Короли района

— Михалыч? Привет. Это Артём Волков.

В трубке повисло тяжелое молчание, а затем раздался глухой кашель.

— Живой, значит. Слышал я... слухи ходили. Вернулся, волчара?

— Вернулся. Слушай, мне помощь нужна. Приютишь на пару дней? У меня дома... проблемы.

Снова пауза. Михалыч был бывшим участковым, уволенным «по состоянию здоровья» лет десять назад. Он знал этот район как свои пять пальцев и ненавидел его так же сильно, как и Артём.

— Ко мне нельзя. Я на первом этаже, весь двор как на ладони. Засекут тебя — и мне крышка, и тебе не поможет.

— Я понимаю. Мне бы просто точку. Переждать.

— Есть одно место... — голос Михалыча стал тише, словно он боялся, что его подслушивают. — Заброшка на Заводской. Бывший дом культуры «Металлист». Слыхал?

— Помню такое.

— Там бомжи ночуют иногда, но днем пусто. Заходи с черного хода, там дверь на соплях держится. Третий этаж, актовый зал. Там тихо.

— Спасибо, Михалыч.

— Не за что. И это... будь осторожен. Ибрагимов — тварь мстительная. Он не прощает.

Связь оборвалась.

Заводская улица находилась на самой окраине района, за железной дорогой и промзоной. Место было гиблое: с одной стороны — глухой бетонный забор заброшенного завода, с другой — чахлый лесополоса. Дом культуры «Металлист» стоял чуть в стороне от дороги — массивное трехэтажное здание из серого кирпича с выбитыми окнами и осыпавшейся лепниной у входа.

Артём обошел здание кругом. Главный вход был заколочен досками крест-накрест, но черная лестница с торца здания выглядела именно так, как описывал Михалыч: старая металлическая дверь висела на одной петле и была просто прислонена к косяку.

Внутри пахло сыростью, плесенью и мочой. На полу в коридоре валялись шприцы и пустые бутылки из-под дешевого портвейна. Стены были покрыты слоями грязи и похабными надписями. Артём поднялся по лестнице на третий этаж. Ступени скрипели под ногами так громко, что казалось, сейчас сбежится весь район.

Дверь в актовый зал была распахнута настежь. Внутри царил полумрак и разгром. Сцена провалилась, кресла из зрительного зала были вырваны с корнем и свалены в огромную кучу у дальней стены. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь дыры в крыше, рисуя на грязном полу причудливые узоры.

Артём сел на пол в углу, прислонившись спиной к холодной стене. Здесь было безопасно и тихо. Идеальное место для планирования.

Он достал из рюкзака бутылку воды и армейский сухпаек. Есть не хотелось, но нужно было восстановить силы. Жуя безвкусную галету, он достал телефон и открыл браузер.

«Князь Ибрагимов», «криминальный авторитет Юго-Запада», «владелец сети "Империя-Парк"» — запросы не давали ничего конкретного. Никаких громких уголовных дел или новостей об арестах. Только рекламные статьи о том, какой он меценат (спонсировал турнир по боксу среди трудных подростков) и владелец сети платных парковок и автомоек под брендом «Империя».

Это была грамотная работа. Князь не светился в криминале напрямую. Он создал легальный фасад для своих денег и правил районом через систему поборов и подконтрольных ему «смотрящих» вроде Валета.

Артём закрыл браузер и посмотрел на свои руки. Руки солдата. Они умели стрелять, минировать тропы и оказывать первую помощь под огнем. Но они не умели играть по правилам теневой экономики спального района.

Ему нужна была информация изнутри. И он знал только одного человека здесь, кому мог бы доверять... или хотя бы попытаться поговорить.

Лена.

Они расстались плохо перед его уходом в армию. Последнее сообщение от неё он получил уже из учебки: «Не пиши мне больше». Он понимал её обиду — год разлуки без точных дат возвращения — но боль от потери была слишком острой.

Он нашел её профиль в соцсети одним из первых, еще сидя на пересылке. Фотографии: улыбка с другим парнем, фото из кафе, отметки геолокации... Она жила всё там же, двумя домами дальше от его подъезда.

Это был огромный риск. Если люди Князя следят за его квартирой (а они наверняка следят), то появление Артёма у дома Лены будет замечено мгновенно. Но другого выхода не было.

Артём посмотрел на часы: половина девятого утра. Она должна быть либо дома (если сегодня выходной), либо уже ушла на работу (она училась на последнем курсе педагогического). Он должен проверить.

Выбравшись из своего укрытия тем же путем, он направился обратно к жилому массиву. Он шел дворами, избегая главных улиц и камер видеонаблюдения у супермаркетов. Подойдя к её дому, он остановился за углом соседней «свечки», откуда хорошо просматривался её подъезд.

Прошел час. Ничего не происходило. Артём уже начал думать о том, чтобы уйти ни с чем, когда дверь подъезда распахнулась.

Она вышла на улицу.

Время не пощадило её так же жестоко, как этот район, но она осталась невероятно красивой. Те же светлые волосы (теперь короче), та же легкая походка... Но что-то изменилось в осанке — появилась какая-то взрослая усталость.

Она достала наушники и надела их, полностью отгородившись от мира музыкой.

Артём вышел из-за угла ей навстречу.

— Лена?

Она вздрогнула всем телом и резко обернулась. Наушники выпали из рук и повисли на проводе. В глазах мелькнул ужас узнавания, который тут же сменился холодной яростью.

— Ты... Какого черта ты здесь делаешь? — прошипела она, быстро оглядываясь по сторонам.

— Мне нужно поговорить с тобой.

— Нам не о чем говорить! Ты исчез на пять лет! Пять чертовых лет! А теперь просто появляешься из ниоткуда? Уходи! Просто уйди отсюда!

Она попыталась обойти его, но Артём мягко преградил ей путь рукой.

— Пожалуйста. Это важно. Это вопрос жизни и смерти... моей жизни здесь.

Лена остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде больше не было любви или нежности — только настороженность и страх за себя.

— Твоя жизнь? А мне какое дело? Ты мне никто теперь! И если ты сейчас же не уйдешь...

Она не договорила, но в её голосе звучала такая решимость, что Артём понял: она готова закричать или позвать на помощь.

Он опустил руку и отступил в сторону.

— Хорошо. Я уйду. Но... береги себя здесь.

Она ничего не ответила, лишь подхватила наушники и почти бегом бросилась прочь по дорожке к выходу со двора.

Артём смотрел ей вслед до тех пор, пока её фигура не скрылась за поворотом. На душе было паршиво, но он получил то, что хотел: подтверждение того, что за ним могут следить через неё косвенно. Она права — он принес с собой только проблемы.

Он развернулся и пошел в противоположную сторону — обратно к промзоне и своему временному убежищу в «Металлисте». Впереди был долгий день наблюдения и сбора информации перед тем, как идти на встречу к «Империи». И он должен быть готов ко всему.

Глава 5. «Империя» и её законы.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над промзоной в грязно-оранжевые тона. Артём стоял на крыше недостроенного цеха, откуда открывался отличный вид на «Империю». Это было не просто здание, а настоящий анклав, маленькая крепость Князя Ибрагимова.

Бывший заводской склад, выкупленный и перестроенный, теперь сиял новеньким сайдингом и панорамными окнами. По периметру шла высокая кирпичная стена с колючей проволокой. У единственных ворот, похожих на КПП, дежурили двое охранников в черной униформе. Они не просто стояли — они прохаживались, постоянно сканируя взглядом прилегающую территорию. Это были не вышибалы из бара, а профи.

Артём достал из кармана бинокль, который нашел в рюкзаке (память о службе — всегда бери оптику). Он навел фокус на площадку перед главным входом. Ровные ряды дорогих машин: черные «Крузаки», пара «Геликов», несколько свежих немецких седанов. Логотип «Империя-Парк» — стилизованная корона — красовался на вывеске над входом и на бортах микроавтобусов с тонированными стеклами.

Он наблюдал уже два часа. За это время территория жила своей жизнью. Приезжали и уезжали люди, охрана проверяла документы у водителей, из ворот периодически выезжали инкассаторские броневики. Деньги здесь текли рекой.

Но Артёма интересовал не фасад. Его внимание привлекло движение с тыльной стороны комплекса. Там, где к стене примыкали гаражи, была небольшая, неприметная дверь. К ней то и дело подходили люди — по одному, оглядываясь. Они не звонили и не стучали. Просто ждали пару минут, и дверь приоткрывалась ровно настолько, чтобы пропустить человека внутрь. Никаких вывесок, никакой рекламы. Это был черный ход для своих.

В кармане завибрировал телефон. Артём вздрогнул от неожиданности. На экране высветилось: «Михалыч».

— Да.

— Ты где? — голос старого участкового звучал глухо и напряженно.

— Работаю.

— Слышь, Артём... Я тут по своим старым каналам поспрашивал. Не лезь ты в это дерьмо. Ибрагимов — это не шпана с района. У него всё куплено: менты, администрация, суды. Он район как карманное государство держит. Тебя сожрут и не подавятся.

— Я уже в игре, Михалыч. Они пришли ко мне домой.

— Тогда беги. Беги отсюда прямо сейчас. Возвращайся туда, где был.

— Некуда бежать. Это мой дом.

В трубке раздался тяжелый вздох.

— Дом... Ладно, волчара. Я тебя предупредил. Если что... я тебя не знаю.

Связь оборвалась.

Артём убрал телефон и снова приник к биноклю. Время шло. Он видел, как к черному входу подошел Валет. Он о чем-то коротко переговорил с охранником у двери и скрылся внутри.

Пора.

Артём спустился с крыши, перебежал через пустырь и оказался в лабиринте гаражей с тыльной стороны «Империи». Здесь пахло сыростью и бензином. Он нашел укромное место между двумя ржавыми боксами, откуда была видна та самая дверь.

Ждать пришлось недолго. Через полчаса дверь снова приоткрылась, выпуская наружу какого-то хмурого мужика в кожаной куртке. Артём дождался, пока тот скроется за углом, и быстро, но бесшумно скользнул к двери. Она была металлической, тяжелой, но неплотно прикрытой. Он надавил на неё плечом, протиснулся в узкую щель и оказался внутри.

Он попал в технический коридор: тусклое освещение, бетонные стены, запах хлорки и дорогого парфюма. Где-то сбоку гудела вентиляция. Артём замер, прислушиваясь. Справа доносились приглушенные голоса и музыка — это был парадный холл для клиентов. Слева — тишина.

Он пошел налево. Коридор привел его к лестнице, ведущей вниз, в подвал. Оттуда тянуло холодом и сыростью. Спустившись на один пролет, он услышал голоса внизу.

— ...и чтобы к утру всё было чисто! Понял меня? Никаких следов!

Голос был властным, низким, с легкой хрипотцой. Голос человека, привыкшего отдавать приказы.

— Да, шеф. Всё сделаем в лучшем виде.

Это был Валет.

Артём прижался к стене в тени лестничного пролета. Он слышал шаги по бетонному полу подвала — кто-то шел прямо к лестнице. Артём бесшумно поднялся на пару ступенек вверх и затаился.

На площадку вышел сам Руслан Ибрагимов — Князь.

Он был одет не в спортивный костюм, как его шестерки, а в идеально сидящий темно-серый костюм-тройку поверх черной водолазки. На запястье поблескивали массивные золотые часы. В руке он держал стакан с янтарной жидкостью — виски или коньяк. Он выглядел как успешный бизнесмен, а не как бандит с окраины.

Ибрагимов остановился на площадке, сделал глоток из стакана и посмотрел прямо туда, где прятался Артём. В полумраке его глаза казались черными провалами.

— Я знаю, что ты здесь, Волков, — спокойно произнес он, не повышая голоса. Его слова эхом отразились от стен подвала. — Спускайся. Поговорим как мужчина с мужчиной.

Сердце Артёма гулко бухнуло о ребра. Он понял: его заметили еще на подходе или камеры засекли движение у черного хода. Это была ловушка.

Делать было нечего. Он медленно вышел из тени на свет тусклой лампочки под потолком.