Встречи в Белгороде. Сборник рассказов

Однажды в воскресенье, когда вышли из храма, нам вызвался помогать мужчина не простой. Православный воин, как он представился. Говорю ему «молодой человек», а потом смотрю, ему лет под шестьдесят. Лена взобралась на свою коляску. Он катил ее по улице, я шла рядом.

— До «Оранжевого острова», – скомандовала Лена.

Мужчина рассказал, что зовут его Александром в честь главного русского воина святого Александра Невского. Он из Питера, а здесь в Белгороде лежит в госпитале, небольшое ранение. Первая городская больница превращена в военный госпиталь. Скоро он выписывается и снова возвращается воевать.

И у него трое сыновей и дочь, все на войне, хотя нет, младший еще учится в военном училище.

Александр сбегал через дорогу, купил в киоске газету с телепрограммой по просьбе Лены. Он не остался с нами пить кофе. На фирменном чеке кафе быстро написал имена жены и детей. Договорились молитвенно поминать друг друга.

Когда он ушел, мы с Леной восхищенно переглянулись.

— Жена у него какая молодец! Кто-то и одного сына на фронт не пускает. Или ноет, ропщет. А тут муж, трое сыновей и дочь! Молиться больше надо за жену, – заключила Лена.

В «Оранжевом острове» работали много молодых девушек и ребят, все доброжелательные, но они часто менялись, к сожалению. Всегда встречали нас приветливо. Потом кафе переименовали, интерьер переделали.

Лена спрашивает, я рассказываю ей о монастыре или о маме. Бывает, на духовные темы беседуем. Или просто веселимся. Я начинаю:

— Помнишь, как у Чехова? Радоваться, что я не лошадь конножелезки…

Когда-то мы с ней часто обсуждали перечитанные книги, и классику, и современные. Особенно русские.

Лена хохочет так заливисто, громко и безудержно, что заражает всех вокруг, хотя посетителей в кафе немного. Люди тоже начинают искренне смеяться.

Случалось, после рынка и магазинов иду по улице «50-летия Белгородской области» и думаю, вот бы поймать Лену, спросить, какой батюшка служил раннюю литургию, а кто исповедовал. И обязательно ее увижу.

Как-то в сильном душевном смятении встретила Лену в розовой футболке и черных бриджах возле «Детского мира». Она воскликнула:

— Помоги мне до квартиры добраться.

У нас был час времени, чтобы поговорить. Потому что за час она поднимается по лестнице с высокими ступеньками в своем подъезде.

— Ты с мамой ругаешься? – спросила я.

— Конечно, ругаюсь.

— Из-за чего?

— А она в храм не хочет ходить.

Эх, тема бесполезная, меня совсем другое волновало.

— Лена, как терпению научиться?

Терпеть себя – тоже трудный подвиг. И глядя на Лену понимаю, что каждый ее шаг – это вагон терпения.

На ее примере я вижу не только образ терпения, а в живом воплощении те добродетели, о которых написано в Священном Писании. Долготерпение – каждую минуту, когда она делает сверхчеловеческие усилия и опирается на толстые ручки своих ходунков. Любовь – потому, что Лена любит не весь мир абстрактно, а всякого конкретного человека, встреченного на ее пути.

— Вы не боитесь войны? – спрашивает Лена, – Когда начинаются взрывы, мы с мамой садимся и читаем Псалтирь.

А как-то раз она заявляет:

— Я в аду буду гореть за то, что брюки ношу.

Мне хочется сказать: «Глупенькая. Ты уже в раю».

Она тоже ухаживала за своей матерью. Вера хоть и выходила из дома, но ориентировалась совсем плохо. Лена вызывала домой массажистов, всяких врачей, даже офтальмолога. Они не были одиноки, родственники и друзья постоянно присматривали за Леной с мамой. Дверь их квартиры днем редко закрывалась на замок.

Господь посылает испытания по мере наших сил, перед Великим постом Лена дома уронила чашку и пролила себе на ноги кипяток. Печалилась, что теперь долго нельзя будет ей мочить ноги, ведь в воде она испытывает облегчение.

Несмотря ни на что Лена затеяла печь куличи перед Пасхой, просила помолиться, чтобы получились. Она старалась из всех сил и куличи вышли превосходными.

Придерживаю как-то Лену на ступеньках и меня вдруг осенило:

— Почему вы с мамой не разменяете квартиру на первом этаже где-нибудь?

У Лены словно заранее заготовлен ответ:

— Батюшка Ипполит меня не благословил! Я давно у него спрашивала, а он сказал: «Это же твоя дорожка в рай».

Отец Ипполит – уже покойный духовник Рыльского Николаевского монастыря, известный старец. Но Лена одинаково исполняет благословения любого священника.

Наступило знойное лето. Такой аномальной жары не помнили давно.

Вера умерла в начале июня, моя мама через месяц. Через некоторое время Лена звонит мне:

— Приходи, у нас будут поминки, устроим общий обед.

В назначенный день, а это было воскресенье, когда Вере исполнялось сорок дней, я купила в кулинарии пирожков и пришла к Лене. В большой комнате за накрытым столом сидели две родственницы и рядом на диване молодая пара, то ли муж и жена, то ли брат и сестра. Мне налили ароматной холодной окрошки, это было спасение в жару.

Поговорить нам с Леной не удалось, и я пообещала зайти к ней в другой раз. А сама уехала. Лена не могла поверить и осознать, что мы больше не увидимся.

— Как это, в монастырь? А домой когда вернешься? – в ее голосе преобладали грустные нотки.

— Монастырь – мой дом.

— Почему? – огорченно вопрошала Лена.

Так нужно исполнить всякую правду! Каждый из нас по-своему зарабатывает Царство Небесное своей душе. И дорожка у каждого своя.

Жить да жить

Я ценю способность ходить. Потому что по себе знаю, что такое не ходить. В 2023 году пришлось близко столкнуться с медициной не только в связи с мамой. Вспоминается отчетливо один осенний день.

Случилось и мне заболеть серьезно. Не впервые, это моя хроническая болезнь, просто она сидит себе тихо, а иногда пробуждается. Обострение длилось уже две недели и прогрессировало. Надо было срочно что-то делать. «Скорую» я вызывала, они кололи слабое лекарство от сосудов, которое действовало мне, как слону дробина. Помочь могла капельница гормонального препарата. Головокружение, туман и тяжесть в голове, но главное – слабость и спазмы в ногах, ходить мне было все труднее. Импульсы из мозга не поступали в конечности.

Я записалась на этот день к врачу в платную клинику, узнав заранее, что невролога зовут Антонина Андреевна и стаж работы у нее уже приличный.

В поход я отправилась с палкой, благо, у мамы напрокат взяла новую трость. Сама ей покупала недавно, но в квартире мама ее почти не использовала. Так гораздо удобнее, мне уже было не до смущения с палкой. Еще надела подрясник – длинное черное шерстяное платье, в котором обычно ходила, а на голову вместо апостольника платок, оранжево-коричневый, в осенних тонах.

Сначала в областной клинической больнице святителя Иоасафа в отделении лучевой диагностики мне сделали МРТ головного мозга, тоже по предварительной записи. Это было необходимо, чтобы зафиксировать очаги воспаления. Их точно не распознать, лишь приблизительно, но невролог должен видеть их активность.

Когда, наконец, дождавшись приема, я ввалилась в кабинет, за столом увидела сидящую женщину с пристальным взглядом и сжатыми губами. Полноватая, круглолицая, с короткой стрижкой. Врач посмотрела на меня с недоумением, потому что я сразу назвала свой диагноз.

— И чего вы от меня хотите? – чуть не плача спросила она.

— Помощи вашей! – удивилась я. Зачем еще обращаются к врачу?

Она начала растолковывать, что с моей болезнью нужно стоять на учете по месту жительства и бесплатно получать дорогие лекарства для интенсивного лечения. Государство выделяет средства.

Я поспешила ответить, что все это у меня есть, только в другой области, где я живу в монастыре. А здесь и сейчас ухаживаю за старой матерью, поэтому прошу всего лишь снять обострение, то есть назначить мне преднизолон. Но здесь у меня имелось затруднение.

— Его капают исключительно в стационаре, – сказала Антонина Андреевна.

— Да, в больницу я не могу, можно просто под наблюдением прокапать у вас? – я надеялась на их серьезную большую клинику.

— Одна капельница не поможет.

— Ну не одну. Прошу вас!

И у них на дневном стационаре это было невозможно.

Я стала сбивчиво рассказывать подробности своей ситуации. Уже дважды «Скорую» домой вызывала. Сначала боялась, что положат в больницу, потом, наоборот, просилась. Но туда не кладут без направления врача. К участковому неврологу не попасть, на дом вызвала, ждать очереди еще неизвестно сколько.

Мама желала мне улучшения, только она не понимала сложности положения. Она хотела моего скорого выздоровления и в то же время боялась остаться одна.

Антонина Андреевна устремила взгляд в свой компьютер. Я сидела напротив.

— Вам надо в больницу как можно скорее, - сказала она.

— Я не могу бросить мать.

— Она совсем лежачая?

— Нет.

— Сколько ей лет?

Я ответила, что восемьдесят три.

— А вам?

Мне вполовину меньше.

— Ну вот, она уже жизнь прожила. А вам еще жить да жить! – произнесла она.

Я не отрицала эту возможность, просто искала выход. Голова не думала нормально, мысли путались, накатывало равнодушие. Но мне нужно было вставать на ноги в любом случае.

— Что же вы не можете попросить соседку ее покормить дважды в день, а сами на неделю ляжете в больницу? – спросила врач.

Точно, всегда можно найти выход, я позвоню Гале с четвертого этажа и попрошу ее об этом, Галя предлагала помощь уже несколько раз. А продукты принесет соцработник Ирина, которая ходила к маме до моего приезда. Эта перспектива меня обнадежила.

Антонина Андреевна написала направление, из регистратуры вызвала «Скорую помощь» и передала им меня из рук в руки. Она сама постарше, поэтому я ей показалась очень молодой. Жить да жить!

«Скорая» долго везла меня за город в районную больницу. В приемный покой вышел весьма в годах заведующий неврологическим отделением с обрюзглым лицом в халате, бывшем когда-то белым. Он стал ругаться на сотрудников «Скорой», зачем меня привезли, и закричал негодующе, что мест нет и преднизолона у него нет.

— Хотите, я вам покажу, как у меня кровати в коридоре стоят? – он будто спрашивал и отвечал одновременно, выпучив глаза на меня и на мою палку.

Я не хотела.

— А за деньги можете заказать преднизолон? – спросила я без всякой надежды.

Он железно ответил «нет». Я знала, что преднизолон не дорогостоящий и не дефицитный, но настаивать ни на чем не могла. Он сказал на прощание самое главное:

— Угрозы для жизни у вас нет, поэтому езжайте домой.

Тогда добрые ангелы на «Скорой» отвезли меня не просто обратно в город, а в госпиталь для ветеранов войн. Это старая больница, расположенная в парке, на улице Садовой, почти в центре.

Встретился мне накануне вечером еще один добросердечный ангел по имени Ярослав. Врач со «Скорой». Они будто не спешили с девушкой фельдшером. Оба неформальной внешности, он с длинными волосами. Долго сидели в комнате, в поисках способов, как мне помочь.

Разговорились, Ярослав оказался в дружественных отношениях с отцом Владимиром из Преображенского собора. Он сам редко ходит в храм, а с отцом Владимиром общается, у них дети вместе учатся. Ярослав позвонил своей знакомой из другой больницы, и она обещала устроить меня в этот госпиталь вне очереди. Там хорошая неврология. В госпитале я просидела долго, пересказывая снова одно и то же разным медикам.

Естественно, и туда не положили, устная договоренность через третьих лиц, направление доктора из частной клиники ничего не значили. Я понимала, места нужны для военных, и для более серьезных больных. А у меня что? Угрозы для жизни нет.