Лабиринт "ПЕКЛО. ВРАТА" S-T-I-K-S

Делом была ЗУ-23-2. Спаренная пушка, ржавая, но живая. Тут тебе и автоматика, и ручная наводка, и стволы, которые, по словам Костыля, грелись после сорока выстрелов как самовар.

— Кот, дай схему.

— Какая схема, ДомовОй? Я — искусственный интеллект, а не инженерный батальон. Но если хочешь поиграть в бога — флаг в руки.

Я залез в параметры. Не так, как в Лабиринте — там был интерфейс, меню, кнопки. Здесь код был сырой, жёсткий, древний. Как кирпичная кладка, в которой вместо раствора — время.

Нашёл строку: heat generation coefficient = 0.87. Покрутил. Предвидение подсказывало, что если поставить ноль, система может выдать ошибку. Но я не искал лёгких путей.

Заморозил. Просто взял и заменил переменную на константу. Теперь нагрев стволов всегда был нулевым, независимо от того, сколько коробов высадишь.

— Готово, — сказал я вслух.

— Что готово? — спросил Рябой, высовываясь из люка.

Я погладил ствол. Холодный. После двадцати выстрелов — всё ещё холодный. Рябой пальнул ещё раз — без толку.

— Ты... ты чё, командир? — он округлил глаза. — Это ж...

— Чит, — закончил я. — Дар такой. Не парься.

Но самое интересное было впереди. Я полез в боезапас. В коде короба с патронами было простое значение: ammo count = 49. Я сделал так, чтобы это значение не уменьшалось при выстреле. Каждый раз, когда система проверяла, сколько осталось, она видела 49.

— Теперь стреляй сколько влезет, — сказал я. — Патроны не кончатся.

Рябой посмотрел на меня так, будто я вырос на его глазах.

— Ты, командир, или гений, или дурак. В Стиксе за такое... — он не договорил.

— Знаю, — кивнул я. — Но мы читеры. Нам не страшен серый волк.

— Какой волк? — спросил Костыль, вылезая с гранатой в руке.

— Никакой. Образно.

Я спрыгнул с брони и отошёл на несколько шагов, чтобы посмотреть на результат. БТР-ЗД с зениткой, которая не перегревается и не тратит снаряды. Пушка, способная молотить вечно, пока есть дизель и желание.

— Красота, — выдохнул я. — Настоящая красота.

— Не радуйся раньше времени, — сказала Ветра. Она стояла в тени скалы, сложив руки на жезле. Глаза её светились белым — не ярко, как обычно, а тускло, как старая лампочка. — Ты нарушил баланс. Они почувствуют.

— Кто они?

— Те, кто смотрит сверху.

— А эти смотрельщики, — спросил я Ветру, пока остальные возились с ужином. — Они знают, что мы здесь?

— Уже знают, — ответила она, не глядя на меня. — Вопрос в том, захотят ли они с тобой говорить.

— Говорить? — я усмехнулся. — С нолдами нельзя говорить. Их можно только бояться или бежать от них.

— Ты не прав. Некоторые нолды — любопытны, как дети. Они видят в тебе... забаву.

— Забаву? Я похож на игрушку?

— Ты похож на ошибку в системе, которую они хотят изучить, прежде чем удалить.

Этот разговор мне не нравился. Я отошёл к костру — Костыль развёл его в старой бочке, чтобы пламя не было видно снаружи. Док варил живчик, помешивая в котелке. Рябой менял магазины в автомате.

Белый маркер на горизонте оказался… просто старым рекламным щитом с облупившейся краской. Светился он из-за того, что на него попал отблеск от разбитой витрины. Ветра, когда мы подъехали ближе, фыркнула и отвернулась. Ксива хихикнула — первый раз за три дня.

— А я говорил, — вставил Кот, — у меня сканер точнее твоего чутья , ДомовОй.

— Заткнись, мешок для блох, — беззлобно ответил я.

— Я — пушистый повелитель байтов. Запомни.

Рябой, который уже успел снять пальцы со спускового крючка пушки, выдохнул:

— Чуть штаны не испортил. Мне показалось, что это ихний дрон.

— Нолдовские дроны, — поправил Кот, — выглядят как гибрид осьминога и спутниковой тарелки. И не светятся, они сканируют в инфракрасном.

Мы двинулись дальше. Через час кластер сменился — это чувствовалось по воздуху. Запах гнилой листвы стал гуще, а небо из жёлтого начало переходить в оранжевое. Кот через минуту выдал:

— Впереди, километрах в трёх, — скопление мутантов. Десять фиолетовых, два жёлтых и один красный. Элитник. Крупный.

— Ого, — присвистнул Костыль. — Это ж дропа будет…

Док побледнел, но сжал автомат:

— Мы справимся?

— Спрячь-ка ты свой ментат, — сказал я. — На элитника он не действует, ты сам говорил. А ломовикам — по суставам. Рябой, ты со мной в ближний бой. Костыль, с пушки снимай жёлтых — они быстрые. Док — сенс и поддержка. Ветра, Ксива — если что, ваш жезл резонансом бьёт.

— Я могу, — кивнула Ветра. — Но после этого буду час восстанавливаться.

— Значит, будем беречь.

План был дурацким, как обычно. Но предвидение за пять секунд давало мне фору. Первого ломовика я увёл в сторону, подставив под удар элитника — красный гигант, покрытый хитиновой бронёй, разорвал фиолетового пополам, даже не заметив. Мы с Рябым добили второго ломовика, когда тот зазевался. Костыль с пушки смел бегунов — спаренные 23-мм снаряды превращали их в фарш.

Элитник остался последним. Он был умен. Уклонялся от огня, прикрывал свой споровый мешок, пытался обойти нас с фланга.

— ДомовОй, — сказал Кот, — я засёк у него параметр регенерация . Нужно нанести критический урон за раз.

— У нас есть пушка, — ответил я. — Костыль, целься в голову. Я зайду снизу.

— Ты псих, — сказал Костыль, но наводку дал.

Элитник, когда увидел, что я бегу прямо на него, замешкался — красные мутанты не привыкли к такой наглости. Я прыгнул, используя экзоскелет на полную мощность, и влетел ему в брюхо как раз в тот момент, когда Костыль дал длинную очередь в башку. Тварь дёрнулась, я успел провернуть нож в споровом мешке — и откатиться в сторону, когда триста килограммов дохлого элитника рухнули на землю.

— Трофеи! — заорал Рябой, пока я отплёвывался от чёрной слизи.

Собрали много. Двадцать семь споранов, четыре гороха, кусок янтаря размером с кулак и красный жемчуг — крошечная горошина, которая пульсировала зловещим светом.

— Красный жемчуг, — сказал Кот. — Усилитель даров. Но отравление гарантировано. Не советую применять, если не хотите стать квазом.

— Спрячем, — решил я. — Может, пригодится, если совсем припрёт.

---

Дальше дорога шла через лес. Настоящий лес, с высокими соснами, которые здесь, в Стиксе, казались пришельцами из другого мира — слишком зелёные, слишком живые.

— Странно, — заметил Док, — мутанты не любят такие места. Слишком мало укрытий.

— Зато нам хорошо, — сказал Рябой. — Лес укроет.

Мы нашли туристическую стоянку — три скамейки, кострище, ржавый мангал, и палатка, наполовину обрушенная, но внутри — сухие спальники и гитара в чехле.

Гитара. Кремона , старая, поцарапанная, но с целыми струнами.

— Это судьба! — заявил Костыль, вытаскивая инструмент. — Давно я не играл. До Стикса, лет пять назад, в самодеятельности был.

— Ты? — удивился Док. — В художественной самодеятельности?

— А ты думал, я всю жизнь по помойкам лазил? Я, между прочим, в клубе при ДК играл. Рок, русский рок. — Костыль провёл пальцами по струнам, подстроил колки. — Кот, есть какие-нибудь аккорды в твоей базе?

— У меня есть полная дискография Кино , Алисы и Гражданской обороны , — ответил Кот. — Но боюсь, твоя игра отпугнёт не только мутантов, но и нас.

— Не ной, мешок для блох.

Мы развели костёр. Рябой натянул тент между деревьями, Док выложил тушёнку в котелок. Ветра и Ксива сидели на бревне, впервые выглядели почти нормальными — не загадочными пришельцами, а просто уставшими девушками.

— Будешь? — спросил я, протягивая Ксиве кружку с горячим живчиком.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Мы с Ветрой… мы не пьём живчик. Архитектор нас загрузил иначе.

— Нодием питаетесь? — уточнил Кот.

— Чем-то вроде того.

Я отошёл к БТР-ЗД и сел на броню, глядя, как Костыль настраивает гитару. Руки у него дрожали — не от страха, от волнения. Когда он взял первый аккорд, я обалдел.

Костыль пел. Хрипло, надрывно, но точно попадая в ноты. Песня была старой, про войну, про дорогу, про дом, которого уже нет. Лес слушал, и мутанты не приближались — может, чуяли, что здесь собрались свои.

— Неожиданно, — сказал Рябой, когда Костыль закончил. — Ты прям артист.

— А ты сомневался, — хмыкнул Костыль. — Давай следующую. Док, подпевай.

Док, краснея, начал вторить — тонким, но чистым голосом. Получилось даже душевно.

Пока они пели, я работал. Кот подсказал интересную идею: двигатель БТР-ЗД. Он жрёт топливо как не в себя. Мы уже потратили треть запаса. Но если использовать чёрный код на преобразование тепла…

— Объясни мне, пушистый, — попросил я, — как именно превратить тепло обратно в бензин?

— Физически — никак. Но код реальности Стикса допускает подмену параметров. Ты можешь замкнуть цикл: energy output (тепло) → energy input (химическая энергия топлива). По сути, создать вечный двигатель. Но нужен контур.

— Я не инженер. Скажи, что делать?

— Представь систему. Двигатель сжигает топливо, выделяет тепло. Часть тепла уходит в выхлоп. Ты должен перенаправить поток тепловой энергии обратно в бак, трансмутировав её в углеводороды.

— Ты сейчас серьёзно?

— Я всегда серьёзен. Код Стикса написан на принципах, не имеющих ничего общего с термодинамикой. Ты уже заморозил нагрев стволов и патроны. Тепло в топливо — следующий уровень.

Я залез в двигатель. БТР-ЗД — архаичная машина, но у неё есть система охлаждения. Я нашёл блок управления, подключил ноутбук. Кот дал доступ к параметрам.

— Смотри, — сказал он. — Параметр thermal dissipation — рассеивание тепла. Заморозь его на отрицательном значении, и тепло пойдёт в бак. Но осторожно: если переборщить, двигатель охладится до криогенных температур и встанет.

Я мысленно вошёл в код. Искать thermal — долго, но Кот подсветил нужный блок. Я нажал.

Двигатель, работавший на холостых, вдруг изменил тон. Стал ровнее, тише. Стрелка температур упала до нуля, а потом начала ползти вверх — по новой шкале?

— Смотри на бак, — сказал Кот.

Я глянул датчик уровня топлива. Он был на 80 литрах. Через минуту — 81. Ещё через минуту — 82.

— Ты сделал это, — в голосе Кота смешались восхищение и ужас. — Вечный двигатель. Тепло превращается в дизель. Пока работает мотор, топливо будет восполняться.

— Не взорвётся? — спросил я, вылезая из-под капота.

— Теоретически — нет. Практически… — Кот помолчал. — Ты только что изменил физику локально. Если система это заметит, Нолды придут быстрее, чем я успею сказать мешок для блох .

Я вытер руки ветошью. Костыль за спиной пел Кукушку Цоя. Док подпевал. Рябой курил, слушая. Ветра дремала на броне. Ксива что-то шептала своему кристаллу.

— Посмотрим, — сказал я. — До Пекла шестьсот километров. Топлива теперь хватит навсегда.

— А элитники? — спросил Кот. — Они будут встречаться чаще. Ты чуть не загнулся от одного.

— У нас есть опыт. И предвидение. И теперь — бесконечный дизель.

— И гитара, — добавил Рябой, оборачиваясь. — В походе главное — хорошая песня под костёр.

Костыль закончил. Аплодисменты были жидкими — нас всего семеро, включая двух девушек-ключей. Но он поклонился, как заправский артист.

— Спасибо, спасибо. Для вас, бродяги, я сегодня ещё спою. — Он обернулся ко мне. — Командир, а ты что молчишь? Пойдём, посидим. Не всё же код ломать.

Я спрыгнул с брони, подсел к костру. Ксива протянула мне кружку с тёплым живчиком. Небо над головой — оранжевое, низкое. Звёзд нет, как всегда. Но лес шумел, и это напоминало о том, что мир ещё жив.

— ДомовОй, — спросил Док, — а ты не боишься? Ну… что Нолды найдут нас из-за твоих игр с кодом?

— Боюсь, — честно ответил я. — Но без этих игр мы точно не дойдём до Пекла. Там такие твари, что обычным оружием не взять. А тут — вечный двигатель, бесконечные патроны. Шанс.

— Шанс на что? Выбраться?

— Шанс не сдохнуть по пути.

Костыль ударил по струнам. Мощно, боево. Запел про то, как мы идём на восток, нас не догонят . Песня была самодельной, корявой, но проняла до мурашек.

Рябой вытер глаза — от дыма, как он сказал. Ветра открыла глаза и смотрела на огонь, улыбаясь. Ксива подтянула колени к подбородку и замерла, слушая.

Кот в наушнике молчал. Я уже хотел спросить, не завис ли он, как вдруг он выдал:

— Красиво. Жаль, у меня нет голоса, чтобы подпеть.

— А ты запищи, — предложил Рябой. — Как кот.

— Я — искусственный интеллект, а не дворовое животное.

— Мешок для блох, — сказал я.

— Сам ты мешок, — парировал Кот, но без злобы.

Лес шумел. Пламя плясало. БТР-ЗД, напитавшийся термодинамической ересью, мирно рокотал на холостых, превращая тепло обратно в дизель. До Пекла оставалось пятьсот восемьдесят километров.

А впереди, за горизонтом, нас ждали ещё элитники, ещё дроп, и — возможно — ответы.

Но этой ночью мы были просто людьми у костра. И это стоило большего, чем любой дар.

Глава 3 Игрушки для повелителя байтов

Утро в лесу выдалось туманным. Оранжевое небо сквозь пелену выглядело как старый фонарь под слоем грязи. Костёр прогорел, Костыль храпел в спальнике, прижимая к груди гитару как ружьё. Рябой сидел в дозоре на броне БТР-ЗД, грыз сухарь и смотрел по сторонам.

Поднял команду. Ксива зевала, Ветра тёрла глаза. Док выглядел помятым, но бодрым. Костыль буркнул: Гитару не бросать , упаковал инструмент в чехол и закинул в БТР-ЗД.

БТР-ЗД тарахтел по разбитому шоссе.

— Сислик, — я усмехнулся, — ты вообще кто по жизни?

В наушнике повисла пауза. Такая, будто Кот обиделся. Потом он выдал ледяным тоном:

— Я — пушистый повелитель байтов, хранитель бестиария и твой единственный шанс не заблудиться в этом гиблом месте. А мешок для блох — это твой рюкзак, в котором ты вторую неделю носишь немытые портянки.

— Ого, — Рябой хохотнул, даже не оборачиваясь. — Кот выдал.

— Не отвлекайся от дороги, — буркнул Костыль сверху. Он сидел на крыше, прямо у пушки, и крутил головой по сторонам. Сейчас мы были на подъезде к кластеру, который Кот обозначил как торгово-складская зона . Перезагрузился он, по данным сканирования, дня три назад, так что мутантов должно быть немного.

— Кстати о кластере, — продолжил Кот. — В шести километрах прямо по курсу — два торговых центра, один гипермаркет, и что меня лично радует — магазин электроники и игрушек.

— Игрушек? — удивился Док.

— Квадрокоптеры, детка. Камеры. Батареи. Всё, что нужно для организации воздушной разведки и наблюдения с высоты. — Кот сделал паузу. — Если, конечно, ваши рукожопые лапы смогут это настроить.

— Настроишь ты, — сказал я. — Тебе же скучно просто болтать. Хочешь порулить дронами?

— Хочу, — признался Кот без тени смущения. — Это разнообразит мою эфемерную цифровую жизнь.

Квадрокоптеры мы нашли не сразу. Сначала пришлось зачистить гипермаркет — там окопалось десятка два пустышей и один бегун. Бегуна я увидел за три секунды через предвидение: он должен был выскочить из-за стеллажа с крупами и вцепиться Костылю в горло. Я шагнул вперёд, перехватил его в прыжке и всадил нож в башку. Костыль даже не понял, что только что не умер.

— Спасибо, — буркнул он, вытирая с лица чужую чёрную кровь. — Но мог бы и предупредить.

— Предупредил бы — ты бы дёрнулся, и он бы успел. Так быстрее.

Док с сенсом вёл нас по магазину, как сапёр — шаг за шагом. Дважды я использовал предвидение на безопасные маршруты, и мы обошли ломовика, который дремал в отделе с инструментами. Не стали будить — смысл? Пусть спит.

Магазин электроники и игрушек оказался отдельным павильоном. Дверь выбита, витрины разбиты, но стеллажи уцелели. Кот в наушнике пищал от восторга — насколько искусственный интеллект вообще способен на эмоции.

— Вижу коптеры! Чёрный ящик слева от входа, второй ряд, полка три. Бери все модели с камерами. Батареи — в соседнем отделе, зарядные устройства — рядом.

Рябой и Костыль загружали рюкзаки. Я прошёлся по магазину, собирая полезное: видеокамеры поменьше, датчики движения, пауэрбанки, провода. В углу нашёл даже ноутбук — древний, но живой. Засунул в рюкзак — Кот просил.

— Сислик, — спросил я, когда мы грузили добычу в БТР-ЗД, — а ты реально сможешь управлять этим всем?

— Милый мой неокрепший иммунный, — голос Кота сочился снисходительностью, — я взламывал систему управления боевыми роботами в Лабиринте. А эти китайские поделки с заводскими прошивками для меня — как для тебя портянки намотать. Но есть нюанс.

— Какой?

— Нужна точка доступа. Я — голос в твоём наушнике и полупрозрачный кот в критические моменты. Но чтобы управлять дронами на расстоянии, нужно организовать ретранслятор. Например, поднять один коптер как ретранслятор, а с него — сеть.

— Сделаем, — сказал я. — У нас есть время.

Мы нашли относительно чистый ангар на окраине кластера — бывшая автомастерская. Загнали БТР-ЗД внутрь, закрыли ворота. Костыль и Рябой организовали периметр, Док с Ксивой принялись заряжать батареи. Ветра сидела на ящике, глазела на коптеры и не вмешивалась — её дело было другое.

Я сел за стол, разложил добычу. Четыре квадрокоптера: два с камерами 4K, один с тепловизором (дорогой, наверное, до Стикса стоил как почка), и один — маленький, акробатический, для разведки внутри помещений.

— Кот, с тебя настройка. С меня — магия.

— Подключи ноутбук к аккумулятору БТР-ЗД, дай мне доступ через USB.

Я воткнул кабель. Через минуту экран засветился, забегали строчки. Кот взламывал прошивки со скоростью, которую я не мог отследить.

— Первый готов. Второй — в процессе. Командир, кстати, пока я тут колдую, можешь заняться полезным делом.

— Каким?

— Ты читер. Заморозил нагрев стволов, заморозил патроны в коробах. А теперь попробуй что-нибудь практичное. Например, сделай так, чтобы батареи коптеров не разряжались.

Я задумался. Идея была… безумной. Но Кристалл Нуля в груди пульсировал, и предвидение подсказывало: код вокруг меня податливый, пока я не лезу в глобальное.

— Дай батарею, — сказал я Рябому.

Он протянул аккумулятор от коптера, ёмкостью в три тысячи миллиампер. Я взял его в руки, закрыл глаза. Чёрный код включался не так, как дар предвидения. Это было ощущение структуры — будто я вижу нити реальности, сплетённые в жёсткий каркас. В Лабиринте они были гибкими. Здесь — старыми, дубовыми. Но узел батареи я нашёл.

Параметр energy capacity . Текущее значение — 3000. Рядом — energy drain rate — скорость разряда. Если заморозить drain rate на нуле…

Я мысленно нажал . Код скрипнул, но поддался.

— Готово, — сказал я, открывая глаза.

— Ты уверен? — спросил Док с сомнением.

— Проверь.

Рябой вставил батарею в коптер, включил. Пропеллеры зажужжали. Винты крутились, расходуя энергию. Но уровень заряда на экране ноутбука не падал.

— Святые угодники, — выдохнул Костыль.

— Он заморозил разряд, — констатировал Кот. — Теперь эта батарея будет питать коптер вечно. Или пока код не сбросится. Или пока не придут Нолды.

При упоминании Нолдов по спине пробежал холодок. Я отогнал его.

— Сделай так со всеми батареями, — попросил Док. — И с нашими фонарями заодно. И с зажигалками.

— По одному, — сказал я, чувствуя, как голова начинает гудеть. — Много сразу — я отключусь.

Мы провели в ангаре часов шесть. Я заморозил двенадцать аккумуляторов для коптеров, двадцать батарей для фонарей, три пауэрбанка и одну зажигалку — просто для смеха. Костыль требовал заморозить запас споранов, чтобы не тратились на варку живчика, но я отказался — это уже слишком. Биология — не код, там можно наследить.

Кот тем временем настроил коптеры. Тепловизор работал на дальность до двух километров. Он поднял один дрон в воздух — тот завис под потолком ангара, бесшумный, с горящим индикатором.

— Воздушное наблюдение активировано, — доложил Кот. — В радиусе пяти километров — никаких крупных скоплений мутантов. Дорога на запад чиста. Но…

— Что? — спросил я.

— На границе сканирования — периодические всплески. Электромагнитные. Не природные. Кто-то использует мощную электронику.

— Нолды? — спросил Рябой, сжимая автомат.

— Или внешники. Или что-то новое. Дальность слишком большая, чтобы определить точно. Но учтите: любое наше вмешательство в код оставляет след. И эти всплески могут быть сканерами, которые ищут такой след.

Я посмотрел на свои руки. На экзоскелет с синими индикаторами. На батареи с вечным зарядом.

— Не страшно, — сказал я. — Нам не страшен серый волк. Мы читеры, помните?

— Читеров банят, — заметил Кот философски. — Но пока — летайте. ДомовОй, предлагаю выдвигаться через час. Я буду управлять дронами в воздухе, давать карту маршрута. И если Нолды появятся — увидим первыми.

— А что делать, если увидим? — спросил Док.

— Уйдём в обход, — ответил я. — Или примем бой. У нас теперь пушка, которая не перегревается. И патроны, которые не кончаются. А у них — преимущество внезапности.

— Ты переоцениваешь наши силы, — сказал Кот. — Нолды не ломовики. Они — высшая раса. Но… — он вздохнул (виртуально). — Ты прав. Мы читеры. И сейчас наша задача — добраться до Пекла раньше, чем система нас заметит.

Мы загрузились в БТР-ЗД. Рябой за руль. Костыль — на пушку. Док и Ксива в отсеке с ящиками. Ветра с жезлом — рядом со мной.

— Поехали, — сказал я.

Тяжёлая машина выкатилась из ворот ангара и взяла курс на запад, туда, где жёлтое небо сливалось с горизонтом в одну бесконечную линию гнилого света.

Кот поднял в воздух три коптера — тепловизор, широкий обзор и ретранслятор. Они парили над нами, как невидимые стражи, передавая карту местности и координаты мутантов.

— До Пекла — шестьсот километров, — напомнил Кот. — При таком ходе — три дня. Если не будет остановок.

— Остановки будут, — сказал я. — Зачистка магазинов, дозаправка, сон.

— Сон — это переоценённое занятие, — фыркнул Кот.

— У тебя процессор не устаёт, — парировал Рябой. — А у нас мозги на биотопливе.

— Ваши мозги — это спорный вопрос.

Я усмехнулся. За иллюминатором проплывали разбитые здания, ржавые машины, редкие фигурки пустышей. Иногда Кот предупреждал о бегунах, и Костыль снимал их с пушки — короткая очередь из ЗУ-23-2 превращала мутанта в кровавое облако.

— Красиво, — заметил Док без особого восторга.

— Эффективно, — поправил его я.

Впереди показались высотки — новый кластер, ещё не отмеченный на карте.

— Команда, — сказал Кот. — В этом кластере — три стаба? Нестабильных. И много мутантов. Обойдём?

— Нет, — ответил я. — Проедем через центр. Посмотрим, что там есть.

— Хочешь найти ещё игрушек? — спросил Рябой.

— Хочу понять, почему этот кластер не перезагрузился. Там что-то не так.

Предвидение молчало, но чуйка подсказывала: нас ждёт либо большая добыча, либо большая проблема. В Стиксе всегда было что-то из двух.

— В любом случае, — сказал я, — мы готовы.

БТР-ЗД ревел двигателем, коптеры парили в жёлтом небе, и Кот в наушнике мурлыкал какую-то старую песню — Земля в иллюминаторе . Док нервно перебирал аптечку. Костыль заряжал пушку. Рябой курил, не вынимая сигарету изо рта.

А я смотрел вперёд и видел — не предвидением, а просто глазами — как на горизонте что-то сверкнуло белым.

— Кот, — сказал я тихо, — что там?

— Не знаю. — Впервые в голосе Сислика не было сарказма. — Но это не Нолды. И не иммунные.

— Кто?

— Может быть… третий ключ. Или ловушка. Я не вижу код на таком расстоянии.

— А если подлетим ближе?

— Ты хочешь рискнуть?

Я посмотрел на команду. На Ветру, которая вдруг открыла глаза и уставилась в ту же точку. На Ксиву, которая побледнела и вцепилась в подвеску.

— Рискнём, — сказал я. — Мы же читеры.

И БТР-ЗД покатил на запад, туда, где жёлтое небо встречалось с землёй, и где их ждало нечто, что даже Кот не мог описать.

Доехали до опушке корявого леса.

Глава 4. Сфинкс из белого света

— ДомовОй. Тихо. В двух километрах к северо-западу — аномалия. Сканер показывает белый блеск. Не маркер, не мутант. Что-то… иное.