Ловец душ

Спарроу и Боннет не спускали глаз с экрана гидролокатора.

– Дрейф, – приказал капитан.

Старпом отключил двигатели. Подлодка продолжила бесшумно опускаться.

– Теперь поддай чуток, – скомандовал Спарроу.

Моторы вновь загудели и начали набирать обороты.

– Они не слепые, а глухие, – шепнул Гарсия.

Спарроу поднял руку, жестом призывая молчать. Он неотрывно смотрел на большой манометр гидростатического давления: 2790 фунтов на квадратный дюйм… 2800… 2825…

Стрелка индикатора медленно шла по кругу: 2900… 2925…

На висящей прямо над манометром бронзовой табличке значились вес и технические характеристики «Тарана». Кто-то мазанул алой краской поверх цифры предельного давления – 3010 фунтов на квадратный дюйм.

Стрелка манометра миновала отметку 2975, поравнялась с 3000…

Лицо Гарсии покрылось испариной. Боннет нервно теребил мочку уха. Спарроу спокойно выжидал, прислушиваясь к состоянию судна.

– Выпускай. – Он облизнул пересохшие губы.

Капитан ощущал давление воды на корпус так, будто его собственный череп сжимали тиски. Ему стоило неимоверных усилий держать себя в руках.

Стрелка достигла отметки 3008, затем медленно откатила на 3004 и замерла.

– Они почти прямо над нами… – прошептал Боннет.

Циферблат манометра дрогнул, по корпусу прошла взрывная волна. Спарроу метнул взгляд на отметку давления: стрелка подпрыгнула на 3028 и вернулась к 3004.

– Я слыхал, что «Барракуда», перед тем как схлопнуться, выдержала 3090, – шепотом сообщил Гарсия.

– Для безопасности важны и другие факторы, – так же шепотом ответил Боннет, а капитан забормотал:

– Прими, Господь, их души и смилуйся над ними. Так же, как если бы это произошло с нами. Прости нас, Господи, ибо мы совершаем сие не во гневе, а по необходимости.

Гарсия нащупал через ткань рубашки четки.

Внезапно Спарроу пришла в голову мысль. Он посмотрел на старшего помощника.

– Лес, вот ты что в критической ситуации делаешь?

– А? – Боннет мельком взглянул на капитана и сразу же вернулся к приборам.

– О чем думаешь в минуту опасности?

Боннет пожал плечами.

– Напоминаю себе, что четыре раза женился на красавицах. О чем еще мужику мечтать?

– Ну, у каждого человека своя философия.

Войдя в командный пункт, Рамзи сразу почувствовал неладное.

– Меня разбудила тишина. Мы за кем-то охотимся?

– Ага, мы за ними, а они за нами, – ответил Гарсия. – Помоги мне на пульте.

– Тебя на вахту не вызывали, – заметил Спарроу.

Рамзи замер в нерешительности.

– Ладно, вставай сюда, поможешь Лесу, – сказал капитан. – А я встану с Джо.

И он освободил место у приборной панели.

Энсин занял пост.

Спарроу перешел к Гарсии.

– Признаюсь тебе откровенно, юниор, – покосился на Рамзи Боннет, – все эти прятки со смертью не по мне.

– По нашим рыбам нас не отследить, – размышлял вслух Спарроу. – Торпеды сменили траекторию еще до того, как их можно было обнаружить.

– Второй товарищ мог засечь эхо отраженной от нас взрывной волны, – возразил Боннет. – Неспроста он теперь дрейфует. Он, кстати, уже выпустил антиторпедный залп, который вот-вот…

Судно одна за другой сотрясли три ударные волны.

– Должно быть, взорвалась наша рыбешка, – предположил Спарроу. – У восточников что-нибудь бабахнуло?

– Ничего не слышно, – ответил Боннет.

– Значит, они вычислили нас по эхо, – вздохнул капитан. – Выпусти скремблер и дай антиторпедный залп. – Он хлопнул Гарсию по плечу и отдал приказ: – Обманные маневры. Полный ход.

Ребром ладони Рамзи поменял положение сразу нескольких переключателей. За «Тараном» повисло облачко крошечных торпедных взрывчаток.

Боннет нажал кнопку на пульте, выпустив фиктивную торпеду с сигнальным оборудованием, путающим вражеские радары.

– Ну почему я не согласился на приятную безопасную работу на фабрике нитрокса? – простонал Гарсия.

– Как вы, парни, достали со своей мечтой жить вечно! – отозвался Боннет. – Сидите себе в уютной, блуждающей по морю вонючей кишке и жалу…

– Наверх! – рявкнул Спарроу. – Если мы вступим в ближний бой, я хочу иметь больший запас по давлению.

Гарсия повиновался. Палуба накренилась.

– Почему вы думаете… – начал было Рамзи.

– Мы выходим из зоны действия скремблера, – ответил Боннет.

– Выпусти-ка еще один вперед по курсу. – Спарроу вновь похлопал Гарсию по плечу. – Право руля, ложимся в дрейф.

Гарсия вывернул штурвал вправо, выпрямил его, отключил двигатели. «Таран» медленно терял ход. Палуба снова начала крениться на правый борт.

– Совсем мы забили на дифферент… – протянул Спарроу.

Боннет наклонился к Рамзи и шепнул ему на ухо:

– Наш шкипер просто гений. Мы идем вдоль границы зоны первого скремблера. Тем временем второй, который мы только что пустили, направит наших восточных друзей по ложному следу и… – Он умолк, вытаращившись на экран гидролокатора. – Шкипер! – прохрипел он срывающимся от ужаса голосом. – Они прямо над нами, идут на полном ходу. В каких-то ста футах!

Спарроу отпихнул Гарсию в сторону, врубил максимальную скорость и направил «Таран» вслед за подлодкой противника.

– Держись у них на хвосте, – бросил он Боннету. – Только осторожно, дружище… потихоньку.

Гарсия прошептал:

– Я слыхал о таком маневре на старом «Плунжере», но в жизни не думал, что доведется увидеть воочию.

– Мы для них в слепой зоне, – догадался Рамзи. – Нас не слышно в кильватерном следе их подлодки.

– Два градуса влево, – прозвучал спокойный голос Боннета.

Спарроу послушно повернул субмарину.

Рамзи молча указал на экран сонара.

Боннет проследил за ним взглядом.

– Шкипер, по правому борту волчья стая, – сообщил он. – Сбежались на наш последний скремблер.

– Близковато на мой вкус, – покачал головой Спарроу.

Одной рукой он снизил скорость привода, другой вдавил кнопку, активирующую торпеду.

– Задай ей минимальную дистанцию, – скомандовал он. – Все должно произойти быстро. Как только поймаем взрывную волну, выпускай скремблеры в четырех кардинальных направлениях.

Боннет подтвердил и начал отсчет.

– Сто ярдов… Сто двадцать пять… Сто пятьдесят… Сто семьдесят… – Он бросил взгляд на вспомогательный радар. – Стая вот-вот получит от нас два сигнала, один из которых не соответствует позывному «свой-чужой». Двести пятьдесят… двести семьдесят пять…

Спарроу выпустил торпеду, заглушил моторы и начал считать:

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, один…

«Таран» жестко тряхнуло.

Боннет выстрелил скремблерами.

У Рамзи зазвенело в ушах.

Капитан врубил максимальную скорость и повел буксир вверх по крутой дуге. Свободной рукой он подтолкнул Гарсию к центральному пульту и отступил на шаг.

– Они ожидают, что мы пойдем на погружение, – сказал он. – Закачивай воздух в цистерны.

Гарсия щелкнул тумблерами, «Таран» стал всплывать.

– Лес, свистни, когда будем в пятидесяти футах от границы зоны скремблера, – велел капитан.

– Окей, – кивнул Боннет. – Еще не скоро.

Заметив озадаченное выражение на лице Рамзи, он спросил:

– В школе подводников такому не учат, верно?

Энсин замотал головой.

– Сейчас мы всплывем, – объяснил старпом. – Сделать это надо бесшумно, хотя, возможно, придется немного побегать по потолку.

Спарроу глянул на манометр: 1200 фунтов – до поверхности менее трех тысяч футов. Он вопросительно посмотрел на старпома, тот покачал головой.

Проходили секунды.

– Пора! – выкрикнул Боннет.

Гарсия вырубил мотор.

Спарроу провел рукой по лицу и удивленно уставился на перепачканную кровью ладонь.

– Кровь из носа, – сообразил он. – Слишком резкий перепад давления. Парни, всем принять по пилюле Холдейна, живо!

Капитан достал из кармана плоскую зеленую таблетку, сунул ее в рот. Как обычно, мгновенно затошнило. Он скорчил гримасу, неимоверным усилием воли заставил себя проглотить таблетку. Его передернуло.

Рамзи чуть не поперхнулся своей пилюлей, закашлялся, с трудом протолкнув ее внутрь.

– Негуманно подвергать человека таким пыткам, – покачал головой Боннет, сплюнув свою пилюлю в носовой платок.

«Таран» начало кренить вправо.

Спарроу обратился к Рамзи:

– Поди-ка, Джонни, встань вот там слева.

Энсин подчинился, а про себя подумал: «Дождался, что тебя называют по имени, но какой ценой! Лучше бы уж оставался наземным».

– Спорим, он жалеет, что не остался юниором Рамзи? – будто прочитав его мысли, подмигнул Гарсия.

Рамзи невесело хмыкнул.

Буксир продолжало кренить вправо.

Спарроу кивнул Боннету.

– Ручной насос. Начни потихоньку перекачивать воду. Не торопясь.

Старпом отошел к задней переборке, повернул рычаг. Спарроу переместился к панели гидролокатора.

Спустя какое-то время им удалось выровнять киль, но теперь судно начало валиться на нос.

Затем палуба стала медленно крениться влево.

Спарроу взглянул на Рамзи и кивнул в направлении задней переборки.

– Возьми на себя дифферентовку. Только смотри, легонечко, никакого шума.

Рамзи подчинился. Минуя манометр, взглянул на отметку: 840 фунтов. Глубина не более 2000 футов.

– Постарайся худо-бедно удерживать дифферент, пока не окажемся в околоповерхностной турбулентности, – сказал Спарроу. – А там можно будет рискнуть включить двигатели.

«Фенийский таран» мягко дрейфовал вверх, то качаясь вперед-назад, то кренясь влево-вправо.

Постепенно Рамзи уловил в колебаниях некий ритм. Полностью удерживать судно в равновесии не получалось, зато можно было ритмично балансировать, как на качелях. Энсин улыбнулся старпому, занятому выравниванием бокового крена.

Палуба резко перестала крениться влево, перевалилась на правый борт, нос задрался кверху. Снова левый крен, за ним правый. По корпусу прокатился шипящий звук.

Экран на носовой переборке, настроенный на телеокуляр боевой рубки, сделался молочно-зеленым.

Взгляд Спарроу переместился с пульта на экран. Капитан неподвижно стоял у центральной панели, держась одной рукой за поручень.

«Он вообще собирается плыть вперед?» – думал Рамзи.

«Таран» сильно крутануло на левый бок. На мгновение энсин прямо под собой увидел лабиринт из труб и проводов, идущих вдоль левого борта. Его охватил ужас при мысли, что они вот-вот перевернутся.

Однако буксир вновь выровнялся, стал медленно крениться вправо.

С экрана на переборке сошла пена, и взору экипажа предстал туман и белесые гребни волн. «Таран» подпрыгивал и качался у поверхности.

– Ты прав, шкипер, – произнес Боннет. – Без разницы как умирать. Неприятель наверняка нас засек.

Гарсия передвигался, цепляясь за поручни, чтобы не упасть.

– Если б только в море можно было бросить якорь…

– Так он у нас есть, – заметил Спарроу.

Гарсия покраснел.

– Баржа!

– Слава тебе, господи, за спасительный туман, – пробормотал Боннет.

Субмарину сносило ветром по широкой дуге вокруг понтона, она скакала на волнах и дергала за тросы, как привязанная к столбу дикая лошадь.

– Подтяни тросы, – сказал Спарроу, обращаясь к Гарсии, и тот немедленно бросился выполнять приказ.

Бортовая качка немного уменьшилась. Коммандер не отрывал взгляда от дисплея слежения.

– Какой у нас курс, Джо?

– Почти пятьдесят восемь градусов.

– Ветер попутный, – заметил капитан. – И товарищи снизу курса не изменили.

– Они все еще охотятся за нашим последним скремблером, – хмыкнул Гарсия.

– Подходящий момент сдать вахту, Джо, – сказал Спарроу.

– Кому-нибудь принести сэндвич, прежде чем я отправлюсь на боковую? – спросил Гарсия.

– Мне с ветчиной и сыром, – откликнулся Боннет.

– Я обойдусь, спасибо. – Спарроу внимательно изучал экран на панели гидролокатора. – Будем дрейфовать по ветру, пока не перестанем слышать вражеские сигналы.

Рамзи зевнул.

Капитан большим пальцем указал на дверь за спиной.

– И ты давай. Отличная работа, Джонни.

– Есть, сэр, – кивнул Рамзи.

Он последовал за Гарсией по мостику, мышцы болели от непривычных упражнений у балластных насосов.

У двери в кают-компанию Гарсия обернулся.

– Перекусишь?

Рамзи уперся рукой в переборку. Палуба под ним ходила ходуном.

– Эх, не предназначена эта посудина для барахтанья на поверхности, – посочувствовал Гарсия. – Тебе с чем сэндвич сделать?

Мысль о еде вызвала спазм в желудке. Длинный мостик начал вращаться перед глазами в направлении, противоположном крену палубы. Рамзи зажал рот ладонью и рванул к себе в каюту. Едва успел добежать до раковины, как его вырвало.

Вошедший следом Гарсия сунул в руку энсина голубую таблетку, заставил ее проглотить.

Желудок немного отпустило.

– Спасибо, – пробормотал Рамзи.

– А теперь в койку, юниор.

Бортинженер проводил его до кровати, уложил, накрыл одеялом.

«Морская болезнь! От такого позора я в жизни не отмоюсь!» – думал Рамзи.

Гарсия ушел. Энсин вспомнил о своем телеметрическом считывателе, но сил вставать не было. Вскоре его убаюкали покачивания подлодки, и он уснул.

Баю-бай… баю-бай…

Он почти слышал голос. Далеко-далеко, в конце туннеля. Гулкое эхо комнаты.

«Лодка – моя мама. Я не захочу…»

Энсин проснулся перед самой вахтой и лишь мельком успел глянуть на телеметрические записи.

Спарроу вновь обрел полный самоконтроль.

Подсознание Рамзи, которое долгое время билось над решением задачи, пережевывая и перемалывая ее, словно получило заключительные данные. Ответы сами собой всплыли на поверхность и заполонили сознание.

Он понял, что нужно делать.

* * *

Следующие двадцать три часа «Фенийский таран» дрейфовал по ветру, удаляясь от Исландии на северо-восток. Серое пятнышко посреди серой пены. За ним, словно всплывшее из глубин гигантское чудовище, высился над водой край их зеленой понтонной баржи.

Во время второй вахты Рамзи они прошли в двух милях от радиоактивного айсберга, вероятно, отколовшегося от шхер у северо-восточного побережья Гренландии. Похожая на рваный парус ледяная гора словно разрезала ветер на части. Айсберг проплыл мимо «Тарана», как величественный корабль.

Рамзи отметил в судовом журнале: «Течение проходит к востоку от нашего курса. Нам не пришлось уклоняться от айсберга. Радиационный фон за бортом: 1800 миллирентген».

В командный пункт зашел Гарсия.

– Опасность миновала?

– Все чисто, – ответил Рамзи.

Гарсия взглянул на переборку – по экрану катились серые волны.

– Шторм стихает.

– Лишь бы туман не рассеивался, – пожал плечами Рамзи.

В двери со стороны кормы возник Спарроу. В его долговязой фигуре не чувствовалось обычного напряжения.

«Расслабился, – подумал энсин. – Оно и понятно: кому придет в голову искать нас на поверхности? А с берега нас не обнаружить, потому что слишком низко сидим в воде».

– Все спокойно, капитан, – доложил он.

– Отлично. – Спарроу взглянул на хронометр: девять дней, три часа и сорок семь минут. – Джо, наших восточных друзей давно не слышно?

– Часов десять.

Красная точка на карте находилась на шестидесяти шести градусах девяти минутах двадцати секундах северной широты и двух градусах одиннадцати минутах западной долготы.

Капитан кивнул Рамзи.

– Ну, запускай двигатели. В четверть силы. Скорость такая же, как на поверхности, быстрее восьми узлов не разгоняйся.

Энсин с готовностью исполнил приказ.

«Таран» врезался в волны, преодолевая сопротивление воды. Медленно, лениво они начали набирать ход.

– Судно слушается руля, – доложил Рамзи.

Спарроу кивнул.

– Курс: тринадцать градусов. Пока мы дрейфовали, нас снесло слишком близко к побережью Норвегии. У восточников там береговые радары.

Рамзи задал новый курс.

– Будем держаться у поверхности, пока позволяет туман, – сказал капитан.

– Похоже, наши ангелы-хранители работают сверхурочно, – заметил Гарсия.

– Интересно, у них профсоюз есть? – пошутил Рамзи.

Спарроу вновь глянул на хронометр: ровно девять дней и четыре часа. Он подозвал Гарсию.

– Джо, будь добр, встань у руля.

Бортинженер послушно взялся за штурвал.

– Ты свободен, Джонни, – добавил капитан.

Энсин чувствовал страшную усталость. Однако, вспомнив о том, что предстояло сделать, постарался придать себе бодрый вид.

– Мы почти у цели, – сказал он.

Спарроу нахмурился.

– Скорей бы, – продолжал Рамзи. – Зря мы, что ли, каждый день рискуем головой? Пора уже получить вознаграждение за свои труды – под завязку залить баржу сладкой-пресладкой нефтью.

– Довольно, – предупреждающим тоном произнес Спарроу.

– Боитесь, выдам грязный секретишко Первого отдела?

Гарсия метнул на энсина удивленный взгляд.

– Марш в каюту, – приказал коммандер.

– Без проблем, – копируя акцент Гарсии, ответил Рамзи и повернулся к двери на корму. Он не выказал неповиновения, однако тон был достаточно вызывающим.

– Я поговорю с тобой перед следующей вахтой, – пригрозил капитан. – Мне давно следовало внести ясность…

Он не успел договорить – на аварийной панели реакторной системы вспыхнула красная лампочка. Она мигнула зеленым, опять красным, потом опять зеленым.

Рамзи обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть последний скачок от красного к зеленому.

– Неисправность в реакторном отсеке, – сказал Спарроу.

– Наверное, что-то отошло, когда бабахнула торпеда, – предположил Рамзи.

– Скорее, разболталось из-за качки, – покачал головой Гарсия.

– Где-то в Т-схеме вспомогательного поглотителя, – присмотревшись, определил Спарроу. – Впереди по правому борту. Зови Леса.

Гарсия включил сигнал тревоги.

– Проверь дисплеи, – велел Спарроу.

Рамзи взялся за штурвал. Гарсия покосился на него и, отойдя к панели управления, защелкал переключателями.

В КП вбежал Боннет.

– Что случилось?

– В реакторе что-то отошло, – пояснил Спарроу. – В Т-схеме.

– Вижу, – кивнул старпом, – впереди справа.

Перехватывая поручни, он приблизился к экранам.

– Я иду на нос, – объявил Спарроу, не спуская взгляда с аварийной панели. Лампочка продолжала мигать: красный, зеленый, красный, зеленый… – Лес, ты со мной – поможешь надеть РЗК. Придется проползти по правому лазу к пульту ручного управления и зеркалам.

– Минутку, шкипер, – остановил его Гарсия. – Глянь-ка сюда.

Спарроу подошел, встал рядом.

– Блок центрального поглотителя, – ткнул в экран бортинженер. – Смотри, когда мы ухаем вниз, одно крепление, похоже… Вот оно!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Энсин – младшее офицерское звание в ВМС США.

2

Фатом, или морская сажень – единица длины в английской системе мер и производных от нее, равная 6 футам (около 2 м).

3

Пласталь – материал, описываемый в научной фантастике и представляющий собой композит металла и пластика. Слово «пласталь» происходит из слияния слов «пластик» и «сталь» и часто используется Фрэнком Гербертом, в том числе в серии романов «Дюна».

4

«Фенийский таран» (англ. Fenian Ram) – подлодка длиной 9,4 метра, созданная Джоном Холландом в 1881 году для фенийского движения, но так и не использованная в бою. Фении – ирландские эмигранты в США, боровшиеся за независимость Ирландии от Британии.

5

Послание к Римлянам святого апостола Павла, 13:11–12.

6

Отсылка к Священному Писанию: «Иисус начал говорить народу об Иоанне: что смотреть ходили вы в пустыню? Трость ли, ветром колеблемую? Что же смотреть ходили вы?.. Пророка? Да, говорю вам, и больше пророка…» Евангелие от Матфея, 11:7–9.

7

Термин «мистическое соучастие» (фр. Participation mystique) заимствован у антрополога Леви-Брюля Карлом Густавом Юнгом, который развил его в своей аналитической теории. При мистическом соучастии личность исчезает и впадает в зависимость от коллектива. Юнг говорит, что если мы опустимся до первобытной психологии, то отметим, что о понятии индивидуальности там нет и речи, «В архаичном мире все имеет душу, душу человека, или, лучше сказать, душу человечества, коллективное бессознательное».

8

Книга пророка Исаии, 5:20–21. Современный русский перевод под ред. Кулаковых.

9

В большинстве античных текстов созвездие фигурирует под названием «Коленопреклоненный» (греч. εν γόνασι; лат. Engonasin, Nixus geni).

10

Дуковский мешок – полиэтиленовый мешок с ручками, предназначенный для удаления бытовых отходов через устройство дистанционного удаления контейнеров (ДУК) под водой. По своему устройству ДУК напоминает маленький торпедный аппарат, только стреляет не торпедами, а мусором, и вертикально вниз.

11

«Волчья стая» – тактика преследования и одновременной атаки вражеского морского конвоя группой подводных лодок с целью получения тактического преимущества над силами противолодочного эскорта. Применялась Германией и США во Второй мировой войне.

12

Исход, 21:12–14. Современный русский перевод под ред. Кулаковых.

13

Отсылка к стихам 14:7–8 из Послания к Римлянам святого апостола Павла: «Ибо никто из нас не живет для себя, и никто не умирает для себя; а живем ли – для Господа живем; умираем ли – для Господа умираем: и потому, живем ли или умираем, – всегда Господни».