Герои Великой Северной войны

Неизвестно, как сложилась судьба Тита Дурново после 1720 года. Вполне возможно, что он получил дворянское звание. Ведь, в январе 1721 года вышел Указ Петра I, согласно которому «все обер-офицеры, которые произошли не из дворянства, оные и их дети, и их потомки суть дворяне и надлежит им дать патенты на дворянство». Может быть, он стал владеть землей и поместьями. Ведь, как известно, не боги горшки обжигают. Ведь тот же генерал-фельдмаршал Меншиков в детстве торговал пирожками, а граф Разумовский пас свиней.

И еще одно предположение, которое кажется вполне правдоподобным. Возможно, что Тит приходится прадедом Петру Николаевичу Дурново, бывшего министром внутренних дел Российской Империи с 1905 по 1906 годы. Все-таки фамилия «Дурново» очень редкая.

Как мы уже знаем, родной брат Тита, Дементий, тоже служил в Кексгольмском полку, и тоже участвовал в главных сражениях Великой Северной войны. Борис Адамович в своем «Сборнике» приводит сведения о том, как завершилась служба и жизнь офицера. Узнаем, что 3 июня 1726 года Дементий, в звании подполковника, был уволен в отставку по болезни. В медицинском заключении, подписанном военным доктором Фондербеком, засвидетельствовано, что «подполковник Дементий Дурново из-за болезней к армейской службе не пригоден. От роду ему 56 лет. Стал дряхл и беспамятен, страдает цынготною болезнью и удушением…». Через несколько дней после увольнения офицер умер. О семейном положении ни Тита, ни его родного брата, никакой информации нет. Так что, генеалогическое древо рода Дурново остается не раскрытыми и прямых доказательств родства Тита Дурново с Петром Николаевичем Дурново найти пока не удалось.

Глава 4

Квартирмейстер Ософил Титов (квартирмейстер ведал размещением войск по квартирам и снабжением), как и Тит Дурново, изведал тяжкую долю невольника. Причем, Ософил, как и Тит, попал в плен под Выборгом. Его быстро освободили. Видно это из того, что Ософил оказывается в числе русских гренадеров, осаждавших через несколько месяцев Ревель. А через несколько лет Титов – участник сражениря под Вазами. «.. с князем М.М. Голицыным на Вазовской баталии был», - узнаем мы из его «Сказки». Подробно и живописно описывает Ософил один запомнившийся ему эпизод, тоже связанный с Вазами. «В 1717 году 23 мая командирован с денежною казною в Вазы в команде драгунского Вологодского полка с капитаном Масловым водным путем на лодках. Мы не дошли до Ваз, когда на нас напал неприятель. От капора три шлюпки за нами выслали. На оных командовал поручик, а всего рядовых тридцать два человека. Поручик с одной шлюпки выбрался на сухой путь. Его покололи до смерти, да рядовых 11 человек, а остальных взяли в полон».

Можно только удивляться безрассудству шведского поручика, решившего напасть на русский отряд, явно превосходивший по силам его команду. Видимо, сильным воодушевляющим фактором для русских в этом скоротечном бою стало наличие денежной казны, за сохранность которой каждый отвечал головой. Скорее всего, никто из сослуживцев Титова, как и он сам, и мысли не мог допустить о том, что перевозимые ими деньги станут трофеем для шведов. Но шведский поручик об этом, конечно, не знал. Его «покололи», по-видимому, багинетом, - штыком, который крепился к фузеи. Более двадцати солдат неприятеля оказались в плену.

Приходилось Титову и раньше видеть сдающихся в плен шведов. Так, в 1705 году он «с боярином П.М. Апраксиным зимним путем Ладожским озером к мызе Сердоболи против неприятеля ходил, и неприятеля с поля сбили, и многих в полон побрали». Как известно, многие шведские офицеры и солдаты, попавшие в плен, привлекались к строительству Санкт-Петербурга. Именно пленные шведы выкладывали камнем широкую аллею (улицу) на левом берегу Невы от Александро-Невской лавры до адмиралтейства (сегодняшний Невский проспект). Эта аллея производила большое впечатление на многих иностранцев, посещавших в то время строящийся Петербурх. Только после Полтавской битвы в плену оказалось более 20 тысяч шведов. Некоторые из них вместо возвращения на родину, предпочли остаться в России. В первую очередь те, кто успел взять в жены русскую. Хорошо известным фактом является отправка более 800 шведских военнопленных в 1711 году в Тобольск. Многие из них там и остались, обрусев в дальнейшем.

В свою очередь немало русских офицеров и солдат находилось в плену в Швеции. В том числе, и несколько генералов. Судьба многих из них трагична. Остался ли кто-то на чужбине после заключения мирного договора в Ништадте? Вряд ли. Ведь шведы и финны до сих пор при случае «попрекают» русских чрезмерной жестокостью, проявленной, по их мнению, солдатами Петра I в ходе Северной войны. На самом деле факты говорят об обратном. Жестокость по отношению к военнопленным проявляли как раз шведы. Вот как отзывался по этому вопросу Ф. Голицын, добивавшийся обмена пленными: «Шведы держат оных генералов и полоняников наших в Стекголме, как зверей, заперши, и морят голодом, что и своего к ним, что присылают получить они свободно не могут, и истинно многие из среди их померли..».

Глава 5

Петр Грязной из Бежецка. Дворовый человек помещика Гаврилы Батюшкова. В 1702 году он «записался в службу солдатом волею своей..» (цитата из «Сказки» Грязного). То есть, добровольно, а не как набранный рекрут, сменил гражданскую жизнь на военную службу. Это в первую очередь может говорить о его сильном, твердом характере, задатках воина. Видимо, Петра по-настоящему привлекало дело ратное. Его рассказ изобилует яркими эпизодами сражений. Он не просто беспристрастно излагает факты, а словно переносится в ряды солдат, идущих на штурм или палящих из пушек по шведским кораблям. Например, только в его рассказе о штурме и взятии крепости Нарва 20 августа 1704 года, есть упоминание о лестницах, которые русские солдаты применяли, когда взбирались на крепостные стены. «Под Нарву приступ с лестницами был», - сообщает Грязной. Как известно, штурм крепости начался в ночь на 20 августа, под покровом темноты. В три часа утра Нарва оказалась в руках русских. В плен взяли коменданта крепости Рудольфа Горна.

В битве под Сойкиною мызою Грязной, когда при атаке убили капитана, а поручика и подпоручика ранили, «командовал в то время ротою и при штурме ранен гранатою в ногу..». Что это, если не подвиг? Петр, имевший тогда звание сержанта, не растерялся и увлек за собой гренадеров, замешкавшихся после того, как офицеры выбыли из боя.

Также смело и решительно действовал Грязной и в сражении под Полтавой. «Под Полтавою посылаемы в команде майора Ступишина и того майора убили, а капитана и поручика убили же, при оной акции ротой командовал и на главной Полтавской баталии был», - продолжает свой рассказ Грязной. После взятия Ревеля, Петра из сержантов «пожаловали в подпоручики». В этом новом качестве он чувствовал себя также уверенно, как и раньше. В 1711 году Грязной отличился в одном из походов. «К Выборгу ходили и в оном походе напал на наш обоз неприятельский Кивик, и того Кивика взяли в полон, а команду его разбили», - как о самом обычном деле, рассказывает Петр.

В 1714 году Грязной «из подпоручиков написан в полковые фискалы по ордеру М.М. Голицына». О своей службе в этой должности он ничего не сообщает. Фискал – это своего рода тайный агент, осуществляющий надзор за соблюдением законов. Своеобразное «государево око» в полку. Если фискал выявлял нарушение, он должен был докладывать об этом в вышестоящий орган. Наверное, «тайного агента» многие солдаты и офицеры побаивались, но Грязной, как бывалый, закаленный в боях гренадер, заслуживал в первую очередь к себе большого уважения.

Исполнял эту ответственную должность в Кексгольмском полку Петр Грязной до 1722 года. То есть, целых восемь лет. И, как оказалось, найти замену Петру после того, как его командировали с батальоном в Низовой корпус, оперативно не удалась. В одном из сохранившихся полковых документов так и написано: «На место фискала Петра Грязнова, который в 1722 году по Указу командирован с батальоном в Низовой корпус и выключен из полку, который бы мог отправить фискальное дело – ни из каких чинов не имеется». Грязной оказался незаменимым.

Полковой профос, как и фискал, тоже исполнял надзорные функции. Так, он контролировал поддержание чистоты и порядка в местах расположения войск, осуществлял надзор за арестантами, присматривал за тем, как в отношении провинившихся солдат выполняются телесные наказания. Эти задачи более утилитарные, чем у фискала. Степан Колесников был «пожалован из сержантов в полковые профосы после взятия шведского фрегата в 1719 году». Видимо, таким образом сержанта поощрили за проявленную доблесть в морском бою.

Начинал служить Колесников солдатом еще до Северной войны. Он участвовал в походах под Азов, а потом в звании сержанта «на баталиях и на штурмах на многих был». Битва под крепостью Ниеншанц (Канцы), тяжелый бой под Копорьем, штурм и взятие Нарвы, сражение под Сойкиной Мызою, баталии за Выборг и Ревель, поход под Гелсингфорс, Вазовская битва, - и это не далеко полный перечень значимых вех боевого пути Колесникова. В одном из боев его тяжело ранили. «О чем и ныне раны значат..», - читаем мы в его «Сказке». У Колесникова, до его назначения профосом, за плечами было целых 20 лет безупречной службы. И ему, как бывалому солдату, видимо не составило труда следить за порядком в полку, помогать офицерам.