Слияние черных дыр

Потом он как-то посерьезнел:

— Да, тут дело такое, не знают, что с тобой делать. Есть еще у нас такие, которые не могут забыть работать по старинке – есть человек, есть проблема! Нет человека – нет проблемы!

Я посидел, осмысливая его слова, и у меня по коже мурашки побежали.

Он посмотрел на меня и кивнул:

- Да, именно так. Правда, время сейчас другое, да и коллегиальность, один человек важные проблемы не решает! Надеюсь, что здравый смысл победит. Они ведь и боятся, что ты из будущего, а вдруг будешь рассказывать обо всем, представляешь, как это на народ повлияет! Ну, а ты тут сиди и пиши, как там будет в будущем, глядишь, что-нибудь и исполнится и это и будет доказательством! Есть такие доказательства у тебя?

- Конечно! – заверил я – полно! Погибнет космонавт Комаров, потом, в 68, или 69, уже не помню точно погибнет Гагарин!

- Да что ты говоришь, - поразился Полковник – в космосе?

- Нет на земле, самолет испытывали, он и инструктор Серегин. Потом, в начале 70-х годов погибнут сразу 3 космонавта Добровольский, Волков, и Пацаев! В 68 году будут события в Чехословакии, введут войска. В начале 70-х, немного потеплеют отношения с Америкой, даже американский президент приезжал. В космосе была стыковка ради этого случая – Союз-Аполлон.

Полковник помолчал, почесал голову,

- Да, однако, чувствуешь себя как после посещения гадалки, когда она нагадала плохое твоей семье или детям! Это действительно будет с Гагариным и остальными? А скажешь, так ведь не поверят! Пиши, все это и другое, может действительно ты из будущего и знаешь, что случится!

Я сказал:

- А чтобы я не сказал, чего, примите меня в КГБ на довольство, я дам подписку о неразглашении и всего и делов! Дайте мне рублей 120 зарплаты, место в общежитии, и буду жить себе и молчать – честное слово!

- Если бы это только от меня зависело – буркнул Полковник.

Глава 4

Все последующие дни, я снова занимался сочинительством, в который раз. Уже не просто краткую биографию, а старался вспомнить жизнь мою поподробнее. Полковник дал мне тетрадку за 2 копейки, чернильницу, ручку, и я, стараясь вспомнить все, сидел и писал. Сначала я описал свое детство, жизнь в Казахстане, всех своих родственников вспомнил. Бабушка с дедушкой жили ближе к краю улицы Джамбула. Напротив, на Колхозной, через огород, был дом Фуркало, который мы купили и переехали, где-то в 68 году. В 65 году я должен был пойти в первый класс. Мы тогда жили в центре, на Колхозной улице. Колхозная улица была самая крайняя улица, с нашего огорода виднелся совхозный ток, куда мы частенько бегали во время своих игр. Но зато на следующей улице – Джамбула, если пройти переулок, на котором были керосинные склады, были магазины. Продуктовые, хозяйственные, культтовары, магазинчики поменьше, куда мы бегали сдавать бутылки, и на полученные деньги покупали маленькие шоколадки по 10 копеек. Потом, чуть правее, если смотреть от нас, была дорога в школу. Через школьный парк была новая школа – каменная, а слева была старая школа – бревенчатая. Перед старой школой была площадь, где зимой, под новый год, ставили ледяные скульптуры. Рядом с нашим домом слева, если смотреть с улицы на наш дом, жили Бирули, а справа – Уздембаевы. Он был хирургом в нашей больнице, а она работала учительницей. У Узденбаевых был сын моего возраста, Ербулат, с которым я дружил, он был из нашей компании. За Уздембаевыми жили Мунжау – многодетная немецкая семья, с детьми их я играл. Их мать по вечерам, выходила и кричала – Сажа ком гер! То есть Саша (их сын, мой ровесник), иди сюда. Через дом или два, я уже не мог вспомнить точно, жил тоже мой друг детства Павлик Гудзь. Конечно, эти все мои детские воспоминания были довольно шатким алиби. Как сказал мне полковник, ЦРУ, готовя меня к «идеологической диверсии», конечно же отлично бы подготовило мою легенду. Но, все-таки, я считал важным все это вспомнить. Воспоминания мои были довольно сумбурными, я зачеркивал, дополнял новым, если что-то вспоминал. Писать чернильной ручкой было непривычно. Я отвык уже и шариковой ручкой писать, обычно, если я писал что-то, то печатал на компьютере, а уж перьевой ручкой, с чернилами из чернильницы, это было просто мучение. Но, человек ко всему привыкает, и вскоре я писал так лихо, словно Пушкин свои стихи. Я описал свое детство за 65 год, и решил больше уже ничего не писать. Потому-что проверить сейчас события, которые произошли позже 65 года было невозможно, и никто не будет сидеть в этом далеком казахстанском селе, проверять события за последующие годы, а тем более и более поздние события. Я должен был описать те события, которые уже касались всей страны, которые были бы ясно видны из Москвы. Поэтому я описал гибель космонавта Комарова, гибель Гагарина, высадку американцев на Луне, гибель троих советских космонавтов – Добровольского, Волкова и Пацаева. Из культурных событий описал фильмы, которые я видел, и которые должны были выйти. Конечно, это касалось культурных событий в жизни маленького мальчика далекого восточного казахстанского села, населённого в основном русскими, украинцами и немцами. Фильмы, которые меня затронули и которые задержались в памяти. В основном это были комедии, выпущенные, как я знал, после 65 года, либо в конце 65 года. Мне запомнились телевизионные фильмы – «Ставка больше, чем жизнь», польский фильм, упомянул и польский фильм «Четыре танкиста и собака». Фильмы, которые мне тогда запомнились, это были, в основном, комедии, как советские, так и зарубежные.

Я писал, потом вспоминал, дополнял, мне было очень важно, чтобы они отнеслись к моему сообщению о войне между Украиной и Россией с доверием, и попытались сделать так, чтобы предотвратить распад Советского Союза, потому что я был убежден, что причина войны и корень зла, это был именно распад Советского Союза. Вскоре та тетрадка за 2 копейки, которую мне дал Полковник, закончилась. Впрочем, все мои воспоминания, касающиеся 65, 66 и ближайших годов были закончены. Но Полковник дал мне на всякий случай еще тетрадку, в которую я должен был заносить то, что еще вспомню.

- Хорошо бы копии иметь! Если бы не надо было бы все это иметь в строгой тайне, можно было бы отдать секретарше, чтобы перепечатала с копиркой, но лучше перестраховаться… - сказал Полковник, когда я отдал ему свои тетрадки. Я сказал на это:

- Если бы была печатная машинка, и кто-нибудь показал, как ею руководить, то я бы попробовал…

- А ты что, умеешь? - с сомнением сказал Полковник

- Ну, не так как секретарша, но, на мой взгляд довольно сносно! По крайней мере там, у нас, уже ручкой почти не пишут, все больше на компьютере, а там такая же клавиатура, только, может быть управление другое. Но, я бы попробовал освоить…

- Хм, - с уважением посмотрел на меня Полковник – если попробуешь освоить, я попробую достать!

И действительно, вскоре он притащил громоздкую печатную машину, посмотрев на которую, я почувствовал невольный страх. Я отчетливо представлял, что печатать на компьютере намного легче, чем на машинке, но назвался груздем, полезай в кузов! И я начал осваивать. Проблемы в первую очередь, были в том, что опечатки исправлять на компьютере было намного легче. Каким образом исправлялись опечатки в тексте напечатанным на печатной машинке, я практически не знал, лишь потом стал припоминать, что опечатки замазывались белилами и то ли допечатывалась нужная буква, то ли дописывались ручкой. Как допечатывалась буква я не знал, и решил, что буду дописывать ручкой. Учитывая все это, я старался печатать внимательно, это хоть замедляло процесс, но улучшало качество – опечаток я делал меньше. Когда я закончил печатать, проверил все и исправил опечатки и отдал мое творчество, или может быть, лучше назвать, мою исповедь, полковнику, меня несколько дней не трогали. Эти несколько дней я просто извелся весь. Делать было нечего, и от этого, наверное, в голову приходили самые разные мысли, которые совсем не придавали мне здоровья. Мне стало казаться что у меня уже и сердце барахлит, но что делать, я не знал. Затем, наконец, меня снова вызвали к полковнику.

Кроме него самого, там был и еще человек в штатском, пожалуй, несколько моложе полковника. По тому, что тот начал мне задавать вопросы, не советуясь с Полковником, я сделал вывод, что тот старше его по званию. Допрашивал он меня со знанием дела. Нужно сказать, что это, несколько облегчило мне мою задачу – легче было отвечать. Кроме того, что произойдет в ближнем будущем, его интересовали и более отдаленные времена. Он спрашивал, где я учился, на кого, когда закончил. По мере того, как я ему рассказывал об этом, открывались такие детали – когда умер Брежнев, кто стал Генеральным секретарем после Брежнева. Когда я назвал Андропова, эти двое обменялись многозначительными взглядами. Когда я назвал фамилию Горбачева, штатский спросил Полковника – Как?

Полковник подтвердил – Да, есть такой!

Про Ельцина он тоже подтвердил, что нашелся где-то в Свердловске.

- Ну, а как вы объясняете, что вы из будущего попали сюда? - спросил он

- Кто его знает – подумав, ответил я – читал я в интернете, что где-то в далекой галактике столкнулись две массивные черные дыры, и они могли вызвать пространственно-временные волны, зыбь, которая, могла и забросить меня сюда!

Последовали вопросы, что такое черные дыры и прочие другие, на которые я постарался в меру своих сил ответить. Впрочем, они должны были удовлетвориться моими ответами, потому что мало кто мог тогда дать более вразумительные разъяснения. Рассказал я еще им, по-моему, в который раз, как я несколько раз до войны, наткнулся в интернете на предсказания, что в начале 20-х годов начнется война, потом будет голод. В конце 20-х годов будет сделано какое-то великое открытие (какое, я, к сожалению, уже не помнил, но тогда оно произвело на меня впечатление, как очень значительное открытие, и это я запомнил). В 2075 году, было сказано, на Земле победит коммунизм!

- И как ты относишься к этому предсказанию? – спросил меня штатский.

- Ну как - война началась, как и было предсказано! – ответил я.

- А голод? – спросил штатский, я ответил, что война еще идет, и я не знаю, что там сейчас.

- А почему все-таки началась война? - Задал вопрос штатский. Я его про себя уже начал называть генералом.

- Главная причина, по моему мнению, это развал Советского Союза – виновато НАТО. Когда Горбачёв распускал Варшавский договор, ему пообещали и НАТО распустить, а потом обманули. Не только не распустили, а и стали расширять за счет восточных стран, приближаться к России.

- Так что – хмыкнул «генерал» - ты предлагаешь объявить войну НАТО?

- Можно и без войны, просто не допустить развала СССР!

- Ну, развал произошел, как ты говоришь, в 91 году, а война через почти 32 года!

Я стал объяснять мою точку зрения, что во всем виновен страх – страх заставил США организовать на Украине майдан. Страх того, что может быть восстановлен Советский Союз, и поэтому майдан был организован как, прежде всего, антикоммунистический и антисоветский шабаш. Во всем была обвинена Россия, к власти пришли националисты и именно это устраивало США, ибо гарантировало не союз между Украиной и Россией, а ненависть! Что привело к напряженным отношением между регионами, где было много русскоязычных, и центральной властью. Кроме того, российского президента называли на Украине не иначе как матерным словом, и это поддерживалось не иначе, пожалуй, как на самом верху. Возможно даже и нынешний президент Украины Зеленский тоже грешил этим. Когда «генерал» поинтересовался - каким образом, я ответил ему – Да он же был до президентских выборов комиком!

Штатский сделал непонимающие глаза, я ему подтвердил, что да, был артистом - комиком! Он, видно и не думал о президентстве – шутил, шутил, и вот и судьба над ним подшутила! А когда шутил, то для популярности среди масс мог и назвать Путина этим словом – а тому и доложили! А Путин и обиделся! Да! На мой взгляд президент не имеет право обижаться, он должен быть выше всего этого! Он должен думать о народе.

Да, о Зеленском… Президентом тот стал после выборов, когда пообещал завершить конфликт на Донбассе… Я еще добавил, что во всем этом, на мой взгляд, самым нормальным, был украинский народ – после майдана он дал на выборах в Раду правому сектору, который был самой активной силой на майдане, только два процента, тем самым показав, что майдан был не украинским проектом. Выбрал Порошенко только потому, что тот работал в правительстве Януковича и надеялся, что он продолжит линию Януковича. Когда Порошенко затеял АТО, прокатил Порошенко на выборах, дав ему только 30%, а Зеленскому 70%.

А вот Россия проявила несдержанность, затеяв войну. Видимо тоже виноват страх, что НАТО может развалить Россию. Надо было Путину договариваться с Зеленским. Видимо обида на Зеленского победила.

И когда «генерал» спросил, почему, же этот Путин не договаривался, я ему ответил, что по моему мнению, он и не думал договариваться, видимо обида победила – посчитал что война будет более эффективным способом разрешения проблем, да и думал, что украинцы сразу ручки подымут и сдадутся! Решил войной наказать Украину за то, что его так обидно там называли, только вот недооценил Украину, думал, что дойдет до Киева за три дня, или в крайнем случае, три недели, выпорет обидчиков, потом всех простит и все! Ну и все закончится, и забудется – как говориться, победителей не судят! А получилось все гораздо сложнее – спецоперация фактически превратилась в настоящую войну. Переоценил Путин Россию и недооценил Украину. Когда готовишься к войне нужно собрать все необходимые сведения и о вооружении, и о настроении народа, как он себя поведет в случае войны. Разведка у Путина оказалась паршивой – доложила ему то, что он хотел слышать. А может быть это Путин такой - приучил разведку докладывать только то, что он хочет услышать!

В общем, мне пришлось объяснять то, что для меня было вполне очевидным. И снова приходилось возвращаться назад, добавлять то, что пропустил, считая это очевидным! Но очевидным это было для меня, но не для них, из 1965 года!

Генерал спросил Полковника насчет Путина. Тот ответил, что Путин, судя по всему, еще пацан, лет двенадцати, как его найдешь по стране. Генерал помолчал и заметил:

– Послевоенное поколение, не видевшее войну! Для них война - это не смерть, разруха и лишения, а фанфары победы. Наше поколение никогда на такое не пошло бы!

Я немножко ехидно намекнул им, что Путин, собственно говоря, их коллега, из КГБ. Полковник обиделся:

- Что ты думаешь, у нас только святые работают? Всякие бывают, бывают карьеристы, властолюбцы! Есть и предатели. Не много, конечно, но есть.

Генерал посмотрел на него неодобрительно, потом махнул рукой:

- Ладно, если ты оттуда из будущего, то, конечно, знаешь уже все!

Я согласился:

– Знаю, даже не только все, но и больше!

Они не поняли – Как это?

Я объяснил, что в нас уже столько наплели о КГБ, что, чтобы узнать истину, нужно очень кропотливо выбирать из всей информации. Кто-то врал от ненависти, кто-то - просто желая заработать на сенсации.

У нас было несколько таких встреч, пока наконец, при очередной встрече, генерал не объявил, что мой вопрос разрешился положительно – что меня решили взять на должность агента, ну будешь получать рублей 70-80, извинительно объяснил генерал, потому сам понимаешь, у нас не бездонный колодец, а ты будешь получать эти деньги фактически как пенсию, не хрена не делая, только чтобы подписал бумагу о неразглашении (если разгласишь, то сам понимаешь…). Я был рад, что хоть как-то и что-то решилось.

Объявив все это мне, полковник заговорщицки подмигнул генералу и вытащил бутылку водки, потом две банки, кивнув на которые, полковник сказал: - Икра!

Доставали еще всякие вещи - хлеб, овощи и прочие разносолы.

- Садись – сказал генерал, - отмечать будем

- Да я, как бы и не пью, – заикнулся я

- Что тут пить – хмыкнул полковник – пол-литра на троих, меньше, чем по стакану на нос!

Я налегал все больше на икру – генерал одобрительно кивал: - Давай, давай, на семьдесят рубликов не скоро еще придется попробовать!

Надо сказать, что под икорку, водка пилась удивительно легко.

Когда, хмельной, я вернулся в свою камеру, сторожа, или как его назвать, уже там не было.

Глава 5

Утром, проснувшись, я долго лежал, осмысливая вчерашнюю новость. Не верилось, что я уже свободный и могу идти куда захочу. Вот только куда идти, ведь денег у меня нет! Тут в дверь камеры постучали, потом она приоткрылась и просунулась голова моего недавнего охранника. У меня сразу в голове пробежала мысль – обманули! Но охранник извинился, и сказал, что меня вызывает полковник. Я встал, умылся, оделся и вышел. За дверью стоял мой охранник, он что-то протягивал мне, я взял это и увидел, что это ключи. Охранник сказал, что полковник велел ему передать их мне, потому что мне придется пожить здесь, пока не решиться вопрос с жильем. Мы с охранником пошли наверх, он довел меня до двери полковника, постучался в дверь и ушел. За дверью пригласили войти. Я вошел, полковник сидел за столом и кивнул на стул рядом со столом, чтобы я садился. Я сел. Полковник спросил:

- Отдал тебе ключи?

Я кивнул

- Поживешь пока здесь, пока все решится, – он открыл ящик стола и вытащил что-то оттуда. Это были деньги.

— Вот деньги, – сказал он – потом будешь получать в кассе, оформим тебе документы, ну, это, надеюсь быстро будет, и станешь совсем свободным человеком!

Он встал, я тоже поднялся. Полковник протянул мне руку, пожал мою и сказал:

- Я остаюсь твоим куратором, так что будем еще встречаться, если какие сложности, обращайся!

Деньги были небольшие – рублей 70. Но это все же были деньги, и они означали мою свободу. Конечно, нужно было продумать мои траты. За квартиру мне не платить, питаться я могу тут же, в столовой – кормили тут хорошо и довольно дешево.

Это время мне вспоминается просто восхитительным. Деньги у меня были, пусть даже небольшие. Я, впрочем, почти ни на что их не тратил. Передвигался я в основном пешком, помня, что движение это жизнь. Москва 1965 года, по сравнению с Кишиневом 2020-х, была практически лишена транспорта. Какие там пробки, можно было переходить улицу в любом месте, я, правда, воспитанный транспортным кошмаром 21 века, прилежно чтил правила дорожного движения, да и, кое-где, можно было наткнуться на постового. Первое место, куда я поехал, это был московский зоопарк. Я уже не помнил, был ли я в московском зоопарке. Когда я учился в университете, я был на преддипломной практике в Пущино, в 1982году, в Подмосковье. И мы с Вовчиком (моим однокурсником) несколько раз ездили в Москву, но вот не помню, посещали ли мы тогда московский зоопарк? Помню, где-то мы пили очень вкусную Фанту (тогда - редкость), и ели мороженое, но было ли это в Зоопарке, не помню - ведь было это, фактически, 40 лет назад. В Зоопарке Фанты не было, но мороженое, очень вкусное, было. Я взял, и вспомнил, как взял его в Кишинёве, и так и не съел, потому что был арестован. Мороженое было на высшем уровне. Хотел взять еще, но побоялся застудить горло, и решил взять потом, перед уходом. Я бездумно ходил по зоопарку, любуясь зверьем, пейзажем, наслаждался свободой и веря, что все будет в порядке. Перед уходом я съел еще эскимо. Да, - подумал я – у нас таких продуктов больше нет, все оптимизировали, ГОСТ отменили.

Следующий мой маршрут, это был Кремль. Я был в Кремле в детстве, не в 65 году, а наверное, в 66 или в 67. Потому что на фотографиях, которые у меня остались с тех пор я был в школьной курточке, значить уже ходил в школу. Я мечтал встретиться с самим собой и с мамой, конечно, тайно. Потому, что вряд ли мама поверила бы мне, что это я. Да и нельзя было мне светиться – ведь дал же я подписку о неразглашении. Да, как я тогда я относился к Москве в детстве – с каким трепетом! Столица нашей родины. Песни о Москве заставляли встать и подпевать. Сейчас я не испытывал подобного пиетета. Я помнил, что именно отсюда расползлась та зараза, которая и развалила СССР, и фактически привела к той войне, которая сейчас идет в моем времени. Так я бродил по Москве, вспоминая различные произведения, которые довелось мне читать, описывавшие Москву. Ходил по Арбату, Красной Пресне, по улице Горького и по многим другим местам. Я уходил утром, к обеду приходил к Управлению, чтобы поесть, и затем уходил, до времени, когда нужно было прийти, чтобы поужинать. Работа управления практически была ненормированной, и столовая работала до конца рабочего дня. Потом, я узнавал столовые и кафе, в которых можно было поужинать вкусно и дешево, и это делало меня менее зависимым от работы Управления. Особенно это было удобно для воскресенья, когда управление работало только в дежурном варианте. Это длилось около месяца, или чуть больше, потом меня снова вызвали к полковнику и он, пригласив меня присесть сообщил мне, несколько извиняющимся тоном, что мне нашли работу.

- Ты ведь сказал, что ты работал бактериологом? – спросил он у меня.

- Да – ответил я

- Такой должности как бактериолог, мы для тебя не нашли, сам понимаешь, для этого нужны документы, диплом, а у тебя, само собой, их нет. Но ты говорил, что работал на автоклаве, и должность автоклавёра мы для тебя нашли, как раз в нашей больнице, и жить ты будешь в нашем общежитии.

Это известие я встретил неоднозначно – с одной стороны, это давало мне большую свободу, ибо меньше глаз за мной будет следить, с другой стороны я лишался привольного ничегонеделанья, при этом за это «ничегонеделанье» мне еще давали деньги. Впрочем, я понимал, что все хорошее кончается, и такая жизнь не могла быть вечной, этот момент рано или поздно должен был настать. Я кивнул головой, давая знать, что понял.

Полковник сказал:

- Ну, тебе дадут немного времени, чтобы устроится, я думаю, что это не займёт много времени – перевозить тебе в общежитие ничего не надо, у тебя ничего нет, так что с понедельника выходишь на работу.

Полковник меня снабдил, предварительно выразив надежду, что я не побрезгую, кое какой одежонкой, рубашками («все стираное, не думай», как он сказал), брюками, пиджаком. Сказав, что негоже мне ходить в том, в чем ходят, либо не совсем сознательные люди (с намеком на артистов), либо спекулянты – имея в виду мои потертые джинсы. Кроме того, еще и дал мне свой холодильник «Саратов». Я намекал, что я бы и заплатил бы за него, но он обрезал – Что я спекулянт?

Такой холодильник появился у нас в Казахстане, в моем детстве, в конце 60-х. Мама купила с рук, тоже б.у., но он нам служил и в Казахстане и долгое время на Украине, когда мы переехали. Я был несказанно обрадован, ибо за свою зарплату я его ни за что не смог бы купить! Полковник сказал, что он купил себе новый «ЗИЛ» – огромный как шкаф, хоть барана клади в него!

Глава 6

В общежитии меня поселили в крошечную комнатку, в которую поместилась бы, кроме небольшого шкафа, и стола, еще и кровать и только, ну, еще втиснул и этот маленький холодильничек. Но так как меня вполне устраивала односпальная кровать, то я был вполне доволен. Кроме того, там был небольшой балкон, который опоясывал все здание и был поделен на секции тоненькими перегородками. Балкону я тоже был очень рад. Там можно было сушить постиранное белье и, кроме того, можно было пить чай, в хороший летний или весенний вечерок. В начале своей трудовой деятельности я жил в подобном общежитии, и в подобной комнате, поэтому это все имело для меня и некий сладкий налет ностальгии, я как бы помолодел душой. Народ подобрался сплошь молодой и неженатый, только несколько пар было семейных. Внизу в подвале был душ, работавший по четным как мужской, а по нечетным как женский. Правда, женщин почти не было, не считая семейных. Курсанты, а в основном там жили курсанты, видимо дивились, видя, что я в таком возрасте живу в общежитии, но имея профессиональное обыкновение не задавать вопросы, молчали, как будто бы так и надо.

Я получил документы и пошел устраиваться на работу в ведомственную больницу, в качестве автоклавёра. Мне понравилось, как меня там встретили, много вопросов не задавали, ознакомили меня с аппаратом, дали паспорт, на похожих аппаратах я работал, так что особых трудностей не было. Стерилизовать нужно было халаты, одежду, белье и прочие подобные этому вещи. Меня это очень устраивало – не нужно было стерилизовать среды, всякие химикаты, которые могли выделять при стерилизации какие-то вредные вещества, то есть горячий пар можно было выпускать прямо в автоклавную. На прежней работе у меня были заморочки со стерилизацией отработанных бактериологических сред. Вредных продуктов было столько, что не надо было какой-то аппаратуры, достаточно собственного носа. Да и для стерилизации приготовленных бактериологических сред тоже достаточно было мороки. Потому что чуть передержишь, или чуть повыше температура, и гадай, в чем дело, почему такой рост. А здесь все просто – включил, выключил. И не имеет значения, если чуть передержал или температура чуть выше. Так что в этом отношении все было хорошо. Да и относительно недалеко все было от общежития. Кормили меня там же. Готовили там много, и много оставалось, так что сотрудники питались там же при больнице.