В графе отец--прочерк

— Привет, отец, я не опоздал?

Он вздохнул.

— Валерий, устал я что-то, здесь заказ пришёл, квартиру люди купить хотят, давай забирай, показывай, тут три варианта, какой им понравится, тот и оформишь, вернее, не вариант, а квартиру.

Назначил встречу на 14:30, пока три квартиры показал, выбрали одну, слава богу, приехал в офис, отец ещё здесь. Интересно, а та уборщица будет сегодня пол мыть? Что-то не видно никого.

— Ну что ты там, Валерий? Понравилась клиентам хоть одна квартира?

— Да. Оформлять завтра начну.

С моим юридическим образованием это недолго.

— Хорошо. Оформляй.

Начались мои трудовые будни, мотаюсь то сюда, то туда. А где же Светлана? У кого бы спросить. О, только подумал, в кабинет вошла уборщица... Нет, это не Жукова. Эта не молодая.

— Скажите, а Светлана Жукова, она что, не работает больше?

— Света? Нет, она неофициально числилась, на подработке. Дня три уже нет, сказала, что не будет больше здесь работать.

Не будет. Снова из-за меня. Учиться из-за меня бросила, теперь вот работу. Вышел из офиса, где теперь найти Светку, хоть поговорить бы, нахамил в прошлый раз, извиниться надо бы. Впрочем, и она меня хорошо... Шваброй. Интересно, до скольких ЗАГС работает? На развод заявление подать надо. Ладно, онлайн на что? Сегодня отправлю.

Часть 2. Нателла Букина.

Нателла после разговора с Валерием места себе не находила: «Этот нищеброд развестись хочет? Да другой бы счастлив был, что обладает такой женщиной, как она, а этот... Нет, надо папе позвонить».

— Алло? Нателла? Что случилось? — Папа как почувствовал, что у дочки неладно.

— Проблемы у меня начинаются, пап. Сама не пойму, в чём дело, Валерий завёл разговор о разводе, и мне показалось, что он серьёзно хочет развестись.

— Что? Он там что, сопляк, себе позволяет? Пусть попробует, я его голым оставлю!

— Так он и сказал, что уйдёт сам, остальное мне всё оставит.

Отец с минуту молчал.

— Да? Ну раз так, пусть катится ко всем чертям, путь свободен. — Ругнулся Звонцов на зятя. — Нашла тоже мужа. Говорил тебе, не выходи за него, а ты: «Люблю». Налюбилась?

— Пап! Мне тогда казалось, что люблю, а сейчас не знаю... Мне кажется, он где-то ту девку свою встретил, поэтому решился на развод.

— Какую ещё девку?

— Была у него, помню, Светка зовут, фамилию не знаю. Что делать, тоже не знаю.

— Я поговорю с ним, никуда твой суженый не денется от нас. Не переживай Натка, в беде не брошу.

Нателла попрощалась с отцом, маме привет передала, «надо будет доехать до них, давно не была», — подумала она.

Глава 3. Светлана Жукова.

Хоронили маму хмурым сентябрьским днём, накрапывал дождь, и мы стояли на кладбище, прощались с дорогим человеком. На папу смотреть невозможно, он сильно сдал за два дня, подкосила его мамина смерть. Мы с Катей тоже третий день плачем. Жаль, очень жаль.

Поминали в «Ласточке», кафе недалеко от нас, народу было достаточно, родственники, сотрудники, друзья, соседи.

Все выражали соболезнования, говорили добрые слова утешения, а мы до того, видно, устали, что ни есть, ни пить не хотелось. Сейчас бы лечь в постель, укрыться одеялом и пережить своё горе. Если его можно пережить.

***

— Мам, дедушка чай пить зовёт. — Дочка подошла ко мне, после поминок мы немного отдохнули.

Катя обняла меня.

— Пойдём, моя хорошая, попьём.

Чай пили молча, говорить не хотелось, хотелось плакать, я вообще духом упала, что со мной никогда не было. Я никогда не падала духом, бывали минуты слабости, но я знала что дома меня ждут мама и папа, любят меня такой какая есть, поддержат всегда в трудную минуту.

Теперь только папа.

— Надо завтра утром съездить на кладбище, Свет, традиция такая, первый завтрак.

— Сам сможешь машину вести? Я, наверное, не смогу, пап, ты не представляешь, как мне плохо.

Это была чистая правда.

— Доедем, не переживай, ночь отдохнём, сил прибавится. — ответил он.

***

Девочка моя сидит со мной, а я ничего не вижу, пелена перед глазами.

— Мам, не плачь. — Катя успокаивает меня.

— Я не плачу, принцесса ты моя, слёзы сами текут. Сама не знаю почему, но я сейчас успокоюсь.

***

Утром мы поехали на кладбище, побыли у могилы мамы, к бабушке зашли. Там побыли немного, а родители папы на другом кладбище похоронены.

— Поедем, девчонки, домой. Завтра на работу тебе, Свет, Катюше в школу, а я... Тоже выйду из отпуска, не смогу сидеть дома, одну неделю отбыл... Хватит. На работе легче мне будет.

Я понимала его. Конечно, легче. Сейчас тяжело, но жить надо. Да, горе схватит за горло, думаешь, не вырвешься, а пройдёт время, вроде и жить можно, любить можно, смеяться.

Мы тоже с Катей завтра пойдём, она в школу, а я на работу. Надо жить, надо работать, тогда и отвлекаться будешь от грустных мыслей.

— Да, пап. Надо жить. Сейчас давайте спать, сил ни моральных, ни физических не осталось. Ложись, пап, утро вечера мудренее.

***

Утром выпили кофе, есть не хотелось.

— Ну как ты? Маму не видел во сне? — поинтересовалась у него.

Папа что-то собирал в пакет.

— Нет, не видел, собрал вот с мужиками, помянем ещё раз мать, бутылку водки взял. — ответил он. — Ты тоже возьми, пусть девчата твои помянут.

— Возьму на пекарне свежий пирог, сок куплю. У нас в аптеке сам знаешь какие работают женщины, непростые. Мария Фёдоровна, аптечный бизнес, ладно, пап, разберёмся, да и водка не для нас, вина куплю.

— Как угодно. Вы скоро? Впрочем, что же, я поехал.

— Счастливо отработать день. — Пожелала ему.

Он того же нам пожелал и вздохнул.

— Да я бы и в ночь остался, эх, Света, как мне муторно. Тридцать лет вместе, почти тридцать, и всё рядышком, посмотрю, мужики разводятся, да и удивлюсь. У меня и мыслей никогда не было о разводе. Ладно, пока, девчонки.

Папа прижал нас к себе.

— Пока дедушка не расстраивайся сильно, не надо.

Катя успокаивает своего любимого дедушку, он улыбнулся.

— Не буду, Катюш, а ты учись хорошо, не огорчай учительницу, веди себя прилично, ты Жукова. А Жуков знаешь кто был?

— Знаю. Ты мне говорил, Жуков — маршал Победы. — Засмеялась тихонько Катя, дедушка тоже невесело улыбнулся.

— Смейся, мой колокольчик, тебе рано грустить. — Потрепал Катю по головке. — Красавица.

***

Красавица... Есть в кого, папа-то у неё очень даже красавец.

— Пока, мам. — Дошли до школы.

— Пока, дочь, я приду за тобой, жди. — Обняла её, мне сейчас поддержка нужна, и эта поддержка — Катя. Маленькая моя, что ей там? Семь лет только.

***

Зашла на круглосуточную пекарню, пирог свежий купила, вино ещё не продают, да я из дома прихватила, давно стоит, не помню, когда покупала.

— Света? Я думала, ты сегодня не выйдешь. — Обняла меня Валентина Фёдоровна. — Прими мои соболезнования.

— И мои тоже. — Лида кивнула головой. — Жаль.

— Все мы люди смертные, и никто не знает своего часа. — Мария Фёдоровна права, умом это понимаю, а сердцем принять не могу.

Поставила на стол пирог, вина, блины из дома принесла.

— Давайте помянем Анну. — Пригласила за стол.

— Новопредставленную Анну. — Вздохнула наша заведующая. — Идём, Лида, ты, наверное, и позавтракать не успела.

— Нет, спешила, тёть Маш.

Молча выпили по глотку, поели, царствие небесное сказали. Всё. Работать надо. У них свои дела, у меня свои.

В обед за дочкой ушла, привела домой. Пока она переодевалась, еду ей подогрела, накормила.

— Мам, я с тобой, дома одна не хочу. — Катя посмотрела на меня, как будто спрашивая: «Можно?»

Конечно можно, одной сейчас в доме оставаться страшно. Мне и то как-то тяжко. Пришли с ней в аптеку, я посадила её в подсобке, сама налила воды в ведро, пол мыть пора. Не успела выйти, Мария Фёдоровна зашла.

— Катя? Маме помогать пришла? Умница.

— Дома одна боюсь оставаться, вот с мамой пришла. Здравствуйте, Мария Фёдоровна.

— Здравствуй, Катюш, идём ко мне в кабинет, что ты здесь среди швабр сидеть будешь. — Предложила она. — Свет, я её заберу?

— Ладно. Катя, ничего Марии Фёдоровны в кабинете не трогать, сидеть читать. Или картинки смотри. Веди себя хорошо.

Я стала убираться в аптеке, Лида уже домой собралась, когда я услышала её голос.

— О, Валерка! Ты что, заболел? Привет.

Мыла полы, даже не обернулась, но когда услышала голос, чуть швабру из рук не выронила.

— Привет, Лид. Голова разболелась, решил забежать к тебе, вылечишь?

— Запросто. Идём, сейчас обезболивающую выпьешь, и всё пройдёт. Свет, подай водички нашему больному. — Обратилась она ко мне.

Достала из холодильника бутылку воды, подала ей. Всё это делала молча, не глядя ни на Лиду, ни на Валерку.

— Мы уже закрываемся скоро. Как у тебя дела, Валер? Как работа?

— Нормально, работа, дела тоже нормально, а у тебя?

Валерка говорит с Лидой, а сам смотрит на меня, боковым зрением заметила.

Сейчас помою, и бежать надо, видеть этого Букина не хочу, зла не хватает, ещё сюда припёрся. За добавкой, что ли? Это я могу, швабры не жалко.

— Мама, ты уже всё? Мария Фёдоровна домой собирается. — Катя прибежала.

— Сейчас домою пол, и пойдём.

Странно, но Валерка ни слова мне плохого не сказал, он вообще ничего не сказал, только смотрел на Катю во все глаза. «Смотри, смотри, сволочь, может, знакомые черты найдёшь».

***

Уже подходили с дочкой к дому, Букин догнал нас.

— Свет, подожди. Куда спешишь?

Куда спешишь... Ты, смотрю, никуда не спешишь, ни к любимой жене, ни к счастью.

— Домой спешу. Что тебе нужно? — недовольная его появлением, сейчас не до этого.

Он снова посмотрел на Катю.

— Поговорить хочу. Очень хочу... Пожалуйста. — Ты смотри, то смеялся, издевался, то «пожалуйста».

— У меня нет времени на пустые разговоры, да и говорить нам не о чем. Пойдем, Катя, сейчас дедушка приехать должен. — Обратилась к дочке.

Мы зашли в подъезд, оставив Валерку с его разговором возле двери. Катись отсюда, придурок, с тобой говорить никто не собирается, домой приедешь, с женой говори.

— Мам, а кто этот дядя? — спросила Катюша. — Ты знаешь его? Он тебя Света назвал.

— Так, знакомый, «этот дядя». Когда то учились вместе. Катюша, нам надо супчик сварить, нам некогда говорить с дядями. Так ведь?

Она кивнула головой.

— Да. А от него таким одеколоном пахнет, мам... От Мишкиного отца такой же запах.

— Какого Мишки? — удивилась я. — Миши, наверное. Кто этот Миша?

— У нас в классе мальчик учится, его Миша зовут, папа у него крутой, он так сказал. А как это крутой? А, мам?

— Наверное, богатый, вот и крутой.

— Тогда и этот богатый, который с тобой говорил. — Сделала заключение дочка.

Наверное, богатый, только этот богатый не понимает, что он женат и говорить с чужими тётями ему по статусу не полагается. И маме твоей не поздоровится, если его жена узнает, что муж её приходит сюда. Плохо то, что он теперь знает, где я живу, мы живём.

***

Папа приехал поздновато, поужинали. Он купаться пошёл, сказал: «Смою с себя весь негатив». Мы с Катюшей уже смыли.

— Ты домашнее задание сделала, Кать?

— Да, я всё сделала. Там нам только крючочки задавали по письму. Я старалась, вот смотри.

В тетради в косую линейку аккуратно выведены крючки. Старательная моя. Учись, Кать, моих ошибок не повтори.

— Умница. Будешь стараться, будешь хорошо учиться, не будешь, как мама, шваброй махать, человеком грамотным станешь.

— Мам, я буду хорошо учиться, обещаю. Сейчас ещё сказку читать вам с дедушкой буду. Или он устал?

— Мы спросим у него, Кать.

Всё же Катя нам читала «Морозко», читать-то она уже умеет.

— Ну вот, внучка, дед в детство впал. Читай, я сказки люблю.

Катя читала, дедушка слушал, но недолго, уснул, захрапел. Устал дедушка.

Мы выключили свет и пошли в свою комнату, дочка и мне читала, а потом спросила:

— Мам, а на выходных пойдём в парк? Покатаюсь на карусели.

А как же не пойдём, пойдём.

— Пойдём, и дедушку с собой возьмём, пусть немного отвлечётся от грустных мыслей. Правильно?

Она задумалась, положила мне на плечо голову.

— Мам, а почему люди умирают? Почему они всегда не живут?

Вот вопрос, дочка, этот вопрос не ко мне.

— Так человек устроен, Кать, вот будешь биологию изучать, узнаешь. Человек тоже изнашивается, органы перестают работать в полную силу, человек стареет и в результате... умирает. А бывает, что заболеет, вот как наша бабушка.

— А я не хочу умирать...

— О... Ты вообще о смерти не думай, Кать, давай жить? Это же так хорошо.

— Давай. — Обрадовалась она. — Мне нравится жить, учиться, приходить домой, с тобой в аптеку ходить. Завтра тоже пойду.

Пойдёшь, конечно, куда же я тебя дену, девочка, только вот... Твой биологический отец меня беспокоит. Что ему надо? Может, отстанет? Может, ему Катя вовсе не нужна, а я переживаю.

***

Но с этого дня жизнь моя превратилась в... Не знаю, как назвать. Драма какая-то. Валерка каждый день приезжать стал в аптеку, иногда заходил поговорить с Лидой, но больше ждал, когда выйду я. Мне становилось с каждым днём труднее и труднее, Мария Фёдоровна подозрительно смотрела и на него, и на меня, Лида, видно, что-то знает, но молчит. Валерка снова пытался поговорить, но я избегала этих разговоров, в корне пресекала. Ездил, пока всё не закончилось страшным скандалом.

Время приближалось к обеду, я уже за Катей собиралась идти, как в аптеку вошла Нателла...

— Вот, значит, где мой муж пропадает каждый вечер? Ты, прачка! Шлюха! — Это она на меня. — Ты что возомнила о себе? Думаешь, он к тебе уйдёт?

Я замерла на месте, это элита ругается так, как пьяная скотница?

— Нателла? Ты что говоришь? — Мария Фёдоровна побледнела.

Та повернулась к ней.

--- А ты старая сводня куда смотришь? Куда старая дура глаза дела? За очки спрятала? На твоих глазах семья племянника рушится, а ты ещё масло в огонь подливаешь?! Набрала шлюх на работу!

Тётя Маша ухватилась за сердце рукой, тут Лида вошла, она выходила куда-то.

— Ты что творишь, Наташка! Я сейчас полицию вызову!

Нателла, как разъярённая львица, чуть в горло ей не вцепилась.

— Ты, малолетка, имя моё сначала правильно научись произносить, а потом рот открывай. А тебя я предупреждаю, если ещё раз с моим мужем увижу, на себя пеняй. Зачем к тебе Валера ездит? А? — Это уже ко мне.

— А ты вот у Валеры-то своего и спроси! Ко мне какие претензии? Я к нему не езжу. — Ответила ей.

Нателла задохнулась от злости, и в эту минуту в аптеку влетел Букин. Молча схватил её за руку и поволок к выходу. Когда они вышли, я села на стул.

— Это я Валере позвонила, сказала: «Забери из аптеки свою сумасбродную жену, она здесь скандал устроила, кричит, обзывается». — Лида покачала головой.

В аптеке на несколько минут воцарилась тишина.

— Я не поняла, она что, Валеру к тебе приревновала, Свет? — Тёть Маша, всё ещё бледная, смотрела на меня.

Что вам сказать? Наверное, заревновала, он, выходит, повод дал. Придётся уходить, вторую работу из за Букина теряю. Господи, что мне делать?

— Мария Фёдоровна, я уволена? — тихо спросила.

Да теперь как мне здесь работать?

— Зачем? Пошла она к чёрту! Пусть разбираются как хотят, а ты здесь ни при чём. — Выругалась тётя Маша, помолчала немного. — Это какой надо быть дурой, чтобы вот так? Давайте на обед девчонки, после поговорим. Свет, тебе за Катей не пора?

Ой, правда, за Катей бежать надо.

***

Перед закрытием Букин снова приехал, вошёл расстроенный.

— Извините за всё. Не думал, что она... Так... — Он виновато посмотрел на меня. — Свет, мне поговорить надо.

Поговорить тебе надо? Да пошёл ты со своими разговорами, с женой твоей наговорилась, наслушалась её хамства.

— Отстань ты от меня! Никаких разговоров! Поезжай к жене. Да что такое? Мне теперь и отсюда уволиться придётся. Откуда ты свалился на мою голову?!

Тёть Маша присела, Лида, наверное, давно всё поняла, Катя смотрела то на меня, то на Валерку, то на тёть Машу, то на Лиду и не могла понять, что происходит, почему мама ругается на «этого дядю».

— Идём, Катя. Домой пора. — Взяла дочку за руку и вышла из аптеки.

Вот влипла! Не было печали... Тут так сил моральных никаких, ещё скандал. Какая жена-то у Букина... Дурь ходячая. Больше слов нет. Катя шла молча, ни о чём не спрашивая, понимая, что мама расстроена.

В аптеке.

Мария Фёдоровна посмотрела на племянника.

— Валера, присаживайся сюда и рассказывай всё, я ничего не понимаю. Почему сюда приехала твоя жена, почему меня старой сводней и дурой назвала? Зачем Светлану обозвала шлюхой, которая мужа её хочет увести?

Валерий наклонил голову. Что тебе, тётка, рассказать? Да и надо ли?

— Светлана — моя бывшая девушка, а Катя... Моя дочь. Я как увидел девочку, всё понял сразу, она ведь на меня похожа.