Яд твоей больной любви

С той лишь разницей, что сейчас я совершенно не желала второго ребёнка.

Руслан уже уехал на работу, чмокнув меня на прощание в щёку и взяв обещание рассказать ему первому, когда анализы будут сданы. Он был уверен, что всё идёт по плану. А я чувствовала себя предательницей. Только не могла понять - кого я предаю больше: его или себя?

В клинику приехала за полчаса до назначенного времени. Сидела в машине, сжимая руль побелевшими пальцами, и смотрела на стеклянные двери медицинского центра. Люди входили и выходили, у каждого из них были свои надежды, свои страхи. А я будто приклеилась к сиденью. Идти туда, в место, где моё тело вновь будут подвергать испытаниям, мне совершенно не хотелось.

Когда зашла внутрь, Вика уже была на ресепшене. Увидела меня, улыбнулась своей неизменной яркой улыбкой, от которой её фамилия казалась самым настоящим жизненным кредо.

- Таська, привет! - она вышла из-за стойки и обняла меня. - Готова к подвигам?

Я кивнула, но, кажется, этот жест вышел совершенно неубедительным. Вика вгляделась в моё лицо, и улыбка медленно сползла с её губ.

- Пойдём, - сказала она тише. - Сначала в двадцать второй кабинет на консультацию к врачу, а потом…

- Вик, - перебила я и услышала, что голос предательски дрогнул. - Можно мы сначала поговорим? С тобой…

Она смотрела на меня несколько секунд, потом решительно взяла за локоть и повела куда-то по коридору. Мы зашли в маленькую комнатку, похожую на подсобку. Коробки с бумагами, стеллажи с папками, два стула и чайник на невысоком столике.

- Сюда почти никто не ходит, - сказала Вика, прикрывая дверь. - Рассказывай.

Я только опустилась на стул, как меня будто прорвало.

Слова вырывались наружу легко и одновременно невыносимо трудно.

Я говорила про Руслана, про его холодный голос, когда он произносил свои условия. Про то, как внутри меня всё обрывается каждый раз, когда он смотрит на Дашку и говорит, что ей нужен брат. Про угрозу забрать дочь, если я не рожу. Про секс, который стал пыткой, но я заставила себя подчиниться, а после - улыбаться.

- Вика, я не хочу, - выдохнула, чувствуя, как по щекам всё же потекли слёзы. - Я не хочу больше через это проходить! Не желаю колоть себе гормоны, бояться каждого дня… Не могу представить, как снова лежу на сохранении и молюсь, чтобы сердце малыша билось. Я не хочу ребёнка, которого буду рожать не потому, что мечтаю о нём, а потому что меня поставили перед выбором: он или моя девочка!

Вика молчала. Сидела напротив, сложив руки на коленях, и её лицо становилось всё жестче и жестче с каждым мгновением.

- К родителям ездила? - спросила она, когда я замолчала.

Я горько усмехнулась.

- Ездила, - выдохнула рвано. - Думала, может, хоть мама поймёт. Посоветует что-то.

- И?

- А что и? - Я вытерла щёки ладонями. - Она считает, что муж - это царь и бог. Что мне уже поздно таскаться по девичникам… И что если я себе такое позволила, то и наказание меня настигло совершенно справедливое. Ну и что она меня так не воспитывала, иначе бы я сидела ниже воды, тише травы…

Вика издала такой звук, будто её ударили. Она не стала акцентировать внимание на словах про девичник, и я ей была за это благодарна.

- Твоя мать в курсе, что ты ей не рабыня, а дочь? - спросила Весёлая, но как-то без особой надежды на то, что услышит от меня нечто адекватное.

- Моя мать считает, что счастье женщины - в семье и детях, - я покачала головой. - И что мужа надо слушаться, потому что он добытчик и глава. И знаешь… я ведь сама так считала… до недавних пор.

В комнате после моего признания повисла тишина. Где-то за стеной гудела вентиляция, слышались приглушенные голоса. Обычная жизнь текла своим чередом, а у меня внутри всё разрывалось на части.

- Тася, - Вика взяла меня за руку, и её пальцы сжали мою ладонь. - Ты ведь сама понимаешь, что это не нормально… Ты понимаешь, что Руслан на тебя давит… Да он шантажирует тебя, чёрт бы всё побрал!

Весёлая стала заводиться - это её состояние было мне весьма знакомым. Дайте сейчас Вике лопату в руки - она покажет всем, где им стоит перезимовать.

- Понимаю. - Я подняла на неё глаза. - Но что мне делать? Если я откажусь, он заберёт Дашку. У него деньги, связи, адвокаты. А у меня что? Тихая и спокойная жизнь, а ещё мама, которая скажет, что я сама виновата.

- А если родишь? - Вика смотрела внимательно, изучающе, сосредоточившись только на мне. - Если родишь мальчика, что дальше? Он успокоится?

Я открыла рот и закрыла. Потому что ответ вдруг стал очевидным. Он не успокоится. Потому что дело не в сыне. Дело в том, чтобы я делала так, как хочет муж. Всегда. Каждый раз.

Дело во власти.

- Не знаю, - прошептала в ответ. - Я совсем запуталась и боюсь.

Отставнов и впрямь может ненадолго стать самым лучшим на свете мужем и отцом. Но что будет потом, когда ему надоест это сахарное шоу? Что он потребует следом? Облизывать ему ботинки, иначе я лишусь уже обоих детей?

Вика резко встала, прошлась по крошечной подсобке, чеканя каждый шаг. Затем развернулась ко мне.

- Слушай… Вот, что я тебе скажу… Ты сейчас сдашь анализы. Потому что, если не сдашь, он спросит, где ты была на самом деле, и начнутся вопросы. Но это займёт время - расшифровка, подготовка, цикл. Месяц-полтора у тебя есть. За это время мы что-нибудь придумаем.

- Что придумаем? - я смотрела на неё с надеждой и отчаянием одновременно.

- Не знаю пока, - честно ответила Вика. - Но ты не одна. Запомни это. У меня есть брат, он юрист, я поговорю с ним аккуратно, без имён. Может, Арик подскажет, есть ли у тебя шансы, если дело дойдёт до суда. И ещё... Ты ведёшь дневник?

- Что?

- Дневник, - повторила Вика. - Записывай всё. Когда он угрожает, когда говорит про дочь, когда принуждает к чему-то. Даты, слова. Это может пригодиться.

Я смотрела на подругу и видела, как в её глазах разгорается тот самый весёлый огонь, только теперь его источником была не беззаботность, а самая настоящая злость.

От желания бороться. За меня.

- Вика, а если… - начала говорить, но меня тут же оборвали:

- Никаких если, - отрезала Весёлая. - Вставай давай, пошли сдавать эти дурацкие анализы! И постарайся не плакать, а то медсёстры подумают, что я тебя тут пытаю.

Я встала со стула и улыбнулась сквозь слёзы.

Пытала меня вовсе не Вика, а собственный муж. Вот только доходить до этого вывода я стала лишь в тот момент, когда всё уже запуталось донельзя.

Ничего… Прорвёмся!

*

Из клиники я ехала домой с чувством спокойствия.

Внутри поселилось странное, непривычное ощущение - наверное, вполне можно было обозвать это словом «надежда».

Вика сказала, что мы что-нибудь придумаем, и конечно, я ей верила.

Именно Весёлая и была тем человеком, который мог протянуть мне руку помощи. У неё есть брат юрист, а у самой Вики в глазах пламя не весёлое, а боевое. И этот настрой передался и мне.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя на дорогу. Хотя бы на полтора месяца у меня есть то, в чём я сейчас особенно остро нуждаюсь - время и передышка.

Дома меня встретила Даша. Моя четырёхлетняя девочка с двумя смешными хвостиками на голове и разрисованными фломастерами ладошками. Няня, которая сидела с ней до моего прихода, виновато развела руками:

- Она сказала, что рисует солнышко на память. Чтобы всегда с ней было.

Я рассмеялась, взяла дочку на руки и расцеловала в обе щеки. От неё пахло детским шампунем и той непосредственностью, которая сейчас была особенно ценной. Вот бы мне хотя бы крохотный островок такого чувства в душе…

- Мам, играть! - потребовала Даша, обвивая мою шею маленькими ручками.

- Пойдём, малыш.

Мы провели друг с другом время до самого обеда. Я сидела на ковре в детской, пила остывший чай и смотрела, как Даша укладывает своих пупсов по крохотным кроватям, строго объясняя им, что ночью надо спать, а не баловаться.

Она копировала мои интонации, мои жесты, и от этого становилось одновременно тепло и горько. Если я не смогу её защитить - то кто сможет?

После обеда мы пошли гулять. Я постаралась выкинуть из головы все дурные мысли и насладиться этими минутками с дочкой наедине. Ни о чём не думать, ничего не бояться. Просто быть здесь и сейчас и не нервничать, потому что этим я уж точно себе не помогу.

Когда возвращались домой, зазвонил телефон. Я глянула на экран - Лена Копылова. Сей факт меня порядком удивил - мы не так уж часто общались в последнее время, да и вообще я думала, что девичник станет некой финальной точкой. Подругам ведь стало ясно ещё в тот момент, что наши жизни идут параллельно друг другу. Так что это проявление Копыловой было весьма странным.

- Тася, привет! - голос Лены звучал бодро, но с какой-то странной ноткой. - Ты как?

- Привет, - осторожно ответила я, придерживая Дашу, которая тянула меня к весьма внушительной луже. - Нормально. А что?

- Да так, - Лена помолчала, и в этом молчании мне послышалось нечто вроде немого предупреждения. - Я просто хотела сказать... ну, насчёт того раза. Девичника. Я знаю, что Руслан тогда очень разозлился. Ты не пропадай, если что. Если помощь нужна будет или просто поговорить - обращайся.

Я замерла посреди тротуара. Откуда она знает? Я никому не рассказывала. Даже Вике в тот момент ещё ни о чём не поведала. Только маме и папе, но родители с Леной уж точно бы созванивать не стали.

- Всё в порядке, Лен, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Правда. Всё хорошо.

- Ты уверена? - она не настаивала, но в голосе слышалось что-то... будто она знает больше, чем говорит.

- Да, конечно. Спасибо, что спросила.

Мы попрощались. Я убрала телефон в карман и смотрела на Дашу, которая наконец-то передумала лезть в воду, куда бы я её и так не пустила. А то мы бы обе получили нагоняй от её отца.

В голове беспрестанно крутилось: откуда Лена знает про то, что Руслан разозлился, а главное - зачем она звонила? Просто из вежливости? Или кто-то её попросил?

«А твой Руслан всё такой же хмурый и властный?» - пришёл на память её вопрос.

В нём ведь были лишь нотки весёлой насмешки и ничего кроме. Так откуда же теперь такая забота?

К вечеру тревога отступила. Даша плотно поела и теперь смотрела мультики, сидя рядом со мной.

Я гладила её по голове, а в мозгу моём хороводом крутились мысли, каждая из которых была не особо оформившейся, словно бы размытой.

Из прихожей раздались звук ключа, повернувшегося в замочной скважине, а затем - голос Руслана:

- Я дома!

Даша тут же соскочила с дивана и побежала встречать папу. Я услышала, как он чмокает её в макушку, как спрашивает, что она делала. Обычный семейный вечер. Один из множества таких же.

Я вышла в коридор в тот момент, когда Отставнов ссадил с рук дочь и теперь снимал пальто, чтобы повесить его в шкаф. Муж повернулся ко мне, и его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на секунду дольше обычного.

- Ну, как съездила? - спросил он будто бы небрежно.

- Хорошо. Анализы сдала. Вика сказала, через пару недель всё будет готово.

- Отлично, - кивнул он и вдруг перескочил на другую тему: - А тебе сегодня кто-нибудь звонил?

У меня внутри всё оборвалось. Я почувствовала, как холодеют руки. Откуда он знает? Или это был просто отчёт, которых раньше я не замечала?

- Звонили, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Лена Копылова. Спрашивала, как дела.

Руслан кивнул, будто именно этого ответа и ждал. Прошёл мимо меня в гостиную, на ходу бросив:

- И что хотела?

- Да так... - Я последовала за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. - Просто узнать, как я… ну, точнее, как у меня дела. И всё.

- А ты что?

- Я ответила, что всё в порядке.

Он остановился у окна, повернулся ко мне. В глазах мелькало холодное любопытство и что-то ещё… Как будто Руслан ждал каких-то дополнительных пояснений.

- Всё в порядке? - переспросил он. - У тебя?

- У нас, - поправилась я быстро. - У нас всё в порядке.

Руслан смотрел на меня ещё несколько секунд, потом улыбнулся. Той самой улыбкой, которая когда-то казалась мне тёплой, а теперь заставляла внутренне сжиматься.

- Правильно ответила, - кивнул он, будто бы себе, а не мне. - Лишнего никому рассказывать не надо. Мама ведь тебя учила, что наша семья - это только вотчина двух людей. Моя и твоя. И никому в неё лезть уж точно не стоит.

Он говорил про Лену? Или про что-то другое? Я стояла посреди комнаты и чувствовала, как растерянность начинает меня переполнять.

- Я понимаю, - ответила тихо.

- Вот и умница. - Он подошёл, взял меня за подбородок, заглянул в глаза. - Ты же у меня умница, Тася? Всё правильно делаешь?

Наши взгляды встретились, и в глазах мужа я увидела предупреждение: или ответишь так, как нужно, или сама виновата.

- Да, - просто выдохнула я едва слышно.

Отставнов поцеловал меня в лоб и пошёл в душ, насвистывая какой-то мотив.

А я осталась стоять немой статуей.

Неподалёку на диване Даша вновь принялась смотреть мультик и увлеклась им полностью.

Я же лихорадочно думала: откуда он знает про звонок? Следит за мной? Читает мои сообщения? Слушает разговоры?

Или Лена позвонила не просто так? Её кто-то попросил проверить меня?

Я перебирала в голове все варианты, и каждый был хуже предыдущего. А внутри медленно, но верно рос такой страх, которого я не испытывала ещё ни разу в жизни.

Но, кажется, этому удивляться уже не приходилось…

Следующие два дня я существовала в каком-то вязком, тягучем кошмаре.

Просыпалась раньше будильника - сердце колотилось так, будто я убегала от погони, хотя вокруг была только почти абсолютная тишина. Руслан ещё спал, тяжело дыша рядом, а я лежала, боясь пошевелиться или сделать что-то, что его разбудит, и смотрела в потолок. Там играли тени от ещё не задёрнутых штор, а я думала об одном: не проснулся бы.

Не заговорил бы.

Не прикоснулся бы.

Я стала бояться даже того, в чём раньше растворялась без остатка. В касаниях мужа.

Раньше они были для меня совершенно закономерны и желанны, теперь же каждое из них отдавалось во всём теле дрожью, которую я еле сдерживала.

Когда утром Отставнов, уходя на работу, целовал меня в щёку, я внутренне каменела, задерживала дыхание, считала про себя: раз, два, три, четыре, пять - только бы скорее отпустил. И он отпускал. Уходил. А я выдыхала и в голове моей проносились мысли: слава богу, он будет не рядом несколько часов.

Днём становилось легче, потому что меня отвлекали заботы о Даше. Мы играли, рисовали, ходили на детскую площадку. Я качала её на качелях, и в эти минуты почти забывала о страхе.

Но потом в кармане начинал вибрировать телефон, я смотрела на экран - «Руслан» - и сердце снова летело куда-то в пропасть.

Он звонил постоянно и часто. Иногда просто спросить, как дела. Иногда - сказать, что задерживается. Порой просил что-то проверить в компьютере или найти документ. Раньше я или этого не замечала, или всё обстояло иначе. Сейчас же я беспрестанно думала о том, что говорю с ним неестественно бодрым голосом, тщательно подбираю слова, опасаюсь оговориться.

Вчера Руслан набрал мой номер, когда мы гуляли в парке. Даша кормила уток у пруда, я стояла в стороне, прижимая телефон плечом к уху.

- Чем занимаетесь? - спросил муж.

- Уток кормим, - ответила я и вдруг испугалась, что это прозвучало слишком расслабленно.

Будто бы он рассчитывал услышать нечто другое, а я не выдала ему желаемое.

- Хорошо, - сказал он. - А потом куда?

- Домой. Даше скоро спать.

- А вечером что?

- Ужин приготовлю. Ты когда будешь?

- Часам к восьми.

Я слушала его голос и думала: почему он спрашивает? И было ли так раньше? Ведь до того момента, как он увёз Дашу, наказывая меня, я о подобном даже не задумывалась. Теперь же казалось, что каждое моё слово будто записывается в какой-то невидимый протокол.

После разговора я поймала себя на том, что прокручиваю в голове каждую свою фразу. Не слишком ли весёлой я была? Не слишком ли грустной? Не сказала ли чего-то, что могло бы его насторожить?

А вечером, когда Руслан пришёл, я смотрела, как он ест мой ужин, и пыталась угадать по лицу - знает ли, какие чувства меня охватывают? Чувствует ли, что внутри у меня всё дрожит? Понимает ли, что я боюсь того, что может вытворить мой собственный муж?

Кажется, нет. Он был спокоен, даже ласков. Спросил, как прошёл день, похвалил котлеты, поиграл с Дашей перед её сном. Идеальный муж. Идеальный отец. А я сидела в кресле, обхватив себя руками, и думала: что, если это только затишье? Что, если он ждёт, когда я ошибусь, чтобы нанести удар?

Ночью я вновь почти не спала. Лежала, глядя в темноту, и прислушивалась к его дыханию. Мне казалось, что стены дома давят на меня, что воздух стал густым и тяжёлым. Я думала о Даше, спящей в своей кроватке, и воображение рисовало страшные картины: как Руслан увозит её, как я бегу за машиной, как он смотрит на меня в зеркало заднего вида холодными глазами.

Под утро я задремала, и мне приснилось, что я иду по бесконечному коридору с множеством дверей. За каждой из них - голос Даши, она зовёт меня, но я не могу открыть ни одну. А Руслан стоит в конце коридора и улыбается.

Проснулась я в холодном поту. Рядом, в постели, уже было пусто - Отставнов ушёл на работу. Я села на кровати, обхватила голову руками и заплакала. Беззвучно, чтобы не разбудить Дашу. Ревела от страха, от отчаяния и бессилия.

И именно в это утро позвонила Вика. Позвонила, чтобы вновь позвать меня в клинику…

- Ты сегодня к врачам собиралась? - спросил он утром следующего дня, допивая кофе.

- Да, - ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза. - Сказали, часть анализов готова, нужно обсудить дальнейший план.

- Хорошо, - он улыбнулся. - Я рад, что ты ответственно подходишь к этому. Старайся и дальше, милая, мне это нравится.

Он встал, подошёл и поцеловал меня в макушку. Я чувствовала запах его одеколона и еле сдерживалась, чтобы не отшатнуться.

В клинику приехала за пять минут до назначенного времени. В холле было немноголюдно - пара женщин в сопровождении мужчин, в глазах которых витала надежда. Да и всё.

Я поймала себя на мысли, что завидую этим незнакомым людям. У них, наверное, всё по-настоящему. По любви.

Вика увидела меня с ресепшена и вышла навстречу. Улыбнулась приветливо, профессионально.

- Таисия, проходите, - сказала она громко, почти официально. И тут же, оказавшись рядом, быстро шепнула: - Оставь телефон на стойке. Пусть полежит здесь.

Я растерянно моргнула, но послушалась. Достала мобильник из сумки, положила на стол, гадая, что вообще происходит. Вика взяла его, демонстративно убрала в ящик и проговорила, обращаясь к коллеге:

- Леночка, присмотри, пожалуйста, здесь. Мы в двадцать восьмой, там УЗИ-аппарат сегодня свободен.

- Конечно, Виктория Сергеевна, - кивнула девушка за стойкой.

Весёлая взяла меня под руку и повела по коридору. Мы прошли мимо двадцать восьмого кабинета, свернули в другой коридор, потом ещё раз. Остановились у неприметной двери без таблички. Вика толкнула её, и мы оказались в той самой подсобке, где говорили в прошлый раз.

Подруга закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула:

- Ну, рассказывай. Про Лену Копылову.

Я уставилась на неё, пытаясь понять, откуда она знает. Но в голове было пусто и шумно одновременно.

- Ты...знаешь? - выдавила из себя, ничего ровным счётом не понимая.

- Тась, потом, - махнула рукой Вика. - Рассказывай, что было, когда она позвонила?

Я ненадолго зависла, но принялась пересказывать. Про звонок Лены, про её странные слова, про то, что она знала относительно злости Руслана после девичника. И про вечер после. Поведала, как Отставнов спросил, кто звонил, ну и заставил меня рассказать, что я отвечала Копыловой.

Вика слушала молча. Чем больше я говорила, тем мрачнее становилось её лицо.

- Это я попросила Лену набрать тебя, - сказала она, когда я закончила.

Я моргнула.

- Что?

- Я попросила Лену тебе позвонить. Сказала, что ты в сложной ситуации, что тебе нужна поддержка, но ты сама не просишь. Ничего лишнего не выдала, не переживай. Мне просто нужно было проверить.

Она нахмурилась и потёрла лоб, а я стояла и смотрела на Весёлую с немым ожиданием.

- Теперь к главному. То, как твой муж отреагировал - это очень важно, Тася… Он спросил, кто звонил, как будто был в курсе того, что Лена к тебе обратилась.

Я кивнула, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

- Тась, - Вика посмотрела мне прямо в глаза. - Я почти уверена: он прослушивает твой телефон.

Слова упали в мою душу, словно были неподъёмными камнями. Я слышала, как гудит вентиляция, как где-то далеко раздаются приглушённые голоса. И как внутри меня с оглушительным треском ломается что-то важное.

Слышала, но не вникала в это, потому что до меня очень медленно доходил смысл сказанного Весёлой, и последствия, которые может иметь эта новая для меня информация.

- Если это так... - прошептала я неслушающимися губами. - Если это так, Вика... Он же мог слышать наш прошлый разговор. Здесь. В этой комнате.

Вика смотрела на меня несколько долгих секунд, и я видела, как в её голове происходит какая-то усиленная работа. Она просчитывала варианты, прокручивала возможные сценарии, примеряла на себя мою ситуацию - и искала выход. Я всегда восхищалась этой её способностью не паниковать, когда только это и хочется делать до яростного крика.

- Стоп, - сказала она твёрдо. - Давай по порядку. Если он реально прослушивает твой телефон, то слышал только то, что по нему и говорилось. А мы с тобой здесь, в подсобке, говорили тет-а-тет. Ты же не держала его в руках?

- Нет, - я попыталась вспомнить тот день. - Я пришла, мы сразу направились сюда. Телефон был в сумке, - последнее произнесла задумчиво-встревоженно, но тут же вспомнила детали: - В сумке, да.

- Угу, - кивнула Вика. - Если только у тебя там не жучок вшит, но это уже паранойя. Хотя... - она задумалась на секунду, - с него станется. Но давай исходить из того, что прослушка только телефонная. Это самое вероятное.

Я вздохнула не без облегчения, хотя голова шла кругом. Прослушка. Это слово звучало так, будто принадлежало шпионскому фильму, а не моей жизни. Той самой, где я просто хотела быть счастливой с мужем и дочкой.

- Значит так… если она только телефонная, что он мог слышать? - Вика загнула палец. - Во-первых, то, что мы договаривались о встрече. Но это нормально, ты идёшь на анализы. Во-вторых... - она поморщилась. - Чёрт. Я же звонила тебе после того, как мы поговорили. Помнишь? Я сказала, чтоб ты приезжала, что я договорилась с врачом.

Я вспомнила. Короткий звонок, несколько фраз. Вика тогда была занята на работе, говорила быстро, деловито.

- И что? - спросила я.

- А то. В том разговоре я сказала: «Всё будет хорошо, мы что-нибудь придумаем». И ещё: «Я поговорю с братом». Если он это слышал...

Мы обе замолчали. Тишина в подсобке стала какой-то звенящей.

- Про брата, - выдохнула я. - Про юриста.

- Да, - Вика прикусила губу. - Но это ещё не конец света. Я могла говорить про брата в любом контексте. Он у меня вообще по жизни консультирует всех подряд по любым вопросам. Знаешь, как бывает: «Ой, у меня брат юрист, я у него спрошу про налоги/наследство/кредит». Это не обязательно про развод или опеку.

- А про то, что мы что-то придумаем? - спросила я тихо.

- Тоже расплывчато. Мы могли придумывать, как лучше подготовиться к ЭКО, какие витамины пить, как сдать анализы побыстрее. - Вика говорила уверенно, но я видела, что она сама не до конца отдаётся этой самой уверенности. - Хуже другое. Он знает, что я в курсе. Что мы с тобой общаемся ближе, чем просто «администратор клиники - пациентка». Это может быть проблемой.