История одной страшной битвы

Вероника Караваева

История одной страшной битвы

Глава 1.

1 глава

Есть ли что‑то ужаснее самой смерти? Ответ очевиден: война. На дворе стоит 1915 год, и мир охвачен пламенем Первой мировой. В центре этой бури — Алексей Антипович, мужчина, чьи сорок лет жизни стали свидетелями немыслимых событий. Его глаза, когда‑то полные любознательности, теперь потускнели от вида крови и страданий.

Из записи его дневников:

«15 мая 1915 года.

Сегодняшний день выдался особенно тревожным. С утра доносится гул артиллерийской канонады, кажется, что земля дрожит под ногами. Мы находимся в Осовец, этой неприступной твердыне, что раскинулась на южном берегу Бобры, среди непроходимых болот. Говорят, она перекрывает пути на Берлин и Вену, и это чувствуется в каждом взрыве, в каждом напряжённом взгляде товарищей.

Крепость эта — настоящее чудо инженерной мысли. Построена в 1891 году, в форме неправильного шестиугольника, занимает около километра в квадрате. Внутренний вал, высотой метров в пятнадцать, служит нам открытой площадкой для орудий. Оттуда, с наших двухсот стволов, от 57 до 203 миллиметров, мы готовы встретить любого врага. Внешний вал — это уже пехотные позиции, где каждый из нас — живой щит.

Окружает нас глубокий ров, с трёх сторон заполненный водой. Это наше первое препятствие для неприятеля. Северная часть, отделённая невысоким валом, возвышается над остальными укреплениями, образуя редут. Там, кажется, самая горячая точка.

Внутри форта — целый город. Казармы, где мы живём и тренируемся, склады с боеприпасами, которые никогда не пустуют, и наша гарнизонная церковь. Там, в тишине, находишь силы для того, что предстоит.

Гарнизон наш — это один пехотный полк, два артиллерийских батальона, наши отважные сапёры и отряд обеспечения. Мы все — единое целое, готовое стоять до конца. Пехотинцы вооружены винтовками, а пулемёты — „Максим“ — готовы молотить врага.

Сегодняшний день — лишь одно из многих испытаний. Но мы здесь, в Осовец, и мы будем защищать эту землю. Дух крепости, кажется, передаётся нам, солдатам».

Алексей перечитал последние строки и отложил дневник. Пальцы дрожали, а в груди сжималась боль. Он закрыл глаза и увидел лицо Маруси — её улыбку, ямочки на щеках, веснушки на носу. «Держись, малышка, — прошептал он. — Папа вернётся. Обязательно вернётся».

2 глава

— Эй, есть что покурить? — с надеждой спросил юный боец, обращаясь к старшему.

— Не «эй», а Алексей Антипович, и я не курю. Как тебя, парень, зовут? — ответил тот, с любопытством разглядывая молодого солдата.

— Платон, — представился юноша.

— Платон, сколько тебе лет, если не секрет? Ты выглядишь моложе своих лет, — Алексей внимательно посмотрел на него.

— Тише, — немного смущённо проговорил Платон, — мне нет восемнадцати, мне шестнадцать. Я документы подделал.

— Зачем же тебе, юноша, на войну? Дома, наверное, родители ждут, — с беспокойством спросил Алексей.

— Родителей у меня нет, их убили. Я с восьми лет один на этом свете. В Москве есть, где беспризорникам укрыться. Приходится воровать еду с рынков, а ночевать — в подвалах или заброшенных домах.

— Страшная история, — тихо произнёс Алексей.

— Не жалейте меня. В Москве меня ждёт только Марфа. У нас с ней такая необычная история. Мне было четырнадцать, когда я её увидел. Она шла одна, и это было так странно — ей всего двенадцать лет! И так получилось, что она ждёт от меня ребёнка! Её родители сказали, что дадут согласие на свадьбу, если я вернусь с войны.

Алексей молча положил руку на плечо юноши. В его глазах читалась глубокая печаль. «Господи, — подумал он, — какие же чудовищные вещи творятся с детьми в это время».

3 глава

— Алексей Антипович, вам письма! — зашёл солдат.

— От кого? — ответил Алексей.

— Екат… — не успел солдат ответить.

— Я понял, кладите на стол.

Алексей Антипович души не чаял в своей Екатерине, она была его половинкой, светом в окошке. Но сердечные послания, трепетно отправляемые на фронт, обычно выходили из‑под пера их очаровательной дочурки Маруси. Маленькая ангелоподобная девочка, с волосами цвета спелой пшеницы, вкладывала в каждое слово столько детской любви и неподдельной нежности.

Содержание первого письма:

«1 мая 1915 года.

Папенька, здравствуйте! У нас всё хорошо! Маменька переживает и молиться, а я рисую тебе маленьких котиков! Мур!»

Открыв второе письмо, у него потекли слёзы:

«25 мая 1915 года.

Папенька, милый, родной мой!

Пишу тебе сквозь слёзы, едва держа перо в слабеньких руках. Ох, как плохо мне, папочка! Вся я разболелась, каждое местечко болит — и косточки, и суставчики, и даже пальчики на руках и ногах. Так больно, что и вздохнуть‑то толком не могу.