Союз трех миров

— Может, это не нужно называть, — прошептала она. — Может, достаточно просто чувствовать.

В эту ночь Лирин долго не могла уснуть. Она ворочалась и ложилась то на один бок, то на другой, но сон не шёл. Где-то в глубине груди теплилось какое-то новое ощущение, с которым ей не доводилось встречаться прежде. Волны мурашек то и дело окатывали её, подступая к горлу и сбивая дыхание. Она поднимала тонкие руки вверх и в свете пробивающихся в пещеру отблесков луны видела, как легко подрагивают её тонкие пальцы. Лирин хмурилась, скрещивала руки на груди, пытаясь унять эту дрожь. Наконец, сон запеленал её сознание густым туманом.

На следующее утро Лирин отправилась в глубь леса — пополнить запасы ягод и плодов для ужина. Она шла знакомой тропой, прислушиваясь к пению птиц и шелесту листьев. У старого дуба, покрытого мхом, её взгляд упал на куст с тёмно‑синими ягодами — крупными, блестящими, с лёгким серебристым налётом. Лунная ягода.

Эти плоды она находила редко — раз в несколько лун. Они помогали ей входить в особое состояние транса, когда границы между ней и лесом стирались, а сознание наполнялось покоем и единением с природой. Лирин применял их ещё в те времена, когда жила в эльфийском поселении. но никогда не предлагала их никому — они были частью её сокровенного ритуала. Сейчас же, глядя на сочные ягоды, она вдруг подумала: а что, если разделить этот опыт с Кэлраном?

Она аккуратно сорвала две горсти, сложила в мешочек из льняной ткани и поспешила обратно к пещере.

К её возвращению Кэлран уже разжёг небольшой костёр и нарезал ломтики сушёного мяса, добавив к ним кусочки дикого яблока и кореньев.

— Ужин почти готов, — улыбнулся он, увидев Лирин.

— А я принесла десерт, — эльфийка протянула ему мешочек. — Это особые ягоды. Они помогают почувствовать лес… по‑настоящему. Хочешь попробовать?

Кэлран с любопытством взял несколько ягод, покрутил в пальцах.

— Выглядят необычно, — произнёс он. — Но если ты доверяешь им, я тоже доверюсь.

Они сели у костра, разделили ужин, а затем Лирин высыпала на ладонь ягоды из мешочка и разделила на две порции — одну протянула Кэлрану, вторую оставила себе.

— Просто съешь их и… прислушайся к тому, что почувствуешь, — сказала она.

Оба одновременно положили ягоды в рот. Вкус был терпким, сладковато‑пряным, с долгим послевкусием.

Лёгкий туман накрыл сознание Лирин. Но вместо привычного спокойствия и единения с лесом её охватила волна нового, незнакомого желания. Ей вдруг отчаянно захотелось прикасаться к Кэлрану — гладить его сильное чешуйчатое тело, чувствовать под пальцами рельеф мышц, тепло его кожи.

Она невольно потянулась к нему, провела ладонью вдоль его руки — от локтя до плеча. Чешуя была гладкой, чуть прохладной, но под ней билась жизнь, мощная и притягательная.

Чем больше она прикасалась, тем сильнее жар охватывал её саму. Он зарождался где-то в животе и растекался волнами по всему телу. Дыхание участилось, в груди разливалась сладкая тяжесть.

Кэлран замер на мгновение, затем медленно повернул голову и посмотрел на неё. В его жёлтых глазах с вертикальным зрачком вспыхнуло понимание — и… ответное желание. Лирин с радостью почувствовала, как его сильные руки начали гладить и исследовать её руки в ответ: сначала осторожно, почти робко, затем всё увереннее.

Его пальцы аккуратно, словно опасаясь царапнуть когтями, скользнули вдоль её спины, очертили линию тонких плеч, коснулись изящной шеи. Раздвоённый язык легко, почти невесомо, повторил контур её шеи, плеч, скользнул во впадинку над ключицей, спускаясь всё ниже и даря совершенно новые, головокружительные ощущения.

Лирин закрыла глаза, отдаваясь этим чувствам. Лес вокруг словно затаил дыхание — только треск костра, шёпот ветра в кронах и их учащённое дыхание нарушали тишину.

Кэлран осторожными движениями снял с Лирин немногочисленные одежды, и на мгновение замер, любуясь красотой её тела. В свете костра её кожа отливала перламутровым сиянием, тонкие линии плеч и изгибы талии казались высеченными из самого лунного света. Стройные ноги, подтянутый живот, небольшая грудь с розовыми сосками — каждая черта казалась воплощением лесной грации и чистоты.

— Ты словно создание самого леса, — хрипло произнёс он, проводя кончиками пальцев вдоль её ключицы. — Совершенство, рождённое природой…

Лирин затрепетала от слов и прикосновений хайрога. Её пальцы скользнули по чешуе Кэлрана, ощупывая рельеф мышц под гладкой серой поверхностью. Она приподнялась на цыпочки, чтобы снова поцеловать его — и в этот момент новая волна возбуждения накрыла их обоих с головой.

Их губы слились в первом настоящем поцелуе — жадном, глубоком, полном невысказанной страсти. Кэлран прижал обнажённое тело Лирин к себе, и она вдруг отчётливо почувствовала бёдрами выступающую плоть, обнаруживающую в нём самца. Очевидно, до сих пор она скрывалась под чешуёй и проявилась в необходимый момент — мощная, горячая, пульсирующая жизнью.

Эльфийка на мгновение замерла, поражённая этим открытием. Ведомая первобытным инстинктом, её рука сама собой опустилась вниз — и нащупала мужское достоинство хайрога: достаточно большое, гладкое, лишённое чешуи, подрагивающее под её осторожными прикосновениями.