Отель Перекресток. Том 2

– Чтобы вам сделать приятное.

У Цербера от такой откровенности чутка поменялся цвет лица, и он начал пыхтеть, точно закипающий чайник.

– Дашка всегда такой была – примирительно заявил шеф рецепционистов – Она даже отчета себе не отдает в том, что творит. Это на уровне инстинктов.

– Ты вот что ей скажи – если она за ум не возьмется, то ей тут недолго быть – наконец отмер управляющий – Да, нам сейчас ни к чему кадровые перестановки. Да, мы под пристальным вниманием акционеров и любая, даже самая безобидная ротация сработает против нас. Но я на это пойду, поскольку не желаю терпеть во вверенном мне заведении подобных бесчинств.

– Ну, прямо уж бесчинств?

– Когда ко мне приходит коридорный и говорит, что гость у него спросил, сколько стоит вызвать в номер красотку с ресепшен на часок, я это считаю бесчинством. Не сказать хуже.

– Даже так? – наконец-то всерьез заинтересовался услышанным Артур – Ну да, перебор.

– Так, а ты тут что стоишь, нас слушаешь? – переключил свое внимание на меня Цербер – Очень интересно?

– Сказал бы, что нет, но совру же – не стал отпираться я – Но вообще есть у меня неотложный вопрос, требующий разъяснения. Разумеется, производственный.

– Артур, ты все понял? – ткнул указательным пальцем в грудь собеседника, уточнил управляющий – Последнее предупреждение.

– Услышано – мужчина провел ладонью по идеально уложенным волосам, поставил на стойку табличку с надписью «Close» и скрылся в подсобном помещении, откуда раздавался девичий хохот и звон вилок о тарелки.

– Так, теперь ты – повернулся ко мне Цербер – Говори.

– Работать мы с напарницей хотим, Аристарх Лаврентьевич – предельно задушевно произнес я – Сильно. Даже если и не профилю.

Глава вторая

– Кхм! – откашлялся управляющий, и я испытал законную гордость оттого, что смог его немного удивить. Сильно – это нет. Это, наверное, вообще никому не под силу. Но даже теперешнее «чутка» есть достижение уровня «ай, молодца» – А для чего вам мое разрешение? Идите и работайте.

– Разрешение не нужно – пояснил я – Необходим собственно фронт работ. Причем желательно таких, за которые после можно будет получить небольшую доплату к жалованию. В правилах внутреннего распорядка подобная возможность прописана. Нет, мы с Инной не корыстолюбивы, но все же когда труд оплачивается это всегда как-то бодрит.

– Вам двоим настолько нечего делать? – уточнил Аристарх Лаврентьевич – Или это решение продиктовано мыслью о том, чтобы произвести на меня впечатление? Если последнее верно, то это не очень хорошая идея. Я не люблю работу напоказ.

– Нам настолько нечего делать – с достоинством ответил я – Неделя близка к середине, а наши номера пусты. Мы перемыли все что можно перемыть, пропылесосили все, что…

– Я понял – остановил меня Цербер и двинулся к стойке ресепшен, где открыл журнал регистрации и начал его листать.

Само собой, управляющий не нашел там ни одного упоминания о том, что за последние дни в наше крыло был отправлен хоть один жилец, что его, похоже, не очень порадовало.

– Так – положив журнал обратно, он оперся на стойку и начал похлопывать по ней ладонью, причем настолько звучно и гулко, что разбудил Гедрика, который, не разобравшись в происходящем истошно завопил:

– Авррррал!

– Скорее, бардак – поправил птичку Аристарх Лавреньтевич.

– Баррррдак! – не стал с ним спорить попугай, к которому мгновением позже присоединилась пробудившаяся соседка, заоравшая:

– Пожарррр!

– Не накаркай – попросил ее я – Только его нам и не хватало!

– В самом деле – укоризненно глянул на Фифочку управляющий – Какой пожар? Просто безответственность. Или, что хуже, злой умысел.

Судя по всему, ужинавшие сотрудники ресепшен уже смекнули, что на их рабочем месте происходит нечто, грозящее им неприятностями, поскольку и смех, и стук приборов по тарелкам стих. Но, при этом, вылезать из подсобки для выяснения обстоятельств они все же не спешили.

– Вы про то, что в сложившейся ситуации виновен кто-то из персонала отеля? – уточнил я – Да ну нет! Исключено.

– Ты так думаешь? – иронично улыбнулся Цербер – У меня лично на этот счет другое мнение, основанное на собственных наблюдениях и кое-каких слухах.

– Уверен, что что все не так – громко, так, чтобы меня услышал кто надо, заявил я – Отель по сути своей есть система, если угодно – механизм. А в них случаются и сбои, и поломки, причем часто непроизвольного типа. Потому если завтра в нашем крыле не появится гость, просто дайте нам какую-нибудь работу. Человек без дела расхолаживается, а это не есть хорошо. Вон, моя напарница чем дальше, тем больше донимает меня всякой ерундой, вроде причитания о отсутствии в отеле какой-либо возможности сделать маникюр, хоть бы даже и лично, без помощи профессионала. А когда у нас жили люди, ее холя ногтей вообще не волновала, не до того было. Плюс после безделья очень трудно войти в рабочий режим.

– Хитрррец – отреагировал Гедрик, который слушал меня, склоня голову к плечу.

– Практик – поправил его я.

– Хорошо – кивнул управляющий и повысил голос – Если до двух дня к вам никого не заселят, то подходи ко мне. Отправлю вас в сад, кусты ровнять.

О, блин! А вот теперь уже я захотел, чтобы к нам никого до двух не заселили. Сад – это моя давняя мечта. Во-первых, свежим воздухом подышать, во-вторых, посмотреть, как там что, в-третьих, попробовать через изгородь глянуть… Да там много всего, сразу не перечислишь.

Только вот, боюсь, шиш нам завтра выйдет, а не вылазка за пределы здания, Дарина все слышала и выводы сделала. И, надеюсь, мой легкий реверанс в ее сторону тоже оценила. Нет, возможно они на самом деле к нам никого не заселяют не по злому умыслу, а просто потому, что так карта легла, но и в этом случае завтра следует ожидать постояльца. А то и не одного. Почему? Потому что хотели – получите.

– А вообще молодец – чуть понизив голос, потрепал меня по плечу управляющий – Безделье губительно даже для тех, кто умеет с ним бороться. А уж если человек изначально ленив, то жди беды.

– Ну, мы не такие – заверил его я.

– Пойдем-ка со мной – велел мне Аристарх Лаврентьевич и двинулся в сторону тех служебных помещений, куда коридорным был путь изначально заказан, а именно к владениям Змея Горыныча, что командует вспомогательными службами, и, собственно, логову нашего Цербера.

Внутрь меня, конечно, он не пустил, велел подождать у двери, на которой красовалась надпись «Младшему и среднему персоналу вход запрещен», но долго мне куковать не пришлось. Управляющий вернулся минуты через три, держа в руках здоровенную картонную коробку.

– Забытые вещи – пояснил он, ставя ее на небольшой столик, рядом с которым имелись два мягких кресла.

– Так, а… – я показал пальцем в сторону лифта, туда, где находилась комната, битком набитая разным хламом и получившая от меня кодовое имя «библиотека».

– Там в основном хранятся предметы, которые точно никогда никем не будут востребованы – пояснил Аристарх Лаврентьевич.

– Я думал, у нас тут они все такие.

– В целом да, но случается всякое – согласился со мной он – Ну, и еще то, что мы храним здесь, скажем так, стоит чуть подороже, чем старые книги и сдутые мячи.

Заглянув в коробку, я подумал, что к доводам Цербера стоит добавить слово «безопасно». Просто среди брендовых наручных часов, золотых браслетов, органайзеров, перстней с камнями в навершии, колье, бумажников с монограммами и преимущественно «монблановских» и «карановских» ручек, я увидел несколько автоматических пистолетов. Смотрелось это все, конечно, весьма оригинально, так, будто на какой-то элитный ресторан высокой кухни совершен налет, и один из бандитов прошелся с коробкой по столикам, собирая имущество у пришедших перекусить богатеев, а заодно и у их охраны.

– Где-то тут было же? – бормотал себе под нос управляющий, небрежно копаясь в куче дорогостоящего барахла – Помню ведь, как тогда сюда клал. А! Вот!

Он достал из коробки кожаный футляр и протянул его мне.

– Это чего? – уточнил я.

– Небольшая награда – пояснил он – Я же в самый первый день говорил – оцениваться будет все, и хорошее, и плохое. Сегодня ты совершил поступок, который я счел весьма разумным и достойным, а, значит, должен тебя за него вознаградить.

– Глянуть можно? – спросил я у него, получил в ответ подтверждающий кивок и ширкнул молнией, раскрывая футляр.

И немного оторопел, глядя на содержимое, среди которого были какие-то ножнички, пилочки, пинцет и все такое прочее.

– Это хорошая награда. Замечу отдельно – именно для тебя хорошая – повторил управляющий – Кстати, не скажешь мне почему?

– Пожалуй, что скажу – закрывая молнию обратно, ответил ему я – Вы только что подарили мне покой и тишину.

Еще к этому всему, разумеется, прилагалась и признательность от моей напарницы, но, скажем прямо, ее в расчет можно не брать. Женщина, принимающая желанный ей подарок от мужчины, схожа с фейерверком – искрит красиво, но недолго. Так вышло и с Инной, которая, получив от меня кожаный футляр и открыв его, сначала минут пять радостно гомонила, выкрикивая сумбурно «Тема, я тебя люблю», «ты лучший», «прямо немецкое», «даже шабер есть» и подытожила это все фразой «только мое, никому не дам».

Ну, а после этого наступила та самая тишина, которая позволила мне сначала погрузиться в хитросплетение судьбы достославного дона Алонсо Кихано, а после и заснуть без традиционных причитаний на тему «бедная я несчастная, нечесаная, неухоженная».

Ну. а наутро моя соседка, естественно, сначала начала выяснять, где именно я такую красоту взял, а после углубила тему, заявив, что мне надо еще кое-что добыть, дабы ее девичье счастье стало полным.

А после еще и крепко обиделась, когда я, вместо того чтобы внимательно выслушать, или, что еще лучше, записать составленный ей в голове список, отправился на завтрак. Настолько, что даже общаться со мной по дороге к столовой не пожелала.

Впрочем, мне до этих ее завихрений дела особо не было, ибо на завтраке случилось то, что рано или поздно должно было произойти. Впервые за все то время, что мы находились в этом отеле, произошла открытая стычка между двумя парами. Не на уровне ироничных намеков и грубых, но все же приемлемых шуток, а чуть не перешедшая в драку.

Повторюсь – я чего-то такого ждал. Но, во-первых, чуть позже, во-вторых, между другими персоналиями. Вот просто уверен был, что в какой-то момент количество напряжения между Аллой и Региной перейдет в качество конфликта. Регина так-то девчонка неплохая, добрая, но никак не может из своей головы выкинуть тот факт, что на жеребьевке Алла ее место на этаже заняла. И вроде бы все по-честному случилось, и подкалывать никто ее не подкалывал, но стало это для нее идеей-фикс. То ли в прошлом ее какой-то случай аналогичный был, в котором она своего так и не добилась, то ли еще чего – не знаю. Ну, а Васька с Данилой, само собой, своих половинок в конфликте наверняка поддержат. Как по-другому? Я и сам, случись чего, за Инку впишусь. У нас тут ближе друг друга никого нет.

Но мне думалось, что еще недельку, до следующего разбора, эти угольки еще тлеть станут, огнем не займутся. А к тому времени, глядишь, станет ясно – лезть нам в него, не лезть. Тут ведь вопрос серьезный, надо сто раз прикинуть – надо оно нам или нет.

А тут – нате вам, сцепились Алиса с Ариадной. Причем нешутейно так, с криками и взаимными оскорблениями. Начало конфликта, увы, мы прозевали, но к его кульминации, когда, наоравшись вволю, девушки чуть не вцепились друг другу в волосы, мы успели.

– Из-за чего полыхнуло? – азартно спросила моя напарница у миролюбивого Вадима, который с печалью наблюдал за происходящим. Не любил он, когда кто-то ругается, предпочитая в любой ситуации находить разумный компромисс.

– Слово за слово – и понеслась – пояснил он.

– А у кого первого припекло? – задал вопрос и я, но теперь уже Кире, которая созерцала покуда словесную дуэль без отрыва от производства, то есть с удовольствием потребляя под чаёк хрустящий поджаристый тост, намазанный джемом. В некотором смысле у нее сложилась извечная народная мечта – тут тебе и хлеб, тут тебе и зрелище.

– Ариадна выпендриться надумала, прошлась по Алиске, мол, та пока преуспела только в одном – с напарником переспала – охотно ответила та – Чего стоишь, садись. Мы вам местечко за соседним столиком придержали.

– Благодарствую – улыбнулся я, занимая то место, с которого отлично просматривалась разворачивающаяся баталия.

Хотя, признаться, меня интересовала не столько она, сколько то, как на ее реагировали некоторые мои новые коллеги. Сама свара что? Конфликт, который вспыхнул да погас. Но он давал шанс понять в первом приближении то, кто какую позицию собирается занимать в будущем. И да, мы очень вовремя пришли на завтрак, пропусти я это зрелище – потом себе бы этого не простил.

Вот, например, Тимофей с Эммой. Эти двое, как и Вадик, ребята дружелюбные и неагрессивные, им явно происходящее не по душе, но и лезть в это дело они не стремятся, следуя принципу «я не я, и корова не моя». Не хотят они ничью сторону занимать, потому что последствий такого решения опасаются, плюс, наверняка побаиваются и того, что Цербер, узнав о произошедшем, выпишет клизму не только противоборствующим сторонам, но и всем тем, кто в орбиту конфликта был вовлечен, что, кстати, вполне справедливо. Потому эти двое делают вид, что, вроде как, ничего и не происходит, и спешно завтракают, стремясь максимально быстро покинуть столовую. Им все это не нужно, они хотят просто спокойно жить, и не более того. Конечно, с учетом того, что слово «жить» применительно к нам всем звучит довольно забавно.

Но, если что, опираться на них, как на потенциальных союзников, смысла ноль. Нет-нет, они не будут кого-то предавать или плести интриги. Просто эти двое всегда будут с тем, за кем в данный момент сила, вот и все. Но как только полюс власти сменится, они мигом перейдут к новому лидеру, при этом оставаясь такими же честными и искренними во всем. Повторюсь – это не предательство и не подлость. Это такая форма выживания, вот и все. И, если честно, я не сильно осуждаю подобную позицию, потому что знаю – не всем дано быть вождями, героями и лидерами мнений. Есть люди, кто просто желают жить так, чтобы их никто не трогал, не дергал, и, главное, не тащил в те дрязги, которые им нафиг не нужны. Эти двое – таковы. Запомним и запишем.

Зато рыжий Серега, которому в «Перекрестке» максимально не повезло со всем, чем только можно и потому терять теперь было совершенно нечего, следит за разворачивающимся действием азартно, чуть ли не открыв рот, и явно готов вписаться в потасовку, выступив на сторону Алисы. Ну, само собой, после того как в дело впишутся мужские половины дуэтов. Тут прямо все совпало – и движняк, которого ему тут не хватает даже больше, чем пива, и Ариадну монобровную он терпеть не может, да и Пашка ему приятель больше, чем Толик.

Но интереснее всего мне, конечно, было наблюдать за Нателлой. Причем не впрямую, в упор, а, скажем так, исподволь и краем глаза. Что за стычкой стоит именно она, у меня сомнений нет никаких. Не знаю, как именно она так быстро сумела подчинить себе новую подругу настолько сильно, но факт есть факт. И устроила она это все не просто так, из природной вредности. Думаю, она желала поглядеть на текущую расстановку приоритетов в нашем маленьком сообществе. В принципе – хороший ход, но, как по мне, немного преждевременный. Расслоение идет, и быстрое, но пока не все определились со своими предпочтениями и тем местом, которое они хотят занимать под здешним освещением.

Хотя… Не исключено, что это еще и некая демонстрация силы, если угодно, сигнал всем тем, кто тоже понял, что именно сейчас происходит на самом деле. Дескать – не стойте на пути, а лучше примыкайте ко мне. Иначе будет худо. Может, и не сразу, но непременно.

Да, выглядит все это не очень красиво, конечно, поскольку в нашем трудовом договоре предусмотрены подобные моменты и даже указаны санкции, которые будут применены к нарушителям, да и сработано все топорно, но все же следует признать, что пока мы все посматриваем и прикидываем, Нателла действует. Она идет вперед, а не стоит на месте.

О! Понеслась! Ариадна в волосы Алиске вцепилась, та же противницу коленом в живот ударила, отчего ту мотнуло в сторону, да так, что она налетела на стол. Брякнула о пол тарелка, разлетевшись на десяток мелких кусков, зазвенели вилки-ложки, кувыркнулась солонка, рассыпав содержимое.

– Теперь точно все переругаемся – констатировала Лиза, глядя на кучку соли.

– Еще сильнее? – саркастично заметила Кира, не переставая завтракать.

– Ключевое слово «все» – пояснила девушка – А вроде так хорошо начиналось…

– Если тот факт, что каждый из нас где-то там с жизнью распрощался, считать за хорошее начало, то ты, подруга, невероятная оптимистка – наконец подала голос Нателла – Настолько, что я не могу не восхититься.

Я был уверен, что сейчас она скажет Тольке что-то вроде «Ты чего стоишь? Твою напарницу бьют, а ты сопли на кулак мотаешь», но нет, наша соседка по этажу промолчала.

– Вы чего творите!? – вскрикнула Евгения, которая, как и каждый из нас, ожидала увидеть на завтраке все, что угодно, только не рукопашную – Прекратите немедленно!

– А вот и наша праведница заявилась – усмехнулась Нателла – Значит и правда пора заканчивать. Ари, угомонись уже, пока вы тут всю мебель не переломали. Да и неприятности тебе, думаю, не нужны. Садись давай.

Ее приятельница неохотно отпустила волосы Алисы, которая, сопя, пинала ее ногами и вернулась за свой стол.

Опять же – снимаю шляпу. Красивая, хоть и грязноватая, демонстрация своей власти. Она сказала – Ариадна подчинилась. Кто-то скажет: «позор, когда у человека нет своего мнения», а кто-то, из тех, кто не очень уверен в себе, подумает: «эти двое ребята сильные, а Нателлку слушают. Ну, не просто же так? Может, и мне какая выгода с этого выйдет.»

А ведь есть еще и те, кто и в прошлой жизни любил, чтобы их судьбой рулил кто-то другой – родители, преподаватели, начальник, супруг. Неважно кто, главное, чтобы самому не принимать решения и, тем самым, ответственность на себя не брать. Они не трусы, не слабаки, не любители отсиживаться в кустах, просто им так удобнее жить. Идет оно по накатанной, и идет. И всем хорошо – и тому, кто говорит, что и как делать надо, и им так сподручнее, потому что при наличии предельной ясности во всем и всегда существовать комфортнее.

Если же вдруг тот, кто все решал, куда-то девался, они теряли опору под ногами ровно до той поры, пока не появлялся новый тот, кто скажет, что им делать. А в шатком состоянии любому человеку жить несподручно, хоть волевому, хоть управляемому. Кому понравится, к примеру, спать на потолке? И неудобно, и одеяло на пол падает.

И вот сейчас Нателла подала четкий сигнал о том, что она тот лидер, который точно знает кому, когда и что делать.

Нет, само собой мы тут вроде как все самодостаточные и волевые ребята собрались. Но это так, визуально, напоказ. А на деле мы все ой, какие разные. Вон, не просто же так Алла о чем-то призадумалась, на Нателлу глядя? Может, конечно, я и ошибаюсь, и она сейчас прикидывает, когда сама с ней закусится. А, может, наоборот, размышляет о том, что подобная союзница в конфликте с Региной ей точно не помешает. Ну, а в глазах ее напарника Василия, надо заметить, вообще что-то вроде восхищения наблюдается. Впечатлен он тем, как наша с Инной соседка по этажу одной фразой драку в разные стороны растащила.

– Ребята, ну вы чего? – продолжала тем временем распинаться Женька, прижимая худенькие ручки к своей невеликой груди – Мы же друзья! Нам же тут еще жить и жить! А вы чего выдумали? Драться! Так же нельзя.

– Лучше сядь поешь – вставая из-за стола, посоветовала ей Нателла – Еда даже таким, как ты, нужна.

Следом нацелилась покинуть столовую и ее свита, которая пока состояла только из ее напарника Гоши и Ариадны с Толиком. Причем последний выбрался из-за стола даже несмотря на то, что он завтрак не успел доесть.

– И каким же таким? – громко осведомилась у нее Кира.

– Блаженным – выходя из столовой, пояснила наша соседка по этажу – Или ты считаешь по-другому?

– Я считаю в уме – охотно ответила ей девушка – А если циферок много – то в «столбик».

– Гуманитарий ты у нас, выходит? – задержавшись на месте, глянула на собеседницу Нателла – Похвально.