Гомеостаз. Эхо Пустого Берега

— Ложись!

Они нырнули за секунду до того, как над водой пронёсся ослепительный луч лазера, испарив несколько кубических метров воды там, где они только что были. Ударная волна подбросила их вверх.

Кирилл первым достиг плота и начал яростно резать трос своим самодельным резаком. Лезвие гудело под водой.

— Я не успеваю! Он армированный!

Второй дрон заходил в атаку по более пологой траектории.

— Режь! Режь! — кричал Артём, глядя то на приближающуюся смерть с неба, то на друга.

Лазерный луч ударил в воду всего в пяти метрах от них. Кипящая вода обожгла ноги Артёма сквозь ткань скафандра. В тот же миг трос лопнул.

— Есть! Забирайся!

Артём последним перевалился через бортик надувного плота. Кирилл уже сидел у пульта управления крошечным электродвигателем и жал на газ до упора.

Дроны пошли на третий заход, выстраиваясь в атакующую формацию для удара наверняка.

— Они нас сейчас поджарят! — закричал Кирилл.

И тут океан ответил им яростью природы. С запада стремительно надвигалась стена чёрных туч. Ветер, который только что был лёгким бризом, за секунды превратился в ураганный шквал. Волны выросли до трёх-четырёх метров, подбрасывая лёгкий плот как щепку.

Первый же порыв ветра швырнул плот так сильно, что траектория лазерного залпа дронов прошла мимо всего на метр-полтора, лишь опалив край плота и испарив часть запаса пресной воды из канистры.

А затем их накрыл шторм.

Мир превратился в хаос из воды, ветра и тьмы. Небо и океан слились в единую ревущую стихию. Дроны исчезли так же внезапно, как и появились — их сенсоры были бесполезны в этом аду, а программа запрещала рисковать аппаратурой в условиях нулевой видимости над бушующим океаном.

Они выжили от орбитальной погони только для того, чтобы быть поглощенными гневом планеты.

Следующие сутки превратились в борьбу за выживание на утлом судёнышке посреди бушующего Тихого океана. Волны постоянно захлёстывали плот, грозя перевернуть его или просто смыть всё снаряжение и их самих в ледяную воду. Они привязали себя к специальным петлям остатками троса от капсулы.

Связь с «Авророй» пропала почти сразу после приводнения — мощнейший электромагнитный импульс шторма вывел из строя их примитивный передатчик.

— Мы одни, Кир... — прошептал Артём во время короткого затишья между порывами ветра. Он сидел на дне плота, обхватив колени руками и пытаясь согреться. Его скафандр промок насквозь изнутри от пота и морской воды.

Кирилл не ответил сразу. Он сидел у румпеля электромотора (который они даже не пытались включать при таком волнении) и смотрел в непроглядную тьму шторма невидящим взглядом.

— Знаешь... я всегда думал... что там внизу... будет лучше... чем здесь... наверху... — его голос был хриплым от холода и усталости. — А здесь... такой же ад... только мокрый...

К утру шторм начал стихать так же внезапно, как и начался. Ветер ослаб до сильного бриза, волны стали ниже и длиннее. Но стихия оставила им страшный счёт к оплате.

Когда Артём смог наконец осмотреть плот при свете пробивающегося сквозь тучи солнца, он понял весь ужас их положения:

Потеря припасов: Почти весь запас пресной воды был потерян при лазерной атаке или выплеснут волнами. Осталось две неполные фляги на двоих — максимум на сутки при экономном расходе.

Потеря навигации: Планшет со звёздными картами и координатами точки назначения (Урала) был залит морской водой и превратился в бесполезный кусок пластика и металла.

Потеря связи: Передатчик мёртв окончательно.

Потеря оружия: Их самодельный резак сорвало с креплений во время одного из ударов волны и унесло в океан вместе с частью крепежа плота.

Физическое истощение: Они были измотаны до предела холодом, сыростью и постоянным напряжением последних часов.

Океан вокруг был пуст и безмолвен до самого горизонта во все стороны. Ни клочка суши, ни корабля спасателей (да они бы и не стали их спасать), ни даже птиц в небе над этим пустынным участком океана.

Солнце палило нещадно, отражаясь от воды и вызывая головную боль и тошноту от обезвоживания и теплового удара. Они разделили последнюю флягу воды пополам и молча выпили её маленькими глотками.

Артём лежал на дне плота и смотрел в небо сквозь разрывы в облаках. Впервые за свою жизнь он видел настоящее небо — живое, меняющееся каждую секунду, грозное и прекрасное одновременно. Он видел звёзды днём сквозь тонкую пелену облаков — те самые звёзды, по которым они должны были лететь к своей цели всего несколько часов назад.

Теперь у них не было ни карты, ни компаса, ни цели впереди была лишь бесконечная водная пустыня под бескрайним небом чужой планеты.

Он остался один на один с этим миром. Кирилл лежал рядом без сознания или мёртвый от переохлаждения — сил проверять уже не было. Океан мерно покачивал плот на длинных пологих волнах похоронным маршем для двух беглецов из стерильного рая.

Артём закрыл глаза под палящим солнцем и провалился в тяжёлое забытьё обезвоживания, где стерильные коридоры «Авроры» смешивались с ревущим пламенем спуска и ледяными объятиями океана...

Глава 4 .Берег

Артём очнулся от того, что его тело сотрясала крупная дрожь. Не от холода — от невыносимой, выворачивающей наизнанку жары. Солнце стояло в зените, и натянутый тент плота не спасал от его безжалостных лучей. Губы потрескались, язык распух и казался чужеродным куском мяса во рту. Он попытался сглотнуть, но в горле заскребло, как от наждачной бумаги.

Рядом кто-то слабо застонал. Артём с трудом повернул голову. Кирилл был жив. Он лежал на боку, подтянув колени к груди, и дышал прерывисто, со свистом. Его лицо, обычно смуглое, было мертвенно-бледным, а губы приобрели синеватый оттенок.

— Кир... — прохрипел Артём. Голос был похож на карканье вороны.

Кирилл не ответил, но его веки дрогнули.

Артём заставил себя сесть. Мир качнулся, к горлу подступила тошнота. Он обвел взглядом горизонт, уже не надеясь ни на что. И замер. Далеко-далеко, почти на грани видимости, темной неровной полосой маячила суша.

Это было похоже на мираж. Он протер глаза тыльной стороной ладони, покрытой коркой соли и ожогов. Полоса не исчезла.

— Кир... Земля... Смотри.

Собрав последние силы, они спустили промокший парус (остатки их припасов) и закрепили его как киль. Электромотор давно сдох, залитый морской водой, и теперь их единственным двигателем был ветер и течение. Они лежали на дне плота, глядя на приближающийся берег, и боялись поверить в спасение.

Спустя вечность плот заскрежетал дном по гальке и замер. Они были у берега.

Это был Кольский полуостров. Место, которое на картах «Авроры» значилось как «Зона отчуждения: уровень радиации — критический». Но сейчас счетчик Гейгера в наручном компасе Артёма лишь изредка лениво щелкал, фиксируя фон, лишь немногим превышающий норму для верхних палуб станции.

Они выбрались из плота и рухнули на усыпанную камнями и высохшими водорослями землю. Это было первое прикосновение к настоящей суше в их жизни. Почва была твердой, холодной и... живой. Под пальцами ощущались не гладкий пластик или стерильный металл, а острые грани камней и упругость высохших водорослей. Воздух пах иначе. В нем не было стерильного озона и фильтрованной свежести. Он пах солью, йодом, гниющей органикой и чем-то еще... чем-то земным и первобытным.

— Мы... дошли? — прошептал Кирилл, не веря своим глазам.

Артём не ответил. Он смотрел на береговую линию. Это был не тот мертвый пейзаж из учебных фильмов. Берег не был пуст. В сотне метров от них из воды торчали ржавые скелеты остовов кораблей — огромных сухогрузов и танкеров, брошенных здесь десятилетиями назад. Их борта были изъедены коррозией, надстройки покосились. Это было кладбище стальных гигантов, молчаливое свидетельство былой мощи человечества.

За линией прибоя начиналась серая, поросшая жестким кустарником тундра. А еще дальше, у самого горизонта, возвышались горы — древние, сглаженные временем хребты Кольского полуострова. Небо над ними было низким и тяжелым.

Солнце начало клониться к закату.

— Надо найти укрытие до темноты, — сказал Артём. Его голос окреп от прилива адреналина. Выживание — это была понятная задача. У них была цель.

Они оттащили плот выше по берегу, спрятав его за огромным валуном, поросшим мхом. Затем начали подъем по склону холма в поисках места для ночлега. Каждый шаг давался с трудом: мышцы ног сводило судорогой после долгого плавания, а непривычная гравитация планеты казалась изнуряющей.

Они нашли небольшую расщелину между двумя скалами. Она была неглубокой, но защищала от ветра. Вход в нее можно было завалить камнями.