Кривые тени

Не помня себя, Руслан сначала ползком, затем на четвереньках, а после, прыгая на одной ноге, выбирался из леса. Он прыгал от дерева к дереву, подбирая больную ногу. Это были не просто змеи — теперь Круглов понимал это более чем отчётливо. Какая-то новая, странная, но похожая на местную фауну форма жизни. Без сомнения, метеорит существенно повлиял своим прибытием на природу этого леса.

Глава 41

Галина Фролова встретила гостей на пороге своего дома с распростёртыми объятиями. Василиса тут же бросилась к ней на встречу, и чтобы обнять девочку, пришлось опуститься на корточки.

— Ты так выросла, — проговорила Галина, прижимая к себе Василису, — с каждым днём всё взрослее и взрослее.

— Спасибо за приглашение, — поблагодарила Марго, когда семья Колос подошла к дому. Василиса к тому времени уже поспешила в кухню, откуда пахло яблочным пирогом.

— Ну что вы, мы всегда вам рады. Дети помогают мне не состариться слишком быстро.

Мария, крепко державшая Борислава за руку, как всегда, была сдержанной. Она вежливо поздоровалась, получив в ответ свою порцию комплиментов, а затем всё внимание старших переключилось на малыша.

Борислав, как только стал центром всеобщего обожания, начал размахивать руками, приветствуя хозяев дома.

На пороге появился Григорий. Его вид был сосредоточенным, но он улыбался гостям. Марк сразу отметил настроение старика. Судя по красным глазам и осунувшемуся лицу, Григорий мало спал в последние дни. Навязчивая идея о том, что что-то странное обитает в лесу, не отпускала Фролова. Казалось, подобные мысли его уже начинают мучить, не давая покоя.

— У вас всё хорошо? — спросил Марк. Дети тут же разбежались по комнатам, уже зная, где и что находится. Для них соседский дом всегда был небольшим приключением. Здесь находилось множество старых вещей, вызывающих у подрастающего поколения живой интерес. Галина и Маргарита направились в кухню, а мужчины прошли в холл.

— За мной следят, — ответил Григорий полушёпотом, посмотрев при этом в сторону двери.

— О чём вы?

— Я про нашего соседа, мозгоправа.

— Власова?

— Именно, — Григорий вновь понизил голос. — Я видел, как он следил за мной из окна своего дома через бинокль.

— Вы уверены?

Старик, прищурившись, посмотрел на Марка. В его взгляде было видно явное недоверие. Словно он только что раскрыл очередной секрет единственному человеку, которому мог доверять, но тот не воспринял его слова всерьёз.

— Уверен ли я? — в голосе Григория не было удивления, только лёгкое раздражение. — Конечно, уверен. Неужели ты думаешь, мне померещилось, как этот психолог смотрит из окна своего чердака на наши дома?

— На наши дома? — удивился Марк.

— Именно.

Колос на несколько секунд задумался. Вполне возможно, приезжий человек, купивший дом на окраине города с видом на лес, мог рассматривать местные красоты через оптику. У него и самого не раз возникала идея купить подзорную трубу. В осеннее время года полнолуние в этих краях достигает впечатляющей красоты.

— Мне не нравится это, — продолжал Григорий, — не хочу, чтобы за твоими детьми кто-то вёл наблюдение.

— Перестаньте, мне кажется, это всего лишь соседское любопытство. Тем более Власов не тот человек, который способен на подобное.

— Он психолог, — возразил Григорий.

— И что?

— А то, что они все немного того.

Марк рассмеялся, не зная, как ответить неожиданно разыгравшейся паранойе старика. Всё это выглядело более чем комично. Они, два взрослых человека, обсуждают соседа, являющегося уважаемым в городе доктором. Наблюдать из окна своего дома за окружением — не преступление, если, конечно, Власов не настраивал оптику по вечерам на окна спален. Но Марк был уверен: Валентин не из таких. У него были свои причуды, но у кого их нет?

— Если хотите, я поговорю с ним, — предложил Марк, — уверен, Власов всё объяснит.

— Нет, не нужно, — Григорий как-то лукаво при этом улыбнулся. — Хочу сам понять, что он замыслил.

— О нет, Григорий! — воскликнул Марк, неожиданно поняв, в чём обстоит дело. — Неужели вы тоже следите за ним?

Старик приложил указательный палец к своим губам. Машинально он перевёл взгляд в сторону окна, словно опасаясь подслушивания.

По всему дому разносились детские голоса: Василиса носилась из комнаты в комнату, как сумасшедшая, имитируя полёт самолёта. Она расставила руки в стороны и гудела, словно турбина. Мария играла в холле с Бориславом, они, как всегда, добрались до старых мягких игрушек, хранившихся в кладовой. Борислав звонко смеялся всякий раз, когда Мария смешным голосом озвучивала диалоги, происходящие между игрушками. Комичный кукольный спектакль казался малышу очень увлекательным.

Из кухни доносились голоса женщин, они что-то очень оживлённо обсуждали, иногда посмеиваясь над шутками.

— Чего вы боитесь? — произнёс Марк. Он не понимал, отчего Григорий вдруг превратился из добродушного старика в скрытного ворчуна, готового посягнуть на права других людей ради собственных убеждений. Следить за соседом, даже если кажется, что он сам следит за тобой, — это такое же преступление. В этом случае виноваты оба.

— Чего я боюсь? — задумчиво переспросил Григорий, но для него самого ответ был очевиден. — Я боюсь за твоих детей.

— За моих детей? — в этот раз уже голос понизил Марк. Не хватало, чтобы Маргарита услышала подобные разговоры. — А что им может угрожать? Неужели вы считаете, что Власов способен на…

— Нет, — перебил его Григорий. — Власов всего лишь очередная жертва обстоятельств. То, чего стоит опасаться, обитает в нашем лесу. Оно и влияет на всех нас.

Марк смотрел на Григория, отказываясь верить во все эти россказни. Он вновь вспомнил, как тот сидел с ружьём в своём кабинете. А те вещи, о которых старик говорил, не укладывались в голове. Но реальность была такова: Фролов постепенно сходит с ума. У него начинаются навязчивые идеи, он всё больше и больше превращается в параноика, готового на безумные поступки.

Колос с сожалением был вынужден признать: его лучший друг совсем скоро может отправиться в больницу, если вовремя ничего не предпринять.

— Вы хотели пойти в лес, чтобы всё мне показать, — напомнил устало Марк. Ему уже больше не хотелось продолжать этот разговор, но не так давно он дал обещание, которое теперь намеревался исполнить.

— Пойдём завтра рано утром, — подытожил Григорий, — на рассвете. Я тебе всё покажу.

В этот же момент в комнату вбежала Василиса, теперь она вместо самолёта изображала спортивный автомобиль.

— Всех зовут за стол! — выкрикнула она и со свистом умчалась прочь.

— Замечательные у тебя дети, — проговорил с улыбкой Григорий, — замечательные.

Глава 42

Приём таблеток стал самым отвратительным из всего, что довелось пережить Эльдару Корзину, находясь в психоневрологическом диспансере. Он не относился к разряду буйных, поэтому его никогда не привязывали к койке, хотя соответствующие ремни на ней имелись. Эльдар часто поглядывал на кожаные петли с замками на необычном ремне. Один только их вид заставлял держать себя в руках в моменты, когда особенно сильно накатывала депрессия. А она накатывала часто.

Помимо обычного времяпрепровождения в четырёх стенах палаты, которую теперь ему придётся ещё долгое время называть своим домом, Корзин имел возможность гулять. Прогулки проходили каждый день с двух часов до пяти. Для этого на территории учреждения оборудовали небольшой парк, засаженный раскидистыми деревьями, вокруг которых простирался всегда аккуратно подстриженный газон. Некоторые из пациентов диспансера могли подолгу лежать на спине в центре лужайки, раскинув руки в стороны. По мнению одного из лечащих врачей, подобная терапия благоприятно влияет на душевное состояние пациентов, помогая им на время абстрагироваться от ненавистных стен палаты.

— Приляг! — выкрикивал один мужчина с седыми волосами и носом, похожим на картофель. Стоило только пройти мимо, как он тут же поднимал с газона голову, выкрикивая: «Приляг!»

Корзина мутило от этого места. Весь диспансер, вместе с его палатами, коридорами, игровыми комнатами и парком, казался ему хуже, чем тюрьма. Здесь ты и свободен, и нет одновременно. Пока твоё поведение и ответы на личных беседах с врачами удовлетворяют персонал, можно чувствовать себя почти свободным. Но стоит только чуть оступиться — сразу кожаные ремни и игла в вену. Этого Корзин боялся больше всего. Он опасался, что однажды его могут накачать наркотиками, превратив в овощ, и тогда можно сказать, что жизнь закончится в этих стенах. Он никогда не слышал историй про психов, вышедших из больницы. Главное — держать себя в руках, несмотря на постоянные панические атаки и жажду выбраться на свободу. Нужно вести себя как здоровый человек, и только тогда получится вернуться домой.

Он несколько секунд смотрел на пилюли, лежавшие в пластиковом контейнере. Рядом стоял стакан воды. Это был третий дневной приём лекарств.

— Долго ждать или в тебя их затолкать? — спросил санитар. Это был грубый, огромный мужчина, всем своим видом показывающий, как он ненавидит свою работу.

Корзин молча забросил таблетку в рот, сделал несколько глотков воды, затем показал санитару, что его рот пуст.

— У тебя сейчас беседа с врачом, пошли, — скомандовал санитар, и Эльдар послушно поплёлся следом.

Его лечащим психиатром была Людмила Зайкова. Сорокалетняя женщина с красивой утончённой фигурой, длинными чёрными волосами, всегда убранными в хвост. Она носила туфли на высокой шпильке, подчерчивающие длину стройных ног, и очки без оправы, которые смотрелись на ней более чем великолепно. Встреть Корзин Зайкову в любом другом месте, предположим в кафе или в кино, то не лишил бы себя удовольствия завести знакомство. Но находясь в диспансере в качестве пациента, все его шансы растворялись как дым.

Он любил общаться с Людмилой. Она стала единственным человеком, с кем Эльдар хотел видеться. Она никогда не давила на него, пытаясь вытащить из глубин мозга те скрытые вещи, которые так интересуют психиатров. Наоборот, её методика заключалась в мягком и корректном подходе, в расположении к себе пациента, и это давало плоды. Иногда Корзин ловил себя на том, что был готов рассказать ей всё, вплоть до самых своих скрытых переживаний и мыслей. Этого результата не смог добиться даже Валентин Власов, впоследствии ставший предателем в глазах Эльдара.

Они прошли по длинному коридору на первом этаже. В правом крыле размещались кабинеты врачей и классы по проведению тренинга. В одном из таких классов сидела Людмила. Вокруг неё стояло с дюжину пустых стульев с высокими спинками, ровно над ними горели флуоресцентные лампы. Стены, наоборот, были слегка затемнены.

— Добрый вечер, Эльдар, — произнесла она приятным голосом, жестом предлагая выбрать любой из стульев.

Корзин бросил беглый взгляд на санитара, который жадным взглядом смотрел на Зайкову.

— Вы можете идти, спасибо, — произнесла она, и санитар, демонстративно фыркнув, вышел за дверь.

Эльдар сел на стул, стоявший напротив Людмилы. Ему хотелось смотреть на неё, не отрывая взгляда. Она стала для него единственной отдушиной. В этом мрачном месте взгляду даже не было на чём остановиться. Если только взять пример с того сумасшедшего, вечно лежавшего на газонной траве, глядя в небо и кричавшего каждому проходящему мимо: «Приляг!»

— Как ваши дела? — спросила она, перелистывая медицинское дело.

— Хорошо, — сухо ответил Эльдар. Ему редко приходилось говорить в последние дни, поэтому голос казался более скрипучим, чем обычно.

— У вас наблюдается хорошая динамика, — Зайкова улыбнулась, посмотрев на пациента.

— Возможно, мне уже лучше.

— Почему вы так решили?

— Хорошая динамика.

Зайкова улыбнулась. Она или оценила его юмор, или просто продемонстрировала профессиональную улыбку. Наверное, с сумасшедшими нужно постоянно улыбаться, показывая им, что всё в порядке. Но так это или нет, Эльдар не знал.

— За то время, пока вы находитесь в диспансере, у вас больше не наблюдалось нервных срывов. Кроме одного параноидального бреда в день, когда к вам приходил ваш бывший психолог Валентин Власов. В тот день вы утверждали, что инопланетяне среди нас.

Корзин кивнул, соглашаясь с обстоятельством. Да, это действительно было. Да, он так говорил. Но нет, в это он не верит.

— Скажите, почему вы решили, что инопланетяне существуют?

Зайкова внимательно смотрела на пациента, ожидая ответа. Но Эльдару вдруг совершенно перехотелось вести этот пустой и бесполезный разговор о пришельцах. Перед ним молодая красивая женщина — разве им не о чём больше поговорить?

— Возможно, я пересмотрел телевизор.

Он улыбнулся, растянув губы неправдоподобно широко, обретя при этом почти комичный вид.

— Значит, телевизор. И поэтому вы бросили в голову своему бывшему психологу пепельницу? Из-за телевизора? Или из-за того, что Власов не хотел верить вам?

Эльдар вдруг начал нервничать. Ему не хотелось отвечать на вопрос. Иногда, когда Зайкова общалась с ним, она не задавала никаких провокационных вопросов. Их беседы проходили почти в дружеской обстановке, но сегодня всё было иначе. Сегодня она хотела вытянуть из него как можно больше информации. Он это ощущал нутром.

— Я сорвался, — признался Корзин, виновато опустив глаза. — Такое бывает у людей. Даже у здоровых людей. Разве нет?

— Почему вы сорвались?

— Власов разозлил меня. Я думал, он мой друг. А он поместил меня сюда. Разве друзья так поступают?

Он посмотрел на Людмилу.

— Поступают, если хотят помочь.

Людмила произнесла это уверенно и обычно. Подобный ответ обескураживал, но мало того, он хорошо подчёркивал весь уровень цинизма профессии. Конечно, она никогда не признается пациенту в том, что её коллега допустил ошибку. Она никогда не признается в том, что совершенно здоровый человек содержится в месте для душевнобольных. Но в её силах было поменять жизнь Эльдара, вернув его в привычное русло.

Он вдруг вспомнил про свою квартиру и про тот спокойный и медленный образ жизни, который всегда вёл. Всё было в его мире хорошо, до тех пор, пока не появились они. Но когда это произошло? Корзин задумался. Возможно, в ночь, когда небо осветил звездопад.

Глава 43

«Дамы и господа! Радиослушатели города Безродного! Сегодня представился уникальный день, и я рад, что именно мне, вашему покорному слуге, выпала честь комментировать это небесное событие!»

Эльдар сделал радио потише. На улице уже стемнело, но люди высыпали из своих квартир, словно в праздничный день. Многие выходили с детьми, вооружившись фотоаппаратами, видеокамерами или смартфонами. Постоянно кто-то поглядывал в небо, ища наиболее удобный ракурс для съёмок. На крышах домов появились подростки. Они шумели, размахивали руками и делали селфи, незамедлительно сбрасывая всё в социальные сети.

Город на один вечер прекратил своё привычное, рутинное движение. Позабыв про поздний час, на который был назначен пик звездопада, большинство жителей Безродного покинули свои дома. Они ждали начала представления, пытаясь занять самые лучшие места.

Самого Эльдара подобное зрелище мало интересовало. Он, несомненно, считал падение звёзд красивым зрелищем, но не находил в процессе наблюдения за ними никакой полезности. Для него это было что-то из детства, когда радуешься каждому природному явлению, будь то падающая звезда или восходящее утреннее солнце, или даже полнолуние. С годами начинаешь привыкать к подобным вещам, не замечая их. Ведь даже если он загадает по одному желанию на каждую упавшую за этот вечер звезду, в жизни всё равно ничего не изменится. В этом Эльдар был полностью уверен. Нет смысла тешить себя фальшивыми иллюзиями. Звёзды — это всего лишь сгорающие в атмосфере кометы, но никак не волшебные кристаллы, готовые в момент своей гибели исполнить заветное желание человечества.

Он отошёл от окна, пройдя вглубь тёмной комнаты. Свет по вечерам он включал редко, любил, когда сумерки постепенно окутывают комнату, словно отрезая от всего мира. В эти моменты Корзин испытывал особенно сильный прилив меланхолии. Она накрывала его с головой, уводя куда-то глубоко в прошлое, в те дни, которые до сих пор казались лучшими в жизни.

Эльдар вспоминал детский дом. Конечно, мало кто сможет сказать, что его лучшие годы прошли в доме-интернате для детей. Но на самом деле так оно и было, во всяком случае для Корзина. Он вырос в стенах этого учреждения, попав туда уже на третий день после своего рождения. И поскольку сравнивать было не с чем, Эльдар быстро свыкся с тем, что у него нет семьи. Даже в детстве, будучи подростком, он довольно легко переживал подобную утрату, находя себе место среди большого количества таких же, как он, брошенных детей. А когда вступил в более осмысленный возраст своей жизни, то тогда впервые ощутил страх перед грядущей неизбежностью. Оставалось всего несколько лет до того, как двери детского интерната будут закрыты для него навсегда.

Именно в тот момент Эльдар понял, насколько он одинок в этом мире. Его пытались усыновить трижды: первый раз в трёхлетнем возрасте, второй в семь и третий в одиннадцать лет. Но каждый раз Эльдар возвращался в стены уже своего родного интерната. В третий раз Корзин вернулся без какого-либо сожаления. Для него два с половиной года жизни у приёмных родителей прошли легко и быстро. Он отнёсся к этому времени как к продолжительным каникулам, прошедшим в хорошем доме, с хорошим питанием и в приятной обстановке. Последние приёмные родители отличались от остальных спокойствием и рассудительностью. Они всегда тщательно взвешивали каждое своё решение, опасаясь принять неверное. Их разговоры могли затягиваться на долгие часы, но никогда не приводили к конфликтам двух сторон. В этой семье доминировал матриархат, поэтому Эльдар появился, а затем и исчез из их жизни по решению только одного человека.

С улицы послышались восторженные крики детей:

— Смотрите! Летит! — выкрикнул кто-то, но Эльдар не обратил на возглас внимания. Звездопад будет длиться несколько часов, за это время он ещё не раз успеет подойти к окну и посмотреть на небо. Но сейчас совершенно не хотелось.

Опустившись на пол в центре комнаты, он закрыл глаза. Вечерняя тишина и сгустившиеся до полной темноты сумерки вызывали в нём спокойствие. Яркий, солнечный свет, наоборот, будоражил. А вот ночь приносила с прохладой и спокойствие, но в ней был свой особенный и значительный минус.

Он закрыл глаза, перед мысленным взором всплыли лица учителей интерната. Они смотрели на него серьёзными, сосредоточенными взглядами. Теперь, спустя многие годы, они представлялись Корзину словно маски, с каждым годом теряющие свою индивидуальность. Пройдёт ещё несколько лет, и они превратятся в ничего не выражающие гипсовые слепки, схожие с теми, которые делают сразу после смерти человека. Эти маски не отображают жизни, лишь только слегка различимые черты, уже давно переставшие быть знакомыми.

Эти безмолвные лица провожали его в тот день, когда интернат больше не мог содержать восемнадцатилетнего Эльдара. Некоторые из масок плакали, он до сих пор помнил их слёзы, но не помнил той грусти, которую выражали лица. Они говорили ему на прощание слова, но ни одного из них он так и не запомнил. Они просили его заходить в гости, рассказывать о себе, делиться своими впечатлениями от большой жизни, но Корзин так ни разу и не зашёл в интернат. Ему хватило тех моментов, когда, уезжая с надеждой на новую жизнь, он был вынужден возвращаться и подолгу лежать лицом в подушку на своей привычной за многие годы койке.

Его направили жить в комнату в общежитии, устроив за счёт государства в политехнический институт, который Эльдар закончил с величайшим трудом. А затем всё вроде бы стало налаживаться, даже появилась надежда на личную жизнь, но затем и она рухнула.

— Вы слишком сильно зациклены на своём прошлом, — как-то сказал ему Валентин Власов. Этот человек стал единственным, кому Корзин излил свою душу. Пускай и не всю, но всё-таки больше, чем кто-либо мог узнать.

— Зациклен на прошлом, — повторил Эльдар в темноте комнаты.

Он сидел так очень долго, то летая в собственных воспоминаниях, то отрываясь от них, путешествуя в мире иллюзий. Впадая в лёгкий гипнотический транс, которому он научился от своего психолога, Корзин понемногу разбавлял собственные воспоминания нереальными образами, создавая для себя новую реальность. Она менялась каждый раз, трансформируясь то в одном, то в другом направлении, но каждый раз становилась всё ярче и ярче. Подобный опыт нравился, ему было хорошо в те моменты, когда выдуманная реальность становилась настоящей. Визуализация мира стала любимым занятием в тёмные вечера, когда мир превращался в сумрак, оставляя Эльдара абсолютно одного в тишине собственной комнаты.

— Ты можешь помочь нам.

Он раскрыл глаза, вытаращившись прямо перед собой.

Что это было?

Голос, навеянный собственными фантазиями? Или, может быть, очередная иллюзия, игра его воображения? Но такого сильного погружения в транс он ещё никогда не испытывал. Голос прозвучал в его голове более чем реалистично.

Переведя дыхание, Корзин вновь закрыл глаза. Он стал успокаивать нервы, приводя свой внутренний мир в порядок. Гармония, вот что было главнее всего, и именно её ему так не хватало в течение всей жизни.

— Приди к нам.

Эльдар услышал тот же голос, но в этот раз не стал открывать глаза. Он решил погрузиться в эту неизвестность, захотел понять, откуда он исходит. Если из собственного подсознания, то из каких глубин оно всплыло на поверхность его реальной жизни?

— Кто это? — спросил Эльдар, переходя в мысленный диалог с неизвестным.

— Зелёный холм, Зелёный холм, Зелёный холм…

Голос повторял эти слова снова и снова, словно всеми силами пытаясь внушить своему собеседнику эту информацию. И Эльдар принял её, он раскрыл глаза. Действительно, за городом было такое место, которое местные называли Зелёными холмами. Но почему именно оно пришло к нему в голову?

Поднявшись на ноги, Корзин принялся расхаживать по комнате из угла в угол. От волнения его начинало уже трясти. Периодически глубоко дыша, он пытался привести нервы в порядок, но не мог остановиться. Этот голос, словно эхо, повторялся в его голове, не желая отступать.

Зелёный холм, Зелёный холм, Зелёный холм…

Наконец он смолк. В голове Эльдара наступила оглушительная тишина. Корзин повернулся в сторону окна, за которым слышались первые возгласы людей. Метеоритный дождь начался, ввергая всех в неистовый восторг. Люди радовались ему, тыкали пальцами в небо, делали тысячи снимков.

Глава 44

— Что было потом?

Он поднял взгляд на Людмилу Зайкову, задавшую вопрос. Несколько секунд Корзин просто смотрел в её красивое лицо, словно увидел впервые. Затем огляделся по сторонам, постепенно вспоминая, где находится. Углубившись в собственные воспоминания, он не заметил, как отключился от реальности. Такого с ним ещё никогда не было. Просто пустота и никаких воспоминаний. Ещё несколько секунд он даже не мог представить, кем сам является. А затем мир стал постепенно проясняться.

Людмила Зайкова внимательно всматривалась в лицо своего пациента. Она с деловым любопытством продолжала наблюдать за поведением Корзина. Её пациенты часто отключались от мира реальности, уплывая на самую глубину собственного подсознания. Там они проводили какое-то время, а по возвращении выглядели так, словно их биологический процессор полностью перезагружен и теперь нужно время для восстановления информации.

Но самое интересное, что в этом состоянии пациенты способны отвечать на вопросы, хотя и делают это совершенно неосознанно.

— Вы с нами, Эдуард?

Он кивнул, но не мог понять, сколько времени блуждал в воспоминаниях. По всей видимости, прошло больше времени, чем он мог себе представить. По одному выражению лица Людмилы было видно, что выпал Корзин из реальности.

— Да, просто воспоминания, — ответил он, подбирая каждое слово.

— О чём эти воспоминания?

— Просто воспоминания, — Эльдар старался отвечать максимально сухо. Ему совершенно не хотелось делиться с Зайковой своими разговорами с голосами, звучавшими в голове.

— Вы не хотите со мной ими делиться? Почему?

— Они не имеют отношения к нашему разговору. Это из личной жизни, — Эльдар окинул взглядом помещение с затемнёнными стенами. — Находясь в этом заведении, понимаешь, насколько важны такие воспоминания.

— Вы считаете, что здесь вас держат силой?

— А разве не так?

— Всё зависит от того, как пройдёт лечение, — Людмила сняла очки, посмотрев на пациента особенно внимательно. — Вы ведь хотите попасть домой?

Эльдар наклонился слегка вперёд. Он хотел ответить ей, что да. Он очень хочет попасть домой и что его лечение — это всего лишь недоразумение. У него был просто срыв, который не влечёт за собой никаких последствий. Он здоров. Абсолютно здоров. Но не успел Корзин раскрыть рот, как его взгляд поднялся вверх, чуть выше головы Людмилы, и там, в сумраке комнаты, прямо за её спиной стоял высокий силуэт существа, лишь отдалённо напоминающего человека.