Лабиринт. Пекло. Врата

— Заткнитесь оба, — буркнул я. Хотелось добавить что-то умное, но в голову лезли обрывки видений. Новый дар — предвидение на пять секунд — выматывал. Каждый раз, когда я его использовал, казалось, кто-то тыкал раскалённой иглой прямо в затылок.

Зато дар Чёрный код ... вот это был разговор.

Мы остановились через час, когда дорога пошла в гору. Слева — обрыв, справа — скала с выветренными письменами, которых никто не читал. Кот в наушнике зашипел:

— ДомовОй, я засёк аномальную активность в трёх километрах по курсу. Не мутанты. Что-то другое.

— Нолды? — спросил я, сжимая дробовик.

— Пока неясно. Но советую быть готовыми к... гостям.

Рябой заглушил двигатель. Тишина навалилась такая, что стало слышно, как Док скрипит зубами во сне. Он опять отключился после того, как ментатом подавил одного из ломовиков.

— Ладно, — сказал я, вылезая через люк. — Пока гостей нет, займёмся делом.

Делом была ЗУ-23-2. Спаренная пушка, ржавая, но живая. Тут тебе и автоматика, и ручная наводка, и стволы, которые, по словам Костыля, грелись после сорока выстрелов как самовар.

— Кот, дай схему.

— Какая схема, ДомовОй? Я — искусственный интеллект, а не инженерный батальон. Но если хочешь поиграть в бога — флаг в руки.

Я залез в параметры. Не так, как в Лабиринте — там был интерфейс, меню, кнопки. Здесь код был сырой, жёсткий, древний. Как кирпичная кладка, в которой вместо раствора — время.

Нашёл строку: heat generation coefficient = 0.87. Покрутил. Предвидение подсказывало, что если поставить ноль, система может выдать ошибку. Но я не искал лёгких путей.

Заморозил. Просто взял и заменил переменную на константу. Теперь нагрев стволов всегда был нулевым, независимо от того, сколько коробов высадишь.

— Готово, — сказал я вслух.

— Что готово? — спросил Рябой, высовываясь из люка.

Я погладил ствол. Холодный. После двадцати выстрелов — всё ещё холодный. Рябой пальнул ещё раз — без толку.

— Ты... ты чё, командир? — он округлил глаза. — Это ж...

— Чит, — закончил я. — Дар такой. Не парься.

Но самое интересное было впереди. Я полез в боезапас. В коде короба с патронами было простое значение: ammo count = 49. Я сделал так, чтобы это значение не уменьшалось при выстреле. Каждый раз, когда система проверяла, сколько осталось, она видела 49.

— Теперь стреляй сколько влезет, — сказал я. — Патроны не кончатся.

Рябой посмотрел на меня так, будто я вырос на его глазах.

— Ты, командир, или гений, или дурак. В Стиксе за такое... — он не договорил.

— Знаю, — кивнул я. — Но мы читеры. Нам не страшен серый волк.

— Какой волк? — спросил Костыль, вылезая с гранатой в руке.

— Никакой. Образно.

Я спрыгнул с брони и отошёл на несколько шагов, чтобы посмотреть на результат. БТР-ЗД с зениткой, которая не перегревается и не тратит снаряды. Пушка, способная молотить вечно, пока есть дизель и желание.

— Красота, — выдохнул я. — Настоящая красота.

— Не радуйся раньше времени, — сказала Ветра. Она стояла в тени скалы, сложив руки на жезле. Глаза её светились белым — не ярко, как обычно, а тускло, как старая лампочка. — Ты нарушил баланс. Они почувствуют.

— Кто они?

— Те, кто смотрит сверху.

— А эти смотрельщики, — спросил я Ветру, пока остальные возились с ужином. — Они знают, что мы здесь?

— Уже знают, — ответила она, не глядя на меня. — Вопрос в том, захотят ли они с тобой говорить.

— Говорить? — я усмехнулся. — С нолдами нельзя говорить. Их можно только бояться или бежать от них.

— Ты не прав. Некоторые нолды — любопытны, как дети. Они видят в тебе... забаву.

— Забаву? Я похож на игрушку?

— Ты похож на ошибку в системе, которую они хотят изучить, прежде чем удалить.

Этот разговор мне не нравился. Я отошёл к костру — Костыль развёл его в старой бочке, чтобы пламя не было видно снаружи. Док варил живчик, помешивая в котелке. Рябой менял магазины в автомате.

Белый маркер на горизонте оказался… просто старым рекламным щитом с облупившейся краской. Светился он из-за того, что на него попал отблеск от разбитой витрины. Ветра, когда мы подъехали ближе, фыркнула и отвернулась. Ксива хихикнула — первый раз за три дня.

— А я говорил, — вставил Кот, — у меня сканер точнее твоего чутья , ДомовОй.

— Заткнись, мешок для блох, — беззлобно ответил я.

— Я — пушистый повелитель байтов. Запомни.

Рябой, который уже успел снять пальцы со спускового крючка пушки, выдохнул:

— Чуть штаны не испортил. Мне показалось, что это ихний дрон.

— Нолдовские дроны, — поправил Кот, — выглядят как гибрид осьминога и спутниковой тарелки. И не светятся, они сканируют в инфракрасном.

Мы двинулись дальше. Через час кластер сменился — это чувствовалось по воздуху. Запах гнилой листвы стал гуще, а небо из жёлтого начало переходить в оранжевое. Кот через минуту выдал:

— Впереди, километрах в трёх, — скопление мутантов. Десять фиолетовых, два жёлтых и один красный. Элитник. Крупный.

— Ого, — присвистнул Костыль. — Это ж дропа будет…

Док побледнел, но сжал автомат:

— Мы справимся?

— Спрячь-ка ты свой ментат, — сказал я. — На элитника он не действует, ты сам говорил. А ломовикам — по суставам. Рябой, ты со мной в ближний бой. Костыль, с пушки снимай жёлтых — они быстрые. Док — сенс и поддержка. Ветра, Ксива — если что, ваш жезл резонансом бьёт.

— Я могу, — кивнула Ветра. — Но после этого буду час восстанавливаться.

— Значит, будем беречь.

План был дурацким, как обычно. Но предвидение за пять секунд давало мне фору. Первого ломовика я увёл в сторону, подставив под удар элитника — красный гигант, покрытый хитиновой бронёй, разорвал фиолетового пополам, даже не заметив. Мы с Рябым добили второго ломовика, когда тот зазевался. Костыль с пушки смел бегунов — спаренные 23-мм снаряды превращали их в фарш.

Элитник остался последним. Он был умен. Уклонялся от огня, прикрывал свой споровый мешок, пытался обойти нас с фланга.

— ДомовОй, — сказал Кот, — я засёк у него параметр регенерация . Нужно нанести критический урон за раз.

— У нас есть пушка, — ответил я. — Костыль, целься в голову. Я зайду снизу.

— Ты псих, — сказал Костыль, но наводку дал.

Элитник, когда увидел, что я бегу прямо на него, замешкался — красные мутанты не привыкли к такой наглости. Я прыгнул, используя экзоскелет на полную мощность, и влетел ему в брюхо как раз в тот момент, когда Костыль дал длинную очередь в башку. Тварь дёрнулась, я успел провернуть нож в споровом мешке — и откатиться в сторону, когда триста килограммов дохлого элитника рухнули на землю.

— Трофеи! — заорал Рябой, пока я отплёвывался от чёрной слизи.

Собрали много. Двадцать семь споранов, четыре гороха, кусок янтаря размером с кулак и красный жемчуг — крошечная горошина, которая пульсировала зловещим светом.

— Красный жемчуг, — сказал Кот. — Усилитель даров. Но отравление гарантировано. Не советую применять, если не хотите стать квазом.

— Спрячем, — решил я. — Может, пригодится, если совсем припрёт.

---

Дальше дорога шла через лес. Настоящий лес, с высокими соснами, которые здесь, в Стиксе, казались пришельцами из другого мира — слишком зелёные, слишком живые.

— Странно, — заметил Док, — мутанты не любят такие места. Слишком мало укрытий.

— Зато нам хорошо, — сказал Рябой. — Лес укроет.

Мы нашли туристическую стоянку — три скамейки, кострище, ржавый мангал, и палатка, наполовину обрушенная, но внутри — сухие спальники и гитара в чехле.

Гитара. Кремона , старая, поцарапанная, но с целыми струнами.

— Это судьба! — заявил Костыль, вытаскивая инструмент. — Давно я не играл. До Стикса, лет пять назад, в самодеятельности был.

— Ты? — удивился Док. — В художественной самодеятельности?

— А ты думал, я всю жизнь по помойкам лазил? Я, между прочим, в клубе при ДК играл. Рок, русский рок. — Костыль провёл пальцами по струнам, подстроил колки. — Кот, есть какие-нибудь аккорды в твоей базе?

— У меня есть полная дискография Кино , Алисы и Гражданской обороны , — ответил Кот. — Но боюсь, твоя игра отпугнёт не только мутантов, но и нас.

— Не ной, мешок для блох.

Мы развели костёр. Рябой натянул тент между деревьями, Док выложил тушёнку в котелок. Ветра и Ксива сидели на бревне, впервые выглядели почти нормальными — не загадочными пришельцами, а просто уставшими девушками.

— Будешь? — спросил я, протягивая Ксиве кружку с горячим живчиком.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Мы с Ветрой… мы не пьём живчик. Архитектор нас загрузил иначе.

— Нодием питаетесь? — уточнил Кот.

— Чем-то вроде того.

Я отошёл к БТР-ЗД и сел на броню, глядя, как Костыль настраивает гитару. Руки у него дрожали — не от страха, от волнения. Когда он взял первый аккорд, я обалдел.

Костыль пел. Хрипло, надрывно, но точно попадая в ноты. Песня была старой, про войну, про дорогу, про дом, которого уже нет. Лес слушал, и мутанты не приближались — может, чуяли, что здесь собрались свои.

— Неожиданно, — сказал Рябой, когда Костыль закончил. — Ты прям артист.

— А ты сомневался, — хмыкнул Костыль. — Давай следующую. Док, подпевай.

Док, краснея, начал вторить — тонким, но чистым голосом. Получилось даже душевно.

Пока они пели, я работал. Кот подсказал интересную идею: двигатель БТР-ЗД. Он жрёт топливо как не в себя. Мы уже потратили треть запаса. Но если использовать чёрный код на преобразование тепла…

— Объясни мне, пушистый, — попросил я, — как именно превратить тепло обратно в бензин?

— Физически — никак. Но код реальности Стикса допускает подмену параметров. Ты можешь замкнуть цикл: energy output (тепло) → energy input (химическая энергия топлива). По сути, создать вечный двигатель. Но нужен контур.

— Я не инженер. Скажи, что делать?

— Представь систему. Двигатель сжигает топливо, выделяет тепло. Часть тепла уходит в выхлоп. Ты должен перенаправить поток тепловой энергии обратно в бак, трансмутировав её в углеводороды.

— Ты сейчас серьёзно?

— Я всегда серьёзен. Код Стикса написан на принципах, не имеющих ничего общего с термодинамикой. Ты уже заморозил нагрев стволов и патроны. Тепло в топливо — следующий уровень.

Я залез в двигатель. БТР-ЗД — архаичная машина, но у неё есть система охлаждения. Я нашёл блок управления, подключил ноутбук. Кот дал доступ к параметрам.

— Смотри, — сказал он. — Параметр thermal dissipation — рассеивание тепла. Заморозь его на отрицательном значении, и тепло пойдёт в бак. Но осторожно: если переборщить, двигатель охладится до криогенных температур и встанет.

Я мысленно вошёл в код. Искать thermal — долго, но Кот подсветил нужный блок. Я нажал.

Двигатель, работавший на холостых, вдруг изменил тон. Стал ровнее, тише. Стрелка температур упала до нуля, а потом начала ползти вверх — по новой шкале?

— Смотри на бак, — сказал Кот.

Я глянул датчик уровня топлива. Он был на 80 литрах. Через минуту — 81. Ещё через минуту — 82.

— Ты сделал это, — в голосе Кота смешались восхищение и ужас. — Вечный двигатель. Тепло превращается в дизель. Пока работает мотор, топливо будет восполняться.

— Не взорвётся? — спросил я, вылезая из-под капота.

— Теоретически — нет. Практически… — Кот помолчал. — Ты только что изменил физику локально. Если система это заметит, Нолды придут быстрее, чем я успею сказать мешок для блох .

Я вытер руки ветошью. Костыль за спиной пел Кукушку Цоя. Док подпевал. Рябой курил, слушая. Ветра дремала на броне. Ксива что-то шептала своему кристаллу.

— Посмотрим, — сказал я. — До Пекла шестьсот километров. Топлива теперь хватит навсегда.

— А элитники? — спросил Кот. — Они будут встречаться чаще. Ты чуть не загнулся от одного.

— У нас есть опыт. И предвидение. И теперь — бесконечный дизель.

— И гитара, — добавил Рябой, оборачиваясь. — В походе главное — хорошая песня под костёр.

Костыль закончил. Аплодисменты были жидкими — нас всего семеро, включая двух девушек-ключей. Но он поклонился, как заправский артист.

— Спасибо, спасибо. Для вас, бродяги, я сегодня ещё спою. — Он обернулся ко мне. — Командир, а ты что молчишь? Пойдём, посидим. Не всё же код ломать.

Я спрыгнул с брони, подсел к костру. Ксива протянула мне кружку с тёплым живчиком. Небо над головой — оранжевое, низкое. Звёзд нет, как всегда. Но лес шумел, и это напоминало о том, что мир ещё жив.

— ДомовОй, — спросил Док, — а ты не боишься? Ну… что Нолды найдут нас из-за твоих игр с кодом?

— Боюсь, — честно ответил я. — Но без этих игр мы точно не дойдём до Пекла. Там такие твари, что обычным оружием не взять. А тут — вечный двигатель, бесконечные патроны. Шанс.

— Шанс на что? Выбраться?

— Шанс не сдохнуть по пути.

Костыль ударил по струнам. Мощно, боево. Запел про то, как мы идём на восток, нас не догонят . Песня была самодельной, корявой, но проняла до мурашек.

Рябой вытер глаза — от дыма, как он сказал. Ветра открыла глаза и смотрела на огонь, улыбаясь. Ксива подтянула колени к подбородку и замерла, слушая.

Кот в наушнике молчал. Я уже хотел спросить, не завис ли он, как вдруг он выдал:

— Красиво. Жаль, у меня нет голоса, чтобы подпеть.

— А ты запищи, — предложил Рябой. — Как кот.

— Я — искусственный интеллект, а не дворовое животное.

— Мешок для блох, — сказал я.

— Сам ты мешок, — парировал Кот, но без злобы.

Лес шумел. Пламя плясало. БТР-ЗД, напитавшийся термодинамической ересью, мирно рокотал на холостых, превращая тепло обратно в дизель. До Пекла оставалось пятьсот восемьдесят километров.

А впереди, за горизонтом, нас ждали ещё элитники, ещё дроп, и — возможно — ответы.

Но этой ночью мы были просто людьми у костра. И это стоило большего, чем любой дар.

Глава 3 Игрушки для повелителя байтов

Утро в лесу выдалось туманным. Оранжевое небо сквозь пелену выглядело как старый фонарь под слоем грязи. Костёр прогорел, Костыль храпел в спальнике, прижимая к груди гитару как ружьё. Рябой сидел в дозоре на броне БТР-ЗД, грыз сухарь и смотрел по сторонам.

Поднял команду. Ксива зевала, Ветра тёрла глаза. Док выглядел помятым, но бодрым. Костыль буркнул: Гитару не бросать , упаковал инструмент в чехол и закинул в БТР-ЗД.

БТР-ЗД тарахтел по разбитому шоссе.

— Сислик, — я усмехнулся, — ты вообще кто по жизни?

В наушнике повисла пауза. Такая, будто Кот обиделся. Потом он выдал ледяным тоном:

— Я — пушистый повелитель байтов, хранитель бестиария и твой единственный шанс не заблудиться в этом гиблом месте. А мешок для блох — это твой рюкзак, в котором ты вторую неделю носишь немытые портянки.

— Ого, — Рябой хохотнул, даже не оборачиваясь. — Кот выдал.

— Не отвлекайся от дороги, — буркнул Костыль сверху. Он сидел на крыше, прямо у пушки, и крутил головой по сторонам. Сейчас мы были на подъезде к кластеру, который Кот обозначил как торгово-складская зона . Перезагрузился он, по данным сканирования, дня три назад, так что мутантов должно быть немного.

— Кстати о кластере, — продолжил Кот. — В шести километрах прямо по курсу — два торговых центра, один гипермаркет, и что меня лично радует — магазин электроники и игрушек.

— Игрушек? — удивился Док.

— Квадрокоптеры, детка. Камеры. Батареи. Всё, что нужно для организации воздушной разведки и наблюдения с высоты. — Кот сделал паузу. — Если, конечно, ваши рукожопые лапы смогут это настроить.

— Настроишь ты, — сказал я. — Тебе же скучно просто болтать. Хочешь порулить дронами?

— Хочу, — признался Кот без тени смущения. — Это разнообразит мою эфемерную цифровую жизнь.

Квадрокоптеры мы нашли не сразу. Сначала пришлось зачистить гипермаркет — там окопалось десятка два пустышей и один бегун. Бегуна я увидел за три секунды через предвидение: он должен был выскочить из-за стеллажа с крупами и вцепиться Костылю в горло. Я шагнул вперёд, перехватил его в прыжке и всадил нож в башку. Костыль даже не понял, что только что не умер.

— Спасибо, — буркнул он, вытирая с лица чужую чёрную кровь. — Но мог бы и предупредить.

— Предупредил бы — ты бы дёрнулся, и он бы успел. Так быстрее.

Док с сенсом вёл нас по магазину, как сапёр — шаг за шагом. Дважды я использовал предвидение на безопасные маршруты, и мы обошли ломовика, который дремал в отделе с инструментами. Не стали будить — смысл? Пусть спит.

Магазин электроники и игрушек оказался отдельным павильоном. Дверь выбита, витрины разбиты, но стеллажи уцелели. Кот в наушнике пищал от восторга — насколько искусственный интеллект вообще способен на эмоции.

— Вижу коптеры! Чёрный ящик слева от входа, второй ряд, полка три. Бери все модели с камерами. Батареи — в соседнем отделе, зарядные устройства — рядом.

Рябой и Костыль загружали рюкзаки. Я прошёлся по магазину, собирая полезное: видеокамеры поменьше, датчики движения, пауэрбанки, провода. В углу нашёл даже ноутбук — древний, но живой. Засунул в рюкзак — Кот просил.

— Сислик, — спросил я, когда мы грузили добычу в БТР-ЗД, — а ты реально сможешь управлять этим всем?

— Милый мой неокрепший иммунный, — голос Кота сочился снисходительностью, — я взламывал систему управления боевыми роботами в Лабиринте. А эти китайские поделки с заводскими прошивками для меня — как для тебя портянки намотать. Но есть нюанс.

— Какой?

— Нужна точка доступа. Я — голос в твоём наушнике и полупрозрачный кот в критические моменты. Но чтобы управлять дронами на расстоянии, нужно организовать ретранслятор. Например, поднять один коптер как ретранслятор, а с него — сеть.

— Сделаем, — сказал я. — У нас есть время.

Мы нашли относительно чистый ангар на окраине кластера — бывшая автомастерская. Загнали БТР-ЗД внутрь, закрыли ворота. Костыль и Рябой организовали периметр, Док с Ксивой принялись заряжать батареи. Ветра сидела на ящике, глазела на коптеры и не вмешивалась — её дело было другое.

Я сел за стол, разложил добычу. Четыре квадрокоптера: два с камерами 4K, один с тепловизором (дорогой, наверное, до Стикса стоил как почка), и один — маленький, акробатический, для разведки внутри помещений.

— Кот, с тебя настройка. С меня — магия.

— Подключи ноутбук к аккумулятору БТР-ЗД, дай мне доступ через USB.

Я воткнул кабель. Через минуту экран засветился, забегали строчки. Кот взламывал прошивки со скоростью, которую я не мог отследить.

— Первый готов. Второй — в процессе. Командир, кстати, пока я тут колдую, можешь заняться полезным делом.

— Каким?

— Ты читер. Заморозил нагрев стволов, заморозил патроны в коробах. А теперь попробуй что-нибудь практичное. Например, сделай так, чтобы батареи коптеров не разряжались.

Я задумался. Идея была… безумной. Но Кристалл Нуля в груди пульсировал, и предвидение подсказывало: код вокруг меня податливый, пока я не лезу в глобальное.

— Дай батарею, — сказал я Рябому.

Он протянул аккумулятор от коптера, ёмкостью в три тысячи миллиампер. Я взял его в руки, закрыл глаза. Чёрный код включался не так, как дар предвидения. Это было ощущение структуры — будто я вижу нити реальности, сплетённые в жёсткий каркас. В Лабиринте они были гибкими. Здесь — старыми, дубовыми. Но узел батареи я нашёл.

Параметр energy capacity . Текущее значение — 3000. Рядом — energy drain rate — скорость разряда. Если заморозить drain rate на нуле…

Я мысленно нажал . Код скрипнул, но поддался.

— Готово, — сказал я, открывая глаза.

— Ты уверен? — спросил Док с сомнением.

— Проверь.

Рябой вставил батарею в коптер, включил. Пропеллеры зажужжали. Винты крутились, расходуя энергию. Но уровень заряда на экране ноутбука не падал.

— Святые угодники, — выдохнул Костыль.

— Он заморозил разряд, — констатировал Кот. — Теперь эта батарея будет питать коптер вечно. Или пока код не сбросится. Или пока не придут Нолды.

При упоминании Нолдов по спине пробежал холодок. Я отогнал его.

— Сделай так со всеми батареями, — попросил Док. — И с нашими фонарями заодно. И с зажигалками.

— По одному, — сказал я, чувствуя, как голова начинает гудеть. — Много сразу — я отключусь.

Мы провели в ангаре часов шесть. Я заморозил двенадцать аккумуляторов для коптеров, двадцать батарей для фонарей, три пауэрбанка и одну зажигалку — просто для смеха. Костыль требовал заморозить запас споранов, чтобы не тратились на варку живчика, но я отказался — это уже слишком. Биология — не код, там можно наследить.

Кот тем временем настроил коптеры. Тепловизор работал на дальность до двух километров. Он поднял один дрон в воздух — тот завис под потолком ангара, бесшумный, с горящим индикатором.

— Воздушное наблюдение активировано, — доложил Кот. — В радиусе пяти километров — никаких крупных скоплений мутантов. Дорога на запад чиста. Но…

— Что? — спросил я.

— На границе сканирования — периодические всплески. Электромагнитные. Не природные. Кто-то использует мощную электронику.

— Нолды? — спросил Рябой, сжимая автомат.

— Или внешники. Или что-то новое. Дальность слишком большая, чтобы определить точно. Но учтите: любое наше вмешательство в код оставляет след. И эти всплески могут быть сканерами, которые ищут такой след.

Я посмотрел на свои руки. На экзоскелет с синими индикаторами. На батареи с вечным зарядом.

— Не страшно, — сказал я. — Нам не страшен серый волк. Мы читеры, помните?

— Читеров банят, — заметил Кот философски. — Но пока — летайте. ДомовОй, предлагаю выдвигаться через час. Я буду управлять дронами в воздухе, давать карту маршрута. И если Нолды появятся — увидим первыми.