой, потому что в этом углу сверху висела душевая лейка. Рассиживать в ванне у меня настроения пока точно не было, поэтому я подошла к углу с душем. На уровне глаз располагался ряд крупных кнопок непонятного назначения. У меня к неизвестным приборам и конструкциям совершенно мужской подход: сначала я нажимаю все кнопки по очереди, пытаясь понять, что и как действует и только потом, если не разберусь сама, начинаю читать инструкцию. Я смело ткнула первую попавшуюся кнопку и взвизгнув отпрыгнула в сторону, потому что сверху полил поток ледяной воды. А-ха! Хорошо, что не кипяток! Присмотрелась к кнопкам и увидела, что на них есть еще и рисунки, на одних просто капли, на других вроде парок идет, плюсы и минусы. Горячая и холодная вода, прибавить, убавить? Потыкав и попробовав различные варианты, предусмотрительно не подставляясь заранее под струи, разобралась, что к чему. Потом скинув халат, я залезла под душ и встала, закрыв глаза, под теплые струи в надежде, что вода смоет все мои наваждения и страхи последних нескольких часов, дней, суток… Боже мой! Меня же, наверное, уже ищут. И дома потеряли, и на работе. Муж заявил в полицию, позвонил на работу, позвонил дочери в столицу. Бедная моя девочка будет переживать, мы же с ней так близки, созваниваемся каждый день. Как же быть, как мне вернуться домой? Сколько времени прошло после моего провала в эту местность, в этот мир, как назвать-то правильно? Я была на грани отчаяния, но понимала, что истериками делу не поможешь. Надо успокоиться и все обдумать. В голове был полный беспорядок и это тревожило. В тревожном состоянии я склонна к совершению спонтанных и не всегда верных поступков. Но такой роскоши как совершение ошибок в данной ситуации я себе позволить не могу. Значит надо разложить все в голове по полочкам, найти все возможные варианты к возвращению домой, или к выживанию здесь, если придется тут задержаться поневоле. Итак, что у нас имеется в наличии? Сознание свое собственное, но тело чужое. Я провела руками по телу, задержалась на небольшой упругой груди и плоском животе нерожавшей женщины. Ну, что-же, плюсы тоже есть, пресс качать на первых порах не придется, уже хорошо. В своей другой жизни я постоянно старалась держать себя в форме: гимнастика утром, тренажерный зал два, а то и три раза в неделю, иногда бассейн. А тут прекрасный эффект и сразу, без усилий и можно позавтракать без угрызений совести.

Выйдя из душевой все в том же халате, я обнаружила в спальне поднос с омлетом, тостами и джемом в маленькой вазочке. В воздухе витал чудесный запах, похожий на аромат кофе. Аппетит не подвел меня даже сейчас, я с удовольствием умяла бы всю еду с подноса до последней крошки. Но вспомнив про то, что я нахожусь в среде, в которой у людей имеются аристократические замашки, на всякий случай оставила недоеденный кусочек омлета и четвертинку от тоста. У меня два высших образования, мама педагог и достаточно широкое общее развитие, поэтому представление о хороших манерах имею не понаслышке. Допив явно не кофе, но очень вкусный и бодрящий напиток, я откинулась в кресле и стала оглядываться вокруг на предмет - во что же мне одеться. Должен же быть здесь гардероб с одеждой. Шкафов в комнате не наблюдалось, а вот дверь справа вызывала интерес.

Та же самая девушка вошла в комнату после короткого стука.

— Миледи, думаю вам пора одеться, — сказала она то, что я и без нее прекрасно знала и понимала.

— И где же мне взять одежду? — спросила я у девушки, которая опять посмотрела на меня как на полную дуру, — Кстати, как вас зовут?

Глаза у девушки полезли на лоб, но она быстро справилась с собой и сказала сдержанно:

— Надин, меня уже представляли вам ранее. Я – Иветта, ваша помощница по бытовым вопросам. А одежду можно взять, разумеется, в вашем гардеробе, который находится там же где и всегда.

Что за порядки у них здесь, то графиня и миледи, то Надин? Не горничная, а помощница? Ну да ладно, мне не привыкать, включаем свои профессиональные навыки. Коммуникации – это моя самая сильная сторона, это и начальница моя всегда признавала и всегда давала задания, в ходе которых нужно было договариваться и находить компромиссы, именно мне.

— Иветта, видите ли, — я говорила с девушкой на вы, потому что: во-первых, всегда так говорила с малознакомыми людьми, во-вторых, понятия не имела, как у них тут обращаются к горничным, которые вовсе не горничные на самом деле, а помощницы, – я вообще не помню ничего, что было до вчерашнего дня.

— Хватит притворяться, Надин. Имейте же совесть, в конце то концов, — парировала моя собеседница уже с некоторым раздражением.

— Но я не притворяюсь вовсе, — потерянно сказала я, — я и вправду не понимаю, как я здесь очутилась, чей это дом и кто я.

Иветта возмущенно фыркнула и открыла единственную дверь, предназначение которой я еще не знала. Оказалось, что это и есть гардероб. Мы вошли в достаточно просторную комнату, с большим зеркалом, скамеечками, вешалками, на которых висели платья, жакеты, брюки. Стены по периметру были оборудованы шкафами, в которых на одних полках лежала одежда, на других стояла обувь.

— Я вас оставлю, — сказала Иветта, собравшись уходить. Похоже, я не вызывала у нее ни доверия, ни особого желания мне помогать, хотя дежурная улыбка все еще присутствовала на ее лице.

— Стоп, стоп, стоп! — заявила я мягко, но настойчиво, — ты же моя личная помощница по бытовым вопросам?

— Да, миледи, — неохотно кивнула Иветта.

— Ну вот, и помогай, милая моя. Мне нужно белье, платье домашнее, на ноги что-либо, — поставила я задачу, — покажи хотя бы где что лежит.

Общими усилиями мы с не очень довольной девицей нашли все, что нужно. Вообще, эта Иветта мне уже начинала нравиться, расторопная такая. Она быстро накидала передо мной на выбор несколько бюстгальтеров, трусиков. Я особо не разбиралась, надела первые попавшие. Потом будем привередничать, а пока хоть привести себя в порядок, чтобы быть готовой к любым ситуациям. Какие будут ситуации, пока понятия не имела, но предполагала, что просто не будет. Сначала хотела удивиться, что надо же, как все совпало, что все вещи удивительно мне подходят. Потом сообразила, что это же гардероб Надин, следовательно, раз она это теперь я, то и садится вся одежда как влитая. Платье выбрала в красно-сине-зеленую шотландскую клетку, чуть выше колен, не умею я длинное носить, путаюсь. На ноги легкие домашние туфли с небольшим каблучком. Иветта усадила меня перед зеркалом и снизошла до того, что помогла расчесать волосы и собрать их в хвост. Потом она показала мне косметику и я, разбираясь в незнакомых баночках и скляночках методом научного тыка, нанесла себе на веки тени, подкрасила ресницы и слегка мазнув кисточкой помаду, намазюкала губы. Иветта то одобрительно кивала, то мотала головой: «Мол, нет, нет, не то!». Мы даже уже хихикали с ней вместе под конец процедуры наведения красоты.

— Вы, действительно, сегодня совсем не похожи на себя, — сказала Иветта, озабоченно хмурясь и глядя на меня в зеркало.

— А какая я обычно бываю? — спросила я невинным голоском.

— Заносчивая. Этакая принцесса на фасолевом бобе, — ответила девушка.

— На горошине, — поправила я, — принцесса она же всегда на горошине!

Иветта посмотрела на меня озадаченно, и я мысленно махнула рукой, да ладно, пусть будет по-твоему, видно у них тут настоящих принцесс проверяют по плодам фасоли, а не гороха.

— Можно тебя Иви называть? — спросила я помощницу, — а то Иветта слишком торжественно. У нас на работе есть Иветта Валерьевна — такая серьезная дама, без доклада даже не подходи.

— Лучше Вета, меня так все зовут друзья и домашние, — ответила девушка, — вы про какую работу говорите, Надин? Разве вы работали где-нибудь, вы же не так давно вернулись из института?

Упс! Каких-то полчаса общения, и я уже прокололась. Да, лазутчица из меня никакая. Хотя эта Вета вроде неплохая девушка, но рассказывать ей свои рассуждения и домыслы, скорее всего, не стоило.

— Ну, вот видишь, Вета, ты права, я сама не своя сегодня, болтаю, что не попадя, — попыталась я выкрутиться, — это все, потому что я вчера из кареты в сугроб вывалилась. Упала и ударилась, видимо, головой, ночью жар у меня был и лихорадка. Кто-то ухаживал за мной ночью, это ты была?

— Нет, меня вчера не было, — ответила девица, — возле вас горничные были, и сам граф всю ночь за вами присматривал.

На последних словах она поджала губы, как будто я ее лично оскорбила то ли своей болезнью, то ли фактом, что граф возле меня сидел.

— Граф – это Алекс, — вспомнила я, — а он кто вообще?

— Граф Алекс Ферджи де Бриен – хозяин поместья, хозяин многих земель в округе и ваш законный супруг со вчерашнего дня, — отчеканила помощница по бытовым вопросам.

— Ах, ну да, ну да! Припоминаю, — промямлила я невнятно. — А где он сейчас?

— Графу пришлось срочно уехать по неотложному делу, миледи! — опять официальным тоном сообщила Вета, — он препоручил мне заботу о вас в свое отсутствие.

— Впрочем, и в его присутствии вы будете в основном проводить время со мной, для того меня и наняли, — с виноватой улыбкой продолжила моя собеседница.

— А что так? Сам он будет не в состоянии общаться со мной? —полюбопытствовала я.

— Обстоятельства вашего брака иного развития событий не предполагают, — ответила Иветта, потупив глаза и давая знать, что все – больше она ни слова не скажет, всем все и так понятно.

Хм! Интересно, интересно! Вчера, значит, вальсировал со мной, ночью мокрое полотенце ко лбу прикладывал. И при этом существуют некие неизвестные мне обстоятельства. Ну не считая, конечно, других обстоятельств, а именно, что и я не я, и лошадь, как говорится, не моя. Что ж, время покажет, как говорится в одноименной телепередаче. Граф показался мне вчера как внешне интересным мужчиной, так и в общении любопытным экземпляром. Что ж тогда возле постели моей ночью высиживал, если общаться со мной особо не собирается? Мне-то как раз нужно с ним пообщаться и очень даже плотно. Кто-то должен мне пояснить, что со мной произошло, почему, и как всю эту ситуацию исправить. Так что мы еще посмотрим, кто с кем и что там собирается или не собирается. Я не из тех, кто будет спокойно дожидаться развития событий, всегда предпочитаю лучше наломать дров, чем бездействовать. Хотя нет, ставки слишком высоки, нужно все делать очень осторожно. В любом случае, если Иветта намеревалась уязвить меня своим последним замечанием, то добилась она совершенно противоположного эффекта. Она разожгла мое любопытство, обожа-а-ю задачки посложнее! Так, стоп, придержите коней, графиня де Бриен, так вас теперь зовут? Торопиться не надо, медленно спокойно спустимся с холма, медленно спокойно… Как бы я хотела сейчас оказаться у себя дома, сидеть с планшетом на диване и болтать с дочкой по видеосвязи.