Волшебная карта. Книга 2: Космическая песочница

Дэниел Брайт

Волшебная карта. Книга 2: Космическая песочница

Волшебная карта. Книга 2: Космическая песочница

Предисловие

Иногда кажется, что самое трудное в любом деле — это сделать его идеально. Нарисовать красивую картину без кривых линий. Написать историю без ошибок. Построить город из бумаги так, чтобы ни один домик не покосился. Придумать игру, над которой никто не посмеется.

Но на самом деле самое трудное часто совсем другое. Самое трудное — начать.

После своего первого путешествия Никита и Диана уже знали, что воображение может спасать целые миры. Они знали, что обычная детская комната способна стать порталом, старый сундук — хранителем тайн, а лист бумаги — настоящей Волшебной картой. Но во второй книге им предстоит узнать новый секрет: воображение живет не только в великих победах и ярких чудесах. Оно живет в первой линии карандаша, в первой смешной ошибке, в первой попытке сказать важные слова.

Эта история о Космической песочнице — месте, где из светящихся песчинок рождаются будущие планеты, сказки, игры, рисунки и мечты. Но даже там может появиться Пыль Невозможности. Она не кричит и не пугает. Она просто шепчет: не начинай, у тебя не получится, это глупо, это слишком трудно.

Никите и Диане придется построить Песочные Башни семи орбит, встретиться с Пыльным Сомневателем, Великим Ластиком, Королем Моё, Архитектором Несбывшегося и самым хитрым врагом — Последним Сомнением. Но главное испытание ждет их не в далеком космосе, а дома, среди обычных слов, усталых взрослых, школьных тетрадей и чистого листа бумаги.

Эта книга для тех, кто когда-нибудь хотел что-то придумать, но испугался. Для тех, кто скомкал рисунок, не дописал рассказ, спрятал песню или решил, что его мечта слишком маленькая. Помните: большая вселенная может начаться с одной песчинки, а настоящее приключение — с простого вопроса:

А что, если...

Книга 2: Космическая песочница

Глава 1. Звездная пыль на ватмане

После первого путешествия Никита и Диана стали смотреть на свою комнату совсем иначе. Старый шкаф больше не был просто шкафом, кровать не была просто кроватью, а обычная настольная лампа казалась маяком, который однажды может осветить путь в новый мир.

В тот вечер дождя уже не было. За окном стояла глубокая синяя ночь, и на стекле отражались маленькие огоньки города. Никита и Диана сидели на полу перед большим листом ватмана. Они уже нарисовали горы из подушек, реку из карандашных стружек, остров Пуговиц и даже крошечный порт для кораблей из бумажных самолетиков.

— А тут пусть будет космос, — сказала Диана и поставила в верхнем углу листа большую желтую звезду.

— Космос не может быть в углу, — серьезно заметил Никита. — Космос огромный.

— Тогда пусть угол будет огромным, — не растерялась Диана.

Она взяла синюю краску и размазала ее по бумаге широкой кистью. Никита добавил черные завихрения, серебряные точки и несколько планет, похожих на разноцветные шарики. Им было так весело, что они не сразу заметили: настоящие звезды за окном начали мигать в том же ритме, что и серебряные точки на их карте.

Потом произошло самое странное.

На ватмане, прямо посреди нарисованного космоса, появилась маленькая кучка золотистого песка. Сначала дети подумали, что это блестки, которые Диана случайно просыпала из коробки для поделок. Но песчинки шевелились. Они подпрыгивали, кружились и складывались в крошечные созвездия.

Никита осторожно коснулся одной песчинки пальцем. Она вспыхнула, и над картой поднялась тонкая световая надпись:

Космическая песочница открыта. Срочно требуется помощь строителей миров.

Диана ахнула.

— Никита, мы опять куда-то идем?

Карта ответила раньше брата. В центре нарисованного космоса возникла маленькая дверца из звездного света. За ней был виден бесконечный песчаный простор, только песок там был не желтым, а темно-синим, фиолетовым, серебряным и золотым.

Из дверцы донесся тоненький голос:

— Если вы меня слышите, пожалуйста, не закрывайте карту! Наши планеты рассыпаются!

Никита и Диана переглянулись. Им не нужно было долго решать.

— Мы же обещали, что любой обычный день может стать приключением, — сказал Никита.

— А ночь тем более, — добавила Диана.

Они взялись за руки и шагнули в звездную дверцу.

Глава 2. Песок, из которого делают планеты

Переход оказался совсем не похож на первое путешествие. Тогда мир менялся запахами, звуками и цветами. Теперь дети будто провалились в мягкую темноту, наполненную тысячами светлячков. Каждый светлячок был крошечной планетой, и на каждой, если приглядеться, происходило что-то свое: где-то росли карамельные деревья, где-то бегали облачные лошади, а где-то маленькие домики пели колыбельные своим жильцам.

Никита и Диана мягко приземлились на поверхность, которая пружинила под ногами. Это был песок, но не простой. Каждая песчинка светилась изнутри, словно в ней жила маленькая звезда.

— Добро пожаловать в Космическую песочницу, — сказал голос у них за спиной.

Дети обернулись и увидели существо размером с котенка. Оно было похоже на маленького ящерика, но вместо чешуи у него мерцали звездные узоры, а на голове торчали две смешные антенны с крошечными лунами на концах.

— Я Песчин, младший смотритель песочницы, — представился он и быстро поклонился. — Простите, что звал так тревожно, но у нас беда.

Диана сразу присела рядом с ним.

— Какая беда?

Песчин провел лапкой по песку. Перед детьми поднялась объемная карта космического пространства. На ней сияли планеты, реки света, мосты из кометных хвостов и огромная площадка, похожая на детскую песочницу, только размером с вселенную.

— Здесь строятся все будущие миры, — объяснил Песчин. — Когда кто-то в вашем мире придумывает историю, игру, мечту или рисунок, у нас появляется новая песчинка. Из песчинок рождаются острова, планеты и звезды. Но недавно в песочницу попала Пыль Невозможности.

При этих словах часть карты потускнела. Светящиеся планеты начали крошиться, будто сделаны из сухого печенья.

— Пыль шепчет всем: это не получится, это глупо, это слишком трудно, это никто не поймет. И миры рассыпаются, не успев родиться.

Никита сжал кулаки.

— Серость вернулась?

Песчин покачал головой.

— Нет. Серость была пустотой. Пыль Невозможности хитрее. Она не забирает краски сразу. Она убеждает, что их не стоит даже смешивать.

Диана поднялась.

— Значит, нужно ее остановить.

— Для этого надо восстановить Песочные Башни семи орбит, — сказал Песчин. — Но башни строятся только руками тех, кто умеет играть всерьез.

Никита улыбнулся.

— Кажется, мы подходим.

Глава 3. Орбита Забытых Вопросов

Песчин повел детей по дорожке из лунной крошки. В Космической песочнице не было привычного неба и земли. Снизу тоже сияли звезды, сверху иногда проплывали песчаные острова, а по бокам медленно вращались планеты, похожие на игрушечные мячи.

Первая орбита называлась Орбитой Забытых Вопросов. Здесь в воздухе летали вопросительные знаки всех размеров. Одни были крошечными, как комары, другие — огромными, как воздушные змеи. Они тихонько звенели и сталкивались друг с другом.

— Это вопросы, которые дети когда-то задали, но взрослые отмахнулись, — объяснил Песчин. — Почему небо темное ночью? Что чувствует камень? Снятся ли сны рыбам? Можно ли подружиться с тенью? Если вопросу не дают жить, он прилетает сюда.

— Красивое место, — прошептала Диана.

Но красота была тревожной. Многие вопросительные знаки покрылись серой пылью и падали в песок, превращаясь в маленькие ямки.

В центре орбиты стояла первая Песочная Башня. Вернее, она должна была стоять. Сейчас от нее осталась только кривоватая основа, а вокруг лежали груды звездного песка.

— Чтобы восстановить башню, нужно ответить на Главный Вопрос орбиты, — сказал Песчин. — Но он давно потерял свой голос.

Дети услышали тихий всхлип. За обломком башни сидел большой вопросительный знак с глазами. Он был почти прозрачный.

— Ты Главный Вопрос? — спросил Никита.

Вопросительный знак кивнул.

— Меня все забыли. Я спрашивал: зачем придумывать то, чего нет? И мне никто не ответил.

Диана задумалась. Обычно она отвечала быстро, но теперь почувствовала, что вопрос важный.

— Может быть, чтобы однажды это появилось, — сказала она. — Ведь сначала кто-то придумал самолет, а потом люди полетели.

— И книги, и дома, и игры, — добавил Никита. — Всё когда-то было тем, чего нет. Придумывать — значит строить мост из пустоты в настоящее.

Главный Вопрос поднял голову. Его точка вспыхнула ярким белым светом.

— Значит, я не глупый?

— Самые важные вопросы часто кажутся глупыми только тем, кто боится ответов, — сказал Никита.

В тот же миг все вопросительные знаки закружились вокруг детей. Они превратились в блестящие песчинки и сами начали складываться в башню. Первая Песочная Башня выросла высокая, тонкая и звонкая, словно сделанная из стеклянного смеха.

На ее вершине вспыхнул огонь любопытства.

Глава 4. Пыльный Сомневатель

Когда первая башня засияла, Космическая песочница радостно загудела, как огромная ракушка. Но радость длилась недолго. Из-за дальнего астероида выползло существо, похожее на серое облако с длинным носом и маленькими недовольными глазами.

— Ох, как трогательно, — протянуло оно. — Дети ответили на вопрос. Какое великое достижение. Наверное, теперь вселенная спасена.

Песчин сразу спрятался за Диану.

— Это Пыльный Сомневатель, слуга Пыли Невозможности, — прошептал он. — Он появляется там, где кто-то начинает верить в себя.

Сомневатель подплыл ближе. От него пахло старым ластиком и мокрым картоном.

— Никита, Диана, разве вы правда думаете, что сможете спасти целую космическую песочницу? В прошлый раз вам просто повезло. А здесь всё намного больше. Планеты, орбиты, башни. Слишком сложно для детей.

Диана нахмурилась.

— А ты кто такой, чтобы решать, что для нас сложно?

— Я опыт, — важно сказал Сомневатель. — Я осторожность. Я голос, который говорит: лучше не начинать, чтобы не ошибиться.

Никита почувствовал, как неприятные слова цепляются за мысли. Действительно, в первом путешествии им помогали Хранители, карта, ключи. А тут перед ними была целая вселенная. Что, если они не справятся?

Сомневатель заметил его колебание и довольно улыбнулся.

— Вот видишь. Ты уже понял.

Но Диана неожиданно набрала в ладони звездного песка и бросила его в воздух. Песчинки сложились в маленького дракона, который смешно чихнул фиолетовым огоньком.

— Ошибаться можно, — сказала Диана. — Вот я хотела сделать птицу, а получился дракон. И он замечательный.

Дракон сел ей на плечо и гордо пискнул.

Никита рассмеялся, и сомнение внутри него ослабло.

— Если не начинать, то точно ничего не получится, — сказал он. — А если начать, может получиться что-то неожиданное.

Сомневатель поморщился, словно услышал слишком громкую музыку.

— Невыносимые дети. Ну ничего. На второй орбите вы точно запутаетесь.

Он рассыпался серым облачком и исчез.

Песчин осторожно выглянул из-за Дианы.

— Вы только что выдержали первое нападение Пыли. Это хороший знак.

— Это был неприятный знак, — заметил Никита.

— Зато мы сделали дракона, — сказала Диана.

Дракон снова чихнул, и из его носа вылетела крошечная звезда.

Глава 5. Планета Карандашных Гор

Вторая орбита находилась далеко за кольцом метеоритов, которые были похожи на скомканные бумажки. Песчин объяснил, что раньше по ним можно было прыгать, как по камешкам через ручей, но теперь часть метеоритов покрылась Пылью Невозможности и стала проваливаться в темноту.

— Тогда построим мост, — предложил Никита.

— Из чего? — спросила Диана.

Никита посмотрел на звездный песок, на бумажные метеориты и на маленького дракона у Дианы на плече.

— Из того, что есть.

Они начали лепить из песка длинные светящиеся доски. Диана украшала их узорами, чтобы доскам было веселее держаться, а Никита укреплял края бумажными метеоритами. Песчин показывал, где течение невесомости сильнее. Вскоре мост был готов.

За ним их ждала Планета Карандашных Гор. Она вся состояла из огромных цветных карандашей, воткнутых в землю острыми вершинами вверх. Красные, синие, зеленые, желтые, сиреневые горы тянулись до самого неба. Между ними текли реки краски, а вместо деревьев росли кисточки.

— Здесь создаются первые наброски миров, — сказал Песчин. — Но Пыль Невозможности ломает грифели. Без набросков не будет будущих планет.

Они увидели вторую Песочную Башню на вершине самого высокого карандаша. Башня была треснувшей, а вокруг нее сидели маленькие человечки с руками, испачканными краской. У всех были грустные лица.

— Мы Черновички, — сказал один из них. — Мы рисуем первые идеи. Но теперь каждый наш рисунок кажется нам неправильным.

Он показал лист. На нем был нарисован дом на курьих ножках с окнами-аквариумами и трубой в форме флейты.

— Красиво! — воскликнула Диана.

— Нет, — вздохнул Черновичок. — Дом слишком странный. Лучше стереть.

Он потянулся к ластику, но Никита остановил его.

— Странный не значит плохой. Странный значит новый.

Диана взяла кисточку-дерево и добавила к дому воздушный шар, чтобы он мог перелетать через болота.

Черновички ахнули.

— Так можно?

— В черновике можно всё, — сказала Диана. — На то он и черновик.

Эти слова оказались ключом. Карандашные горы загудели, сломанные грифели начали отрастать, а Черновички принялись рисовать с такой скоростью, что краска летела фонтанами. Вторая Песочная Башня выпрямилась и засияла разноцветным пламенем.

На ее вершине загорелся огонь попытки.

Глава 6. Ластик, который хотел всё исправить

После пробуждения второй башни Черновички устроили маленький праздник. Они рисовали на воздухе пироги, фейерверки и смешных собак с крыльями. Всё нарисованное оживало на несколько минут, радовалось вместе со всеми, а потом превращалось в новые песчинки.

Но праздник прервал громкий скрип.

Из ущелья между двумя серыми карандашами выполз огромный белый Ластик. Он был с ногами, в очках и с выражением лица строгого учителя. На его боку было написано: Идеально или никак.

— Безобразие, — произнес Ластик. — Сплошные ошибки. Кривые линии. Нелепые формы. Дом на курьих ножках с аквариумами? Дракон, который чихает звездами? Это надо стереть.

Он провел собой по ближайшему рисунку, и воздушная собака исчезла, даже не успев гавкнуть.

Черновички в ужасе разбежались. Диана прижала дракончика к себе.

— Не трогай их!

— Я не трогаю, я исправляю, — сказал Ластик. — Мир должен быть аккуратным. Ровным. Предсказуемым.

Никита вышел вперед.

— Но, если стереть все ошибки, не останется ничего живого.

Ластик фыркнул.

— Ошибка — это позор.

Никита вспомнил, как однажды строил модель ракеты и неправильно приклеил крыло. Он тогда расстроился, хотел выбросить всё, но Диана сказала, что это не крыло, а секретный солнечный парус. В итоге модель стала лучше.

— Ошибка может быть дверью, — сказал Никита. — Ты думаешь, что стираешь плохое, но иногда стираешь начало хорошего.

Ластик замер.

— Дверью?

Диана осторожно подошла и нарисовала на его боку маленькую ручку.

— Вот. Теперь ты не просто Ластик. Ты дверь для второго шанса.

Ластик посмотрел на ручку, потом на свои ноги. Его строгие глаза смягчились.

— Второй шанс... Это звучит аккуратно, но не скучно.

Он осторожно прошел по испорченной серой земле. Но вместо того чтобы стирать, он убирал только Пыль Невозможности. Под ней снова появлялись яркие линии.

Черновички радостно закричали. Ластик смущенно поправил очки.

— Возможно, я был слишком категоричен.

— Такое бывает, — сказал Никита. — Главное, не стереть себя за это.

Ластик впервые улыбнулся.

Глава 7. Кометная железная дорога

Третья орбита оказалась самой шумной. Через нее проходила Кометная железная дорога. По сияющим рельсам носились поезда с хвостами из огня. Вагоны были сделаны из старых желаний: один пах мороженым, другой звенел монетками, третий был набит воздушными шариками.

— Эта дорога соединяет далекие идеи, — объяснил Песчин. — Если кто-то придумывает, как подружить пиратов и динозавров или музыку и математику, здесь появляется новый маршрут.

— Я бы поехала в вагоне динозавров-музыкантов, — сказала Диана.

— Он уже существует, — серьезно ответил Песчин. — Но сейчас опаздывает.

На станции, висевшей прямо в пустоте, царила паника. Пассажиры бегали туда-сюда: плюшевые астронавты, стеклянные рыбки, маленькие роботы в шарфах. На табло мигали надписи: Маршрут потерян. Воображение задерживается. Пересадка невозможна.

Начальником станции была пожилая черепаха в фуражке. На ее панцире тикали часы.

— Рельсы перепутались, — сказала она. — Пыль Невозможности убедила машинистов, что разные идеи нельзя соединять. Теперь каждый поезд едет только туда, откуда выехал.

Никита посмотрел на карту. Третья Песочная Башня находилась на платформе, но вокруг нее рельсы завязались узлом.

— Нужно распутать пути, — сказал он.

— Нельзя, — возразила черепаха. — Кометные рельсы подчиняются только смелым сочетаниям.

Диана оживилась.

— Смелым сочетаниям? Тогда у меня идея.

Она попросила у пассажиров три случайные вещи: у робота — гаечный ключ, у стеклянной рыбки — пузырь с водой, у плюшевого астронавта — звездный шлем. Потом соединила их звездным песком. Получился маленький водяной робот-ныряльщик для ремонта созвездий.

Рельсы дрогнули и немного распутались.

Никита понял принцип. Он соединил карту, перо Мастера Чернильницы, которое Диана все еще хранила, и песчинку любопытства. Получился компас историй, показывающий не север, а самое интересное направление.

Рельсы засияли и полностью расправились.

Третья Песочная Башня поднялась из платформы, словно вокзальная башня с часами. На ее вершине вспыхнул огонь сочетания.

Поезда радостно засвистели. Первый состав отправился по маршруту Драконьи стихи — Подводный цирк — Луна забытых вареников.

Диана счастливо вздохнула.

— Вот это я понимаю расписание.

Глава 8. Пассажир без билета

Дети уже собирались покинуть Кометную железную дорогу, когда начальница станции Черепаха Тик-Так попросила их об услуге.

— На последнем поезде едет пассажир без билета, — сказала она. — Раньше это не было бы бедой, но теперь из-за Пыли Невозможности безбилетники превращаются в потерянные желания. Их потом почти невозможно найти.