Истинная поневоле для Драконьего инквизитора

Тата Оз

Истинная поневоле для Драконьего инквизитора

Глава 1

Солнце садилось.

Я смотрела на него сквозь пелену боли и ужаса. Огромный багровый шар касался горизонта, заливая площадь кровавым светом. В ушах стоял рев толпы — сотни, тысячи глоток выкрикивали одно и то же слово:

«Смерть!»

«Смерть!»

«СМЕРТЬ!»

Грубая, колючая веревка стягивала мою шею. Запястья скручены за спиной, скованы тяжелыми кандалами. Я стояла на коленях на деревянном помосте, перед плахой — черным, залитым чем-то бурым камнем, от одного вида которого к горлу подкатывала тошнота. Рядом застыл палач — огромный, с закрытым капюшоном лицом, сжимающий рукоять двуручного меча.

Я не знала, как я здесь оказалась. Я не знала, кто я. Последнее, что помнила — белые стены, холодный свет ламп, чьи-то руки, пристегивающие меня к жесткой койке. А потом… темнота. Провал. И эта площадь.

Герольд в алом камзоле вышел вперед и развернул свиток.

— Именем его величества короля и Совета Лордов! Ванесса Вейн, вы обвиняетесь в убийстве лорда Рейна, Верховного палача Империи, Владыки Теней, совершенном три дня назад на глазах у всего двора! Приговор — смерть. Казнь будет приведена в исполнение на закате.

Ванесса Вейн. Имя было чужим, как и все остальное. Я опустила взгляд на свои руки — тонкие, холеные, в синяках и ссадинах от кандалов. Не мои руки. И тело не мое. Я не знала, как это возможно, как можно оказаться в теле другой женщины. Женщины, которую собирались казнить за убийство.

Толпа снова взревела. Палач шагнул ко мне.

— Есть ли у осужденной последнее слово?

Я открыла рот, но из горла вырвался только хрип.

— Я… я не знаю… — прошептала, губы дрогнули. — Я ничего не помню…

Толпа захохотала. Кто-то крикнул: «Притворяется!» Кто-то швырнул гнилой овощ и он шлепнулся у моих колен. Палач взял меня за плечо и грубо пригнул к плахе. Я почувствовала холод камня щекой. Увидела зазубрины на лезвии меча, который взметнулся вверх, ловя последние лучи заходящего солнца.

Вот и все.

Я зажмурилась.

И тут площадь содрогнулась от рева.

Он пришел с неба — низкий, вибрирующий, пробирающий до костей. Крики толпы сменились воплями ужаса. Я открыла глаза и увидела, как огромная тень накрыла площадь. Дракон. Он падал с небес, распластав антрацитово-черные крылья с багряными прожилками и его пасть извергала потоки золотого пламени.

Стража бросилась врассыпную. Палач отшатнулся, выронив меч. Огненный вихрь пронесся над площадью, сметая стражников как сухие листья.

Дракон, огромный, величественный и ужасающий — приземлился прямо на помост. Дерево затрещало, проламываясь под его когтями.

Я лежала ничком, не в силах пошевелиться и смотрела в золотые глаза с вертикальными зрачками. А он смотрел на меня.

Смотрел с ледяным, торжествующем удовлетворением. Так смотрит охотник, наконец-то настигший добычу.

Огромная когтистая лапа сомкнулась вокруг моего тела — бережно, но стальной хваткой, не дающей и шанса вырваться. Рывок — и мы взмыли в воздух. Площадь провалилась вниз, крики толпы растворились в шуме ветра. Я закричала, но крик унесло в небо.

Мир завертелся и я провалилась в темноту.

Очнулась я от холода.

Камень. Я лежала на каменном полу. Где-то гудел ветер, завывая в невидимых щелях. Пахло солью, дымом и чем-то древним. Я с трудом приподнялась на локтях. Руки снова были скованы цепью, тянущейся к кольцу в стене. На запястье — браслет, пульсирующий тусклым алым светом.

Снова магия…в этом мире все пропитано магией.

Я огляделась. Огромный зал с высокими стрельчатыми окнами, выходящими на черное ночное небо. В окнах — скалы и море где-то далеко внизу. Факелы на стенах. Массивная мебель из темного дерева. И кровать — огромная, под балдахином, застеленная черным мехом.

А передо мной, в кресле, обитом алым бархатом, сидел он.

Дракон в человеческой форме. Высокий. Даже сидя он казался огромным. Плечи, обтянутые черным мундиром с золотым шитьем. Черные волосы, в которых поблескивали алые пряди. Лицо резкое, хищное, с тяжелой челюстью и высокими скулами. И глаза… те самые, золотые, с вертикальным зрачком, которые смотрели на меня с холода вечности.

Он не торопился. Разглядывал меня, откинувшись в кресле, положив ногу на ногу. В одной руке — бокал с чем-то темно алым. В другой — тот самый меч палача, который он, видимо, прихватил с площади как сувенир.

— Очнулась, — на губах мужчины заиграл опасный оскал.

Голос был низким, глубоким, с легкой хрипотцой. У меня от него дыхание оборвалось.

— Где… где я? — прошептала, с трудом шевеля пересохшими губами.

— В моем замке. — Он поднес бокал к губам, отпил. — В Рейнхолде. Добро пожаловать домой, Ванесса.

Имя резануло слух. Я покачала головой.

— Я не… я не Ванесса. Я не знаю, кто я. Я ничего не помню.

Он усмехнулся. Усмешка вышла холодной, как лезвие ножа.

— Конечно. Амнезия. Очень удобно. Я ожидал чего-то подобного. — Он поднялся, поставил бокал на стол и неспешно приблизился ко мне. Каждый его шаг отдавался эхом от каменных стен. Он остановился надо мной — огромный, заслоняющий свет факелов. — Вот только мне плевать на твою амнезию, Ванесса. Я видел, как ты вонзила отравленный кинжал в сердце моего отца. Я держал его на руках, пока он умирал. Агония длилась шесть часов. Я слышал каждый его вздох. Каждый стон. — Он наклонился и взял меня за подбородок, заставляя смотреть в его золотые глаза. — И теперь ты здесь. Не казненная. Не мертвая. Живая. В моем замке. Под моей властью. Знаешь, почему?

Я не могла вымолвить ни слова. Только смотрела в эти страшные, прекрасные глаза и чувствовала, как ужас сковывает грудь ледяным обручем.

— Потому что казнь была бы слишком легким выходом, — произнес он почти ласково и от этой ласки кровь стыла в жилах. — По Закону Крови ты моя, Ванесса. Мой трофей. Моя собственность. Я имею право делать с тобой все, что захочу. И я хочу, чтобы ты умирала медленно. В моем замке. Под моим присмотром. Каждую ночь моля о том самом мече, которого тебя лишили. — Он поднял меч палача и легко, играючи, провел лезвием по моей шее, там, где еще оставался след от веревки. Я замерла, боясь даже дышать. — Поняла?

Я сглотнула. Металл холодил кожу. Я чувствовала остроту лезвия — еще чуть-чуть и пойдет кровь.

— Я… я не убивала вашего отца, — прошептала я. — Я не знаю, кто это сделал. Я не помню. Но я не она. Я не Ванесса. Клянусь вам.

Он смотрел на меня. Долго. Мучительно. Потом убрал меч и выпрямился.

— Посмотрим, — сказал он. — У нас много времени. Очень много. — Он развернулся и пошел к двери. У порога обернулся: — Доброй ночи, Ванесса. Спи крепко. Пока можешь.

Дверь захлопнулась. Лязгнул замок. Я осталась одна в огромном зале, прикованная к стене, с холодом камня под щекой и ужасом, разливающимся по венам.

Дракон забрал меня с эшафота не для того чтобы спасти. Он забрал меня, чтобы отомстить.

И я понятия не имела, как доказать ему, что он ошибается.

Глава 2

День прошел как в тумане.

Меня не пытали. Не допрашивали. Служанка — молчаливая женщина с бледным лицом — принесла воду и хлеб, помогла умыться, переодела в простое серое платье, заменила кандалы на магический браслет, позволяющий ходить по комнате, но не дававший пересечь порог. Я была заперта, но не в темнице. В покоях. Его покоях, судя по гербу на стене — золотому дракону на черном поле.

Я обошла комнату, изучая каждую деталь. Окна выходили на отвесную скалу и бескрайнее море. Бежать некуда. Дверь заперта. На столе — бумаги, карты, какие-то приказы, но я не могла в них разобраться. Не хватало контекста, знаний этого мира. Я была чужая здесь.

Я то и дело ловила свое отражение в темном стекле окна. Высокая, с точеной фигурой. Волосы — черные, густые, до пояса. Лицо бледное, с острыми скулами и полными губами. Шея — с тонкой красной полосой от веревки. Красивая женщина. Убийца. Предательница.

Но не я.

К вечеру он пришел.

Дверь распахнулась без стука. Даркан Рейн — Верховный палач, Владыка Теней, дракон — вошел, заполнив собой все пространство. Он был в том же черном мундире, но теперь без кителя, в одной рубашке с закатанными рукавами, открывающими мускулистые предплечья. На поясе — короткий кинжал. В руке — бутылка с густой жидкостью. Почему-то она мне напоминала кровь.

— Ну что, Ванесса, — произнес он, усаживаясь в свое кресло у камина, — готова рассказать мне правду?

— Я уже сказала вам правду, — ответила я, стоя у окна. — Я ничего не помню. Ни убийства. Ни заговора. Ни своей жизни. Я не знаю, кто я.

— Может расскажешь что-то новое? — Он отпил прямо из горлышка. — Для разнообразия. Я устал слушать одно и тоже.

От цинизма в его голосе, дрогнула. Опустила голову.

— Мне нечего больше сказать. Я не лгу. Я другой человек.

— Тогда кто ты? — Он подался вперед и золотые глаза сверкнули в свете камина. — Назови свое имя.

Я открыла рот. И закрыла. Имени не было. Только белые стены, холодный свет, чьи-то руки — и темнота.

— Я не помню, — прошептала я. — Просто знаю, что меня звали иначе и я жила другой жизнью.

Он расхохотался — резко, зло.

— Великолепно! Ты не помнишь даже имени, но хочешь, чтобы я поверил, что ты невиновна.

— А зачем мне лгать? — Я шагнула к нему и браслет на запястье загудел, предупреждая о границе дозволенного. — Зачем? Если я — та, кого вы ненавидите, зачем мне притворяться потерявшей память? Я могла бы попытаться соблазнить вас, манипулировать, угрожать — что угодно! Но вместо этого я стою здесь и говорю вам правду. Потому что это единственное, что у меня есть.

Он смотрел на меня. Долго. Пристально. Его ноздри дрогнули, втягивая воздух.

Вдохнул еще раз. Более протяжно, глубоко.

Взгляд потемнел.

— Ты пахнешь иначе, — задумчиво протянул. Голос стал ниже, более хриплым. — Она пахла ядом. А ты… ты пахнешь дождем.

Дракон резко поднялся. Медленно, хищно, как зверь, почуявший что-то необычное. Я стояла, не в силах пошевелиться, пока он приближался. Он остановился в шаге от меня — огромный, подавляющий, с золотыми глазами, в которых плясало пламя.

— Кто ты? — спросил он и в его голосе звенела сталь. — Я вижу, что ты не лжешь. Я обучен чувствовать ложь. Но этого не может быть. Потому что Ванесса лгала мне каждый день. С первой нашей встречи. С первой минуты. А ты… ты стоишь передо мной и говоришь правду. — Он шагнул еще ближе. — Кто ты?!

— Я не знаю, — выдохнула я, отступая к стене. — Клянусь, я не знаю.

— Лжешь! — рявкнул он и ударил ладонями по стене по обе стороны от моей головы. Я оказалась заперта в клетке его рук. Его лицо было в дюйме от моего. Я чувствовала жар его тела — неестественный, драконий, обжигающий. Его дыхание обдало мои губы. Его глаза полыхнули огнем, зрачок вытянулся в вертикальную полоску. — Ты лжешь. Ты должна лгать. Потому что если ты говоришь правду, значит…

Он осекся. Замолчал.

— Значит что? — прошептала я.

— Значит, я чуть не казнил невиновную.

Его голос упал до хриплого шепота.

Я подняла руку…машинально, не понимая, что делаю и осторожно коснулась его груди, туда, где под тканью рубашки бешено колотилось сердце. Он вздрогнул, но не отстранился. Его ладонь перехватила мое запястье — грубо, сильно.

— Не смей, — прохрипел он. — Не смей меня трогать.

Но его пальцы не разжались. Наоборот — сжались крепче. Он смотрел на меня и в его глазах боролись ярость и что-то еще. Что-то, чему он сам не мог найти названия.

И тут я почувствовала жжение.

Оно началось в кончиках моих пальцев — там, где его кожа соприкасалась с моей. Теплая, покалывающая волна. Я опустила взгляд и увидела, как по его предплечью, прямо под моими пальцами, расцветает золотая вязь. Тонкие линии складывались в ослепительный узор, похожий на руну.

Метка истинной пары. Такая же загоралась на моем запястье.

Я замерла, глядя на нее. Сердце пропустило удар, потом забилось втрое быстрее. Он не видел. Он смотрел мне в лицо, прожигая меня взглядом и не замечал, как золотой свет пульсирует на его руке.