Неугодная жена дракона, или Забытое поместье для попаданки

- Она самая, - отвечаю тем же голосом, украдкой рассматривая гостей.

Вроде бы ничего страшного. Стоят, улыбаются, причём искренне, а от корзин идёт умопомрачительный запах хлеба, печёной картошки и мяса.

Желудок отвечает вместо меня, и я выхожу на крыльцо, распахнув дверь.

- Я Анна, мама Лёвы Славко, - представляется та, кто спрашивала имя. - Ты уж прости его за шалости. Он думал, поместье пустует, а Аким ещё с рассветом уехал в соседнюю деревню.

- Всё в порядке, - отвечаю, слегка повеселев. - Пускай забегает, хороший мальчишка.

- Мы ещё помочь хотим, - Анна протягивает корзинку, неловко переминая с ноги на ногу. Не дожидаясь моего ответа, начинает объяснять. - Что мы, нелюди? Аристократы думают, что мы, простой народ, всесильные и можем обходиться без еды и сна. Небось сложно будет отдраить весь дом к приезду Его Светлости? Ты же нас пустишь? Не откажешь?

Глава 20

“Я не против. Только присматривай хорошенько”

Услышав голос дома, я едва сдерживаю ликование. И правда, в большой, дружной компании любой труд приносит удовольствие!

- Даже не знаю, как вас отблагодарить, - отхожу в сторону и жестом приглашаю женщин в дом.

- Ерунда, - отвечает Анна с какой-то почти детской непосредственностью, торопливо проскальзывая внутрь. - Свои же люди, сочтёмся. Где взять утварь?

Поставив корзинку на столик для газет, она уверенно идёт вперёд.

"Странно, - мелькнуло в голове, пока я наблюдаю за Анной. Та двигалась по дому с какой-то необъяснимой уверенностью, словно бывала здесь не раз. Откуда ей знать, что кухня в этой части дома?"

Пока решила промолчать, чтобы не смущать её расспросами. Всё же мать Лёвки предложила помощь, а не за сплетнями пришла.

С другой стороны, может, я зря паникую? Дом бы не пустил на порог Анну, если бы она замыслила гадость.

- Швабры и вёдра в кладовой, - указала направление женщинам. - Веники, тряпки и всё такое - в углу справа от входа.

- Да ты не тревожься, Дайяна, - одна из женщин с копной тёмно-русых волос, ободряюще касается моего локтя. - Кстати, меня зовут Марьяна.

- Очень приятно, - с улыбкой киваю женщине, сердцем чувствуя исходящую от неё волну доброты и спокойствия.

- Ткань на стенах не порвём, - продолжает она, лукаво подмигивая, - полировку не поцарапаем. Прежний владелец часто нанимал нас для уборки, представляешь?

- Но как же слуги? - удивлённо вскидываю брови, стараясь не выдать своего любопытства. А сама краем глаза слежу за Анной.

Зачем она пошла на кухню?

- Каждый год привозил новых, - низким голосом хохочет Марьяна. - А они всё разбегались как тараканы. Говорили, мол, дом - живой. Сам их прогоняет.

- Да быть не может! - восклицаю я, округляя глаза и изображая на лице неподдельное изумление.

- Может, и так, - снижает голос до шёпота и заговорщицки подмигивает, причём не один, а два раза.

Неужели она что-то знает?

- Но до того, как Его Светлость проигрался в пух и прах, мы тут почти что каждый день бывали. Кто прибраться, кто подрабатывал кухаркой. Я знаешь как посуду чищу? Блестит, будто зеркальная! Единственная, кто не сбегала и дома не убоялась, была нянька.

На ум тут же приходит идеально чистая, уютная детская. В голове возникают версии одна другой краше, но вдруг из кухни доносится громкий крик Анны.

- Ай-ай! Брысь! А-а-апчхи! Пошёл! А-а-апчхи-и-и!

Не медля, бросаюсь на помощь, а навстречу изо всех сил мчится мать Лёвки с красным, как свёкла, лицом. Пробормотав нечто, похожее на извинения, сбегает через гостиную в холл, а оттуда вниз по ступенькам и исступлённо глотает воздух ртом.

На кухне же меня ожидает картина не менее странная: Асмодей, весь взъерошенный, с обидой глядит на меня, призывно повиливая хвостом.

- Уши есть поблизости? - торопливо шепчет, а сам вытягивает шею, заглядывая мне за спину.

В коридоре никого, но я на всякий случай прикрываю дверь и окна.

- Ты чего устроил? - хмурюсь, упёршись руками в бока.

- А чего она тут шарится? - обиженно дуется кот.

- Рассказывай.

По словам усатого, он спрыгнул с подоконника, узрев в траве аппетитную, пухлощёкую мышку. А когда коварное создание вильнуло хвостиком и бесследно скрылось в густых зарослях, он вернулся на то же место и увидел, как Анна пристально рассматривает старые шкафчики.

– Пальцами своими потрогала каждый узор, каждую дверцу! – ябедничает Асмодей, с подозрением косясь на меня зелёными глазами. – И зачем, спрашивается, было лазить?

– Они и так грязные, – пожимаю я плечами, пытаясь скрыть улыбку.

Странное поведение Анны меня, честно говоря, заинтриговало. Но даже сейчас дом не чувствует опасности. Значит, и мне нечего бояться.

Старосту вон как выпроводил.

Асмодей фыркает и, грациозно изогнувшись, начинает вылизывать лапу.

– Вот именно! Грязные! А она трогала, трогала... – бормочет он себе под нос. – Увидела меня, как заорёт! Сначала побелела, а потом красная стала вся! Чуть на пороге во весь рост не растянулась, вон как рванула, аж пятки сверкали!

Кот сокрушённо качает головой, словно не понимая такой бурной реакции на своё, в общем-то, безобидное присутствие на подоконнике.

– Странно всё это… - задумчиво протягиваю я, присаживаясь на табуретку, и машинально поглаживаю Асмодея. – Очень странно… Может, у неё аллергия на кошачью шерсть?

Мохнатый на миг прекращает вылизываться и смотрит на меня с таким видом, словно я сказала несусветную глупость.

– Так я же рядом был, когда она пришла. Тогда её не скрутило.

И правда.

- Знаешь, Дайяна, сходила б ты в рабочий кабинет и книгу полистала. Может быть, в ней есть ответ?

- В ведьминскую комнату? А как…

- Иди давай, не спрашивай. Сама должна понять, а не надеяться на мои подсказки.

На первом этаже кипит работа. Две женщины, румяные и полные, с одинаковыми тугими косами, усердно оттирают пол в холле щётками, напевая при этом какую-то задорную песенку. Стало весьма неловко, что я, вместо того чтобы помочь, слоняюсь, казалось бы, без дела.

На улице вовсю выбивают пыль из большого узорного ковра. Самая молодая на вид помощница бережно протирает мягкой тряпкой настенную ткань. Анна виновато улыбается, но уже не делает попыток войти в дом: вооружившись шваброй, старательно намывает крыльцо.

Комната ведьмы встречает полумраком и гнетущей тишиной. Аромат сухих трав отдаётся лёгким першением в горле. Кажется, за ночь он стал ещё гуще, почти осязаемым.

Подхожу к столу с мыслью, что надо бы здесь проверить, если дом не против. Поднимаю руку над книгой, мысленно спрашивая, что делать со старостой и Анной. До соприкосновения взмокшей от напряжения ладони с обложкой остаются считанные миллиметры, как вдруг…

Грохот!

С полки позади что-то падает.

Вздрагиваю от неожиданности. Один из толстых томов, словно подтолкнутый невидимой рукой, приземляется на пол, раскрыв свои пожелтевшие страницы.

Из него, как испуганная птица, вылетает старинная фотокарточка и скользит по полу, замирая у моих ног.

Сердце бьётся как сумасшедшее. Внутри разворачивается нешуточная борьба. Часть меня требует поскорее уйти, закрыв дверь на ключ, другая - посмотреть, что же на этой карточке.

Наклоняюсь, поднимаю потёртый прямоугольник из тонкого картона с изображением мужчины и женщины, сидящих в гостиной этого дома.

Грудь сдавливает обручем, чувствительно сжимая рёбра.

Всматриваюсь в лицо мужчины и не верю своим глазам - это же герцог Гаррэт Райгар.

Только старше, с более суровыми чертами лица. Широкая ладонь бережно накрыла тонкую, изящную. Пальцы слегка сжаты, будто не хочет её выпускать.

Возможно, это отец?

Старший брат?

Дядя?

Нечто странное, словно давно забытое, отзывается в груди тянущей тоской, а кожу на внутренней стороне запястья чувствительно обжигает, словно на неё пролили кипяток.

Однако стоит перевести взгляд на женщину рядом с ним, и меня будто ледяной водой окатывает! Взгляд скользит по затейливой причёске, широкой, искренней улыбке и влюблённым глазам, блеск которых спустя время не ослаб.

Невозможно!

Этого не может быть!

Да как...

Колени подкашиваются, и я безвольно опускаюсь на пол.

Г