Князь из Китежа. Третья часть

Когда мы оказываемся внутри, то попадаем в шикарный зал с высоченным потолком, украшенным лепниной в стиле барокко и такой же люстрой. В зале уже людно, многие в масках: мужчины и женщины. И мне становится неловко, потому что все внимание приковано к нашим персонам, и я уже жалею, что не надела эту долбанную маску.

- Не волнуйся, нас бы все равно узнали, - шепчет мне на ухо, еще крепче сжимая меня за талию. Официант направляется к нам с шампанским, я вообще не пью, но Псковский берет бокал, и я следом за ним. Он не подносит его к губам, а лишь салютует своим знакомым, я хочу пригубить.

- Не увлекайся, а то пропустишь самое интересное, - шепчет он, касаясь губами мочки уха. Его рука скользит между лопатками, опускаясь все ниже. А я стыдливо опускаю глаза, потому что мне это нравится ужасно, но это же неприлично. Пытаюсь его остановить, а он усмехается.

- Георг, дорогой! Как же я рада тебя видеть! – произносит совсем рядом, очень худенькая женщина в платье из двадцатых годов и таким же головным убором с пером.

- Елизавета Дмитриевна, сколько лет, сколько зим! Голубушка, хорошеете с каждым годом! - произносит Псковский с какой-то натянутой улыбкой. Женщина самодовольно тянется к нему обниматься и целует в щеку. Я понимаю, что это правила этикета, но внутри все так и клокочет: это мое, и не надо его лапать! Какая же я все-таки собственница! Пригубляю шампанское, но от этого глотка мне только хуже: горло начинает спазмить, и я закашливаюсь.

- О, Георг, ты со спутницей? Познакомишь? – наконец, она отлепляется от моего Псковского и обращает внимание на меня.

- Знакомьтесь! Это Елизавета Дмитриевна Романова, княжна, общественный деятель, покровитель искусства, благодаря ей у нас сегодня есть замечательная возможность видеть полотна из частных коллекций Мадрида, Вены, Парижа и других домов.

- Очень приятно! - произношу я, понимая, что передо мной не просто красивая женщина. И этот надменный взгляд, я вроде как тоже заслужила, ведь

- А это самая настоящая греческая принцесса: София Ахиллова Нафтихиду из династии Дуков. Взгляд княжны стал не настолько уничижающим. Вот зачем он это сказал? Ну какая из меня принцесса?

- Настолько греческих принцесс у нас еще не было! - произнесла она и пригубила бокал

- С премьерой! - сказал Псковский поднимая свой бокал.

- С премьерой, - отсалютовала она. И только я, как дура, стояла и не могла понять куда мне деть свои руки. Ведь пить больше не хотелось совсем.

Глава 4

- София, дорогая, не подскажешь, как ты оказалась в кровати своего профессора? - произносит грозный голос бабушки. Я судорожно пытаюсь понять, что именно произошло, и почему я там оказалась. Но открывать глаза не спешу.

- Только не говори мне, что тебе снова отшибло память! Он тебя соблазнил, так? - продолжает бабушка.

Все-таки открываю глаза, и не могу понять, где я: на квартиру бабушки не похоже, как и на мою комнату, и бабушка как-то странно выглядит.

- Где я? – с подозрением произношу я.

Но бабуля идет рябью и превращается в высокого азиата, который очень чисто произносит:

- Привет! Меня Леня зовут, я умею принимать обличия людей, которых раньше видел. Буду тебя подменять, пока ты будешь здесь.

Сейчас только от шока отойду.

- Спасибо за информацию, но вопрос все тот же: где я?

- Чисто технически, на выжженном магией пустыре. Но! Жрица из Темных земель возвела здесь храм, поэтому ты сейчас в нем, а точнее, у меня в гостях. Моя «ци» тоже преимущественно черпает энергию из «Инь», как и у тебя.

Так! До свидания, крыша! Здравствуй, китайский Новый год! Про эту дребедень знала очень плохо.

- Понял! Просветить? - с улыбкой спрашивает этот азиат.

- А по моему лицу еще не понятно? - отвечаю я.

- Понятно! Тогда кратко: есть янь и инь. Как бы день и ночь, огонь и вода. Вот твой муж – яркий представитель Янь. От него так и прет мощью и огнем. Он воин, ты .Ты когда-нибудь в RPG играла?

Муж, скажет тоже. Но мне нравится, как он о нем отзывается. Гордость даже берет. А про последний набор букв впервые слышу.

- Чего? Это название вируса? - переспрашиваю я. А он заливается смехом.

- Ну типа того! Обязательно сыграни. Поможет! Ну, если проще. Ты не воин, это точно! У тебя и навыков нет для этого.

- Ну, вообще-то, я как-то справлялась в Нави. Может быть, копья не швыряла и с мечом беда, но у меня есть зубы! - оскаливаюсь на него.

- Всё! Боюсь -боюсь! Больше не показывай, а то меня удар стукнет! - хватаясь за сердце, произносит он.

- И стукнуть могу! Хочешь проверить? - заворачиваю рукава.

- НееЭто как-то не входило в мои планы, - улыбается он.

Видимо, Лени все такиеИнтересненькие, что ли.

- А теперь к вопросу номер два! Зачем ты должен меня заменить? И где?

- Оу! Ну тут все просто! Замена для родственников, поэтому сразу говори, где есть шрамики, родинки, чтобы не опозориться Ну и не осматривать

-Чего? – ору я. – Осматривать? Сейчас реально получишь!

- Тихо-тихо! Я же для общего дела! У тебя муж есть, пусть он тебя и осматривает. Я лишь помогаю.

- Кому и зачем? - не понимаю я. Эта неразбериха начинает бесить.

- Про варваров слышала? - серьезно спрашивает он.

- Да, - мотаю головой.

- В целом, знаешь, что происходит? - все тем же тоном. Я мотаю головой.

- Китеж – закрытая территория, как для воронов, там какой-то магический контракт, так и для людей. Туристы могут входить, а вот госслужбы – нет. Твой муж так все хорошо провернул, что теперь нужны очень весомые обстоятельства, чтобы проникнуть на территорию раскопок. И лагерь расположил по другую сторону озера, так просто сюда не пробраться. Ну, конечно, без Хозяйки и Велесова здесь не обошлось.

Конечно, куда уж без них! Как вспомню, так вздрогну.

- А как же пропажа людей? – я ведь читала в статьях, и даже были смертельные случаи.

- Да, было такое. Осенью прошлого года, когда началась вся эта дребедень.

- Так что происходило? - не понимала я. Помню же, мы остановились, чтобы труп какой-то осмотреть.

- Демоница поила людей. Кстати, обольстить твоего мужа пыталась, но

- Что «но»? – договаривай.

- В общем, она сейчас по ту сторону озера, ей мозги подчистили, но решили проверить, сама она до этого додумалась или помог кто. Поэтому если увидишь ее рядом, не кипишуй: она не опасна.

- Вы долбанулись, что ли? Как можно было оставлять ее? Она же людей убивала!

- Ну убили бы! А дальше что? Появилась бы новая! Эту-то с трудом вычислили. Она под присмотром, Стратистат ее контролирует.

Стратистрат? Неужели.

- Федор Андреевич? – уточняю я.

- Не знаю, отчество не спрашивал, - улыбается он.

Мне срочно нужно переварить все это и увидеть Псковского. Интересно, он знал об этом? Ну, конечно, знал, как он мог не знать. Это же у меня память отшибло.

- Проводить до Псковского сможешь? – с надеждой спрашиваю я.

- Я бы с радостью, но

- Утро доброе! – слышу знакомый бас.

Если ты пришел, уже не доброе.

- Что с Гером? - не спрашиваю, а требую.

- Все нормально! Пришел в сознание, спрашивал о тебе. В общем, все, как и должно быть. Сама как? Голова не кружится? Не тошнит?

- Я хочу его увидеть, - произношу твердо.

- Нельзя, - басит в ответ он.

- Почему? - не понимаю я.

Он не говорит, а достает телефон и включает громкую связь:

- Горыныч, твоя принцесса к тебе просится, - произносит он громко.

- Пустите, - произносит он почти шепотом. Я тут же подрываюсь. Шторм морщится и говорит очень зло:

- Ты себя не контролируешь, можешь грохнуть ее. У тебя башка не варит, а лекарь что? Таблеток обожрался?

- Я пойду! Я хочу! - кричу, пусть знает, что я слышала.

- Куда? – останавливает меня Леня.

И этот туда же!

- Да что вы все прицепились, как репьи? Зачем? Почему не пускаете? Да даже если и убьет меня! То пусть! Я же с ума сойду от неведения.

- Чокнутая! - отвечает азиат.

- Пущу! Только если сможешь устоять под моим давлением. Игры закончились. Включи голову! Что ты сейчас ему дашь? Ну увидишь! А дальше? Башню у него снесет и у тебя тоже. Ты хоть представляешь, что это? Неконтролируемые выплески?

- Конечно нет! Шторм! - зло огрызаюсь я.

- Так посмотри! - И сует мне в руки телефон.

На экране я вижу видео, где одно аномальное явление сменяет другое: мотоциклы кружатся в воздухе, а потом взрываются, деревья выламывает с корнем, река выходит из берегов и рушит опоры моста, все предметы в квартире ходят ходуном.

- Что это? - не понимаю я.

— Это бесконтрольные выплески энергии, он хоть с этим знаком, но ты? Ты даже не знаешь, как тебя может переклинить, и что? Что ты хочешь? Мы тут несколько ночей кружимся вокруг вас для чего? Для чего я спрашиваю? —гневно шипит он.

- Откуда мне знать! Я не развязывала эту войну, я просто хочу быть рядом с любимым, - и слезы начинают собираться вокруг глаз.

- Хочешь быть! Но делать не хочешь нечего! – злится он.

- Почему же ничего? Я все делаю, чтобы он жил, - отвечаю в той же манере.

- Этого недостаточно, Соня, - произносит спокойно, но так обидно становится. Может быть, я действительно недостаточно хороша для него.

- Вставай! Проверим твой контроль. Выдержишь, препятствовать не буду.

***

Выдержишь? Теперь я понимаю, почему у Тимура такое прозвище. Одна за другой на меня накатывают волны дикой неудержимой энергии, тело колбасит так, будто я и, правда, попала в шторм, а мой щит то и смотри разлетится, как скорлупа у яйца. А еще даже минуты не прошло! Секунда, и щит все-таки лопается. А меня прибивает к земле. Больно и обидно.

- Нет, - твердо отвечает он.

- Еще! - повторяю я.

Снова зажимаю пальцы, образуя купол над собой, Шторм делает ровно один пас рукой, и меня опрокидывает снова.

- Еще! - не дожидаясь ответа, кричу я.

- Хватит! - произносит он твердо.

- Нет, не хватит! Будешь тренировать меня столько, сколько надо! - огрызаюсь я.

- Упертая! Это хорошо! Последний раз на сегодня! - произносит он.

Думай, Соня! Думай! Это техника Шторма, неудивительно, что он знает ее слабые стороны. Импульсивно расходовать энергию не стоит, он сам сказал, что это путь в никуда. Так, что мы можем?

- Можем усыпить его! - очнулось бессознательное. Прекрасно! Только, что нам это даст? Как к Псковскому идти? Если, по словам, Тимура, в этой пещере такая концентрация энергии, что нас просто на молекулы разорвет.

Так. Физика. Это чистая физика. Он давит, мне нужно это удержать. Так, а почему, собственно, удержать? К примеру, свет можно отразить, может быть, и здесь получится!

- Соня, ты готова? – басит он.

- Почти! Еще минуту! — говорю я, а сама думаю, как это сделать. Он лишь усмехается в ответ. Он всегда говорил, чтобы я представила купол, а если представить не купол, а стену? Ведь под куполом, я как под крышкой, ее тяжело держать. Стена, может быть, и не лучший вариант, но попробовать стоит. И потом, Велесов, говорил, что я маг крови. Может быть, моя сила в ином.

- Начали! – произношу твердо, теперь кроме пасов руками я использую и свою кровь, а также настраиваюсь на плотную стену между нами. Вообще это мало походит на стену, больше на какой-то колодец, но главное, что что-то изменилось. Материя стала более тягучей. Первые волны были терпимыми, но потом все равно прилетело, так прилетело. Я долго еще кувыркалась по полю. Почувствовала дикую боль в ноге.

- Блть, ну хотя бы полежишь в лазарете, - произносит зло Шторм.

Глава 5

Свет от софитов падает прямо на сцену, занавес поднимается. Я трепещу от волнения, зал небольшой, оно и ясно: это закрытый показ, только для обеспеченных ценителей, так просто сюда не попасть. Первые аккорды, и сцена заполняется танцорами, я не могу оторвать глаз, пытаюсь разобраться в том, что происходит на сцене, уловить настроение, которое передают артисты.

- Что это за балет? - шепчу на ухо Псковскому.

- Плохая постановка, раз ты до сих пор не догадалась, - шепчет он мне в ответ и проводит кончиком носа по моей шее, будто вдыхая мой запах. Я смущаюсь, все-таки мы не одни в зале.

- Надо было брать билеты на последние ряды, - волнительно произносит он, осторожно касаясь выреза на спине, смущая меня еще сильнее.

- Мы же не в кино, - опуская взгляд вниз, шепчу я, как жаль, что у меня нет веера, он мне бы сейчас пригодился: щеки вмиг становятся пунцовыми.

На сцене появляется главный герой, причем, что он главный, я понимаю, только по его костюму, точнее, его отсутствию: на нем телесного цвета трико, которое создает эффект наготы. Я никогда такого не видела, ни в «Лебедином озере», ни в «Садко», ни в «Щелкунчике». Да, трико сильно обтягивало мужчин, но

- Мне начинать ревновать? - шепчет он мне и расплывается в улыбке.

Боже мой! Что же он обо мне подумает! Привел на балет, а я уставилась на мужика, позор-то какой!

- Так что это за балет? - пытаюсь перевести тему я.

Он наклоняется недопустимо низко ко мне, почти касаясь моих губ, произносит:

- Подскажу, если поцелуешь.

Меня будто заклинанием «Остолбеней» приложило.

- Молодые люди, вы не ошиблись местом, - проворчала важная дама слева от Псковского.

- Завидуйте молча! Тут целая прелюдия! А вы мешаете смотреть! - ответил ей пожилой мужчина в сюртуке.

Господи, какой ужас!

Свет гаснет, это какие-то доли секунды, а Псковский успевает украсть мой поцелуй.

— Это Эвридика, - шепчет он мне, на сцене появляется девушка в воздушном платье, ее волосы распущенны, а не собраны в пучок, как у всех остальных. Я с замиранием сердца смотрю на сцену и жду подвоха от Псковского. Но, на удивление, оставшуюся часть спектакля он ведет себя прилежно, в отличие от меня, так как меня мурашит от всего, что происходит на сцене, и от близости Гера: я ловлю каждый его взгляд, каждое движение руки. Артист в трико давно забыт.

***

Голова нещадно болит, еще бы! Хорошо, хотя бы сон приятный был. Интересно, сколько же я проспала? Осматриваюсь, но, естественно, не нахожу ни часов, ни того, что смутно напоминает их. Свой мобильник я оставила дома, когда Псковский похитил меня из собственной постели. Какое было приятное утро с кофе. Я бы и сейчас от него не отказалась, тем более что за последние сутки мне не удавалось нормально поесть: я то от потери крови валяюсь в бессознательном состоянии, то в крепком сне от очередной лабуды, которую мне подсунул Велесов. Шторм, конечно, предложил помощь, но как дело дошло до нанесения рун, и он потребовал снять штаны, я отказалась. Перелом берцовой кости, вот кто бы мог подумать, что я такая хрупкая! То рука, то нога! Надо что-то с этим делать, так ведь и до перелома черепа можно добраться! Хотя его мне ломали и ни раз. Бесконечные операции. Господи, Боже мой! Тогда я была ребенком, и боялась только бабаек в шкафу, ну и больницы с врачами. А сейчас? А сейчас мне страшно не за себя, а за родителей, бабушку, Псковского. А себя? Боюсь ли я себя? Нет. Если надо, я буду грызть всех и вся, лишь бы не трогали мою семью. Правильно ли это? Наверное, нет. Без знаний, без умений, без навыков, я только и могу, что зубы показывать.

- Доброе утро, - вывел меня из равновесия голос девушки в белом халате и чепце.

- Доброе утро, - настороженно ответила я. Ведь до этого я никогда ее не видела.

- Как вы себя чувствуете? – спросила она, ставя железный поднос, накрытый белой марлей. Я тут же вспомнила больницу, так часто приходили медсестры делать уколы.

- Очень хорошо! Просто замечательно! – нога хоть и ноет, но не так сильно, чтобы делать укол, да и мы в магическом мире, елки-палки, не будет же она мне делать инъекцию.

- Не пугайтесь вы так! Это не для вас! - смеется она.

- Фух- выдыхаю я.

- Жалобы какие-нибудь есть? Вопросы? —спрашивает она все тем же тоном. Вопросы? Конечно, есть. Их целый вагон и маленькая тележка, только не уверена, что эта незнакомка сможет мне дать на них ответ.

- Нет, но- она не дает мне завершить. Достает два конверта из кармана и передает мне. Я неуверенно беру. Она загадочно улыбается, а потом забирает свой поднос и выходит из моей каменной обители, гордо называющейся храмом. Хотя в сравнении с православной архитектурой, это лачуга из глины и песка, похожая больше на буддистские места поклонения, нежели на полноценный сводчатый храм. Я уже молчу про красоту. Аскетизм во всем своем проявлении. Из плюсов только один - концентрация энергии действительно ощущается родной и питательной. Возможно, именно поэтому я не чувствую сильного голода и истощения.

Открываю первый конверт и расплываюсь в улыбке. Я узнаю его почерк. Ведь он так тщательно черкал мой курсач.

Принцесса моя, не скучай! Все оказалось не так просто, как я думал! Но скоро мы встретимся! О родителях не переживай, они в порядке, мы контролируем ситуацию Тренируйся, занимайся, ешь, пей, жуй орбит! Люблю тебя.

Вот как он это делает? Почему мне так смешно? Написал три строчки, а на душе так спокойно стало. Снова перечитала. А улыбка так и не сходит с лица, как у умалишённой.

- Ну ты еще оближи его! - шелестит бессознательное.

- Оближет, когда увидит! - вопит ей мерзенький голос в ответ. А я от таких фантазий покрываюсь краской. На самом деле, я бы подобное себе не позволила, но когда я с ним рядом, у меня едет крыша, нет, не так, газует, не видя преград и препятствий

- Девочки! Спокойно! Вы портите мне всю малину! - бормочу я, прижимая бумажку к сердцу.

- Что мы ей портим? Где она малину увидела? Окаянная, мы не на Иде, – загомонили в голове.

- Тихо! Я еще второе письмо не прочитала! - прервала их я. Как и следовало ожидать, они притихли, любопытные же.

Вскрываю второй конверт, а тут не письмо! Тут сочинение в нескольких томах, если можно так сказать. И еще ручные часы, полезно. О! У отца были такие с числом и месяцем. Какое? Черт! Я продрыхла целые сутки!

Буду через три дня. Следуй плану, который я тебе оставил и будет тебе счастье. За Горыныча не переживай, он крепкий, не развалится, лучше о себе думай. За предками присмотрю, так что не рыпайся, а делай все, что я написал, сестренка. Тимур.

Глубоко вздыхаю. Перехожу к подробным описаниям, что я должна делать в его отсутствие. Боже! Он включил сюда все: прием пищи, тренировочный процесс на полигоне, водные процедуры, ориентирование на местности, работу в лагере. Видимо, чтобы отработала, то, что съела.

***

Честно говоря, я не верила в успех всей писанины Шторма, но все шло четко по расписанию. Сначала меня прикрепили к группе таких же потеряшек, как и я. Мы смотрели на все с широко раскрытыми глазами. Шли, озираясь по сторонам. В этой группе было два парня и одна девчонка, между строк читалось, что они пережили что-то ужасное, мы не говорили, да и кто по собственной воле начнет говорить о таком? Типа: «привет, меня шибанули энергетическим сгустком или еще хуже, давай дружить». Нее, полный бред, о таком не говорят.

После завтрака, нас снова поделили: девочки отдельно, мальчики отдельно. У девчонки были светлые спутанные волосы с примесью какой-то грязи, хотя я тоже не отличалась сейчас красотой. Кажется, у меня до сих пор была запекшаяся кровь на волосах. Под ногтями точно была, да и кольцо, которое он мне подарил, тоже было в ней. Тело было более-менее чистым, хотя В таких условиях сложно говорить о чистоте. Помыться хотелось ужасно.

На полигоне нас ожидала девушка в черном кожаном костюме, с длинными волосами, стянутыми в тугую косу. И вся она была словно струна, от которой можно было так не слабо получить.

- Когда прибыли? – спросила твердо она. Ни здрасти, ни до свидания. Ну, ладно.

- Вчера! - ответила за двоих я, так как девчонка, молча, изучала масштаб будущих проблем.

- Травмы какие? - тут же переспросила она. Какие? Ну если не считать, что я уже дважды ломала разные части тела, то вроде бы все норм.

Но не успела я ответить, как эта женщина, так сильно нажала на солнечное плетение, что мне стало сложно дышать, пульс участился, а по венам раскалённой лавой рванула дикая неудержимая энергия. Спокойно, Соня. Сейчас не время.

- Врежь ей! - завопило бессознательное.

Вам бы лишь бы подраться, а мне контролировать себя надо. Если двину, обязательно сломаю что-нибудь. Мне только этого не хватало. Девушка отпустила руку, и жар в груди начал утихать.

- Двадцать кругов по полю, - скомандовала она. И перешла к девчонке со спутанными волосами. Двадцать? Охренеть. Соизмеряю размеры поля и свои возможности. Нее. Не смогу.

- Я что-то не понятное сказала? – произносит она приказным тоном. Да все понятно. Только не соизмеримо с силами.

- Я не смогу столько, - честно признаюсь я.

- Здесь решаю я, сколько ты сможешь, это понятно? - произносит она снова. Так и хочется треснуть ее, но в рекомендациях Шторма, было четко написано: «Без самодеятельности». И контроль, контроль и еще раз контроль. Тело все еще горело, но чем дальше я убегала, тем легче мне становилось. Кто бы мог подумать, что бег может помочь!

Я уже огибала круг, когда увидела, как та девчонка, с видом побитой собаки, машет ногами, как заядлый каратист, я бы даже сказала, Джеки Чан отдыхает. Вот тебе и тихоня. Даже не знаю, стоит к ним приближаться-то. Разворачиваюсь. Но мне тут же прилетает по ногам, будто плетью. Больно.

- Следуй приказу, - цедит наш инструктор. Черт! Чтоб тебя! Только что утихшая волна ярости с новой силой разливается по венам. Бегу, чтобы как можно быстрее погасить ее. Контроль, мать его. Контроль!

После двадцати кругов, я чувствую себя выжитой, как лимон, девчонка, кстати, выглядит намного лучше. Даже румянец, что ли, проступил на щеках.

- Переходим к упражнениям! - командует инструктор.

Трендец! После двадцати кругов могут быть еще и упражнения? И отжимания? Серьезно! Но ведь делаю, как это у меня получается? Или все преграды у меня в голове? К концу тренировки я просто хотела притвориться мертвой, пусть отправит меня в лазарет. Но не тут-то было. Она попросила раздвинуть ноги настолько сильно, насколько я могу. Мне уже тогда не понравилась эта идея. Да, как бы мышцы были разогреты, но на шпагат так не сажают!!! Все матерные слова полились из меня рекой. И даже те, о которых я не подозревала. Вот, Соня, мечты сбываются, мать его.

Глава 6

После душа! Да! Это был самый настоящий душ, только холодный, зараза! Но настоящий! Мне предстояло работать на кухне, собственно, как я поняла, все новички это делали. Но что-то пошло не так: явился доктор и забрал меня.

- Что-то с Гером? - заволновалась я.

- Нет, все в норме! – отвечает он спокойно.

- А зачем же я вам нужна! - не понимаю я.

- Рук не хватает, - серьезно отвечает он.

Мы возвращаемся в полевой лагерь, где я пришла в себя после злополучной поездки.

- Но я как бы не медик, - пытаюсь возразить. Мы заходим в какую-то палатку, он сует мне какой-то стакан, с резким спиртовым запахом, и какой-то сверток из белой ткани.

- С почином тебя! - произносит он.

Я смотрю на стакан, потом на доктора! Окончательно понимая, что у него не все дома.

- Ну давай быстрее! - подгоняет он меня. Я смотрю на стакан: «НееНе буду».

- Надеюсь, ты не собралась это пить, Соня! Это для рук! - с иронией произносит доктор.

Даже не знаю, что меня сейчас поражает больше: что я дура или что он такой козел.

- Переодевайся и пошли! – говорит он прямо, собирая какие-то папки. А затем выходит. Я ужасно туплю. Но потом все-таки разворачиваю сверток, это врачебная униформа. МдаДожила, училась на историка, стала врачом. Остановите планету, я сойду!

***

- Волосы собери! - недовольно ворчит Велесов. Как? У меня ни резинки, ни заколки. Он сует мне карандаш. Смотрю на него, и что мне с ним делать?