10 табуреток

– Месье в шлеме, не скажите ли вы где пакет с ножками? – задал он этому работяге-мерзляку незатейливый вопрос.

Тот сбросил пластиковый мандарин с головы и дёру вверх по лесам как обезьяна.

– Пусть бегает, если ему это нравится. Пакет где-то здесь. Поищем, – спокойно заявил детектив.

Они стали обследовать придомовой газон, заваленный всяким хламом: поднимали щиты, ворошили завалы и, наконец, нашли пакет среди мусорных мешков в подъезде у подвала. Радостные они пошли вглубь двора к детской площадке. Лица их светились от счастья. Жёлто-белая вислоухая лохматая дворняга, пробегавшая мимо по своим делам, даже остановилась, уставясь на них, удивлённая искренними, яркими эмоциями людей.

– Слушайте, Толя, а как превратить золото в наличку? – поинтересовался Иванов в полной уверенности, что дело сделано.

– Не беспокойтесь, Коля, это не проблема для меня, – в предвкушении чуда небрежно бросил детектив.

Возбуждённые они сели на лавочку. Никого кроме них здесь не было. Только сидел чёрный кот с белыми мордочкой и лапками у бетонной урны напротив и настороженно смотрел на них. Вдалеке шевелил ногой траву высокий парень в серых шортах и белой футболке, разговаривая по телефону. Видимо, искал закладку.

– Ну что, Коля, открываем дверь в пещеру Сезам?

– Сезам, откройся!, – торжественно произнёс Иванов.

Детектив открыл пакет и впился взглядам внутрь. В его зенках забушевал огонь неукротимой алчности. За компанию и у Иванова взыгрался аппетит.

– Вот она, рыба моей мечты! Вот она! Язь! Здоровенный язь! – завопил на всю ивановскую детектив, перед глазами которого поплыли круизные лайнеры, яхты с загорелыми девушками в мини-бикини, дельфины, выпрыгивающие из воды…

Испуганный воплем кот, мгновенно скрылся в зарослях. Ворона, сидевшая на ветке соседнего дерева, истошно закаркав, вспорхнула и подалась в более спокойные края. Наркоман пригнул голову и стал озираться по сторонам. Но только этим детектив не ограничился. Вскочил со скамейки и в пляс. Трудно было понять, что за танец он исполнял. И топал ногами по земле, посыпанной гранитной крошкой, и крутил бёдрами, и размахивал руками хаотично… Присоединился к дрыгоножеству и рукомашеству и Иванов, правда, лишь ограничившись кручением бёдер. Скоро настало время заглянуть в пакет и ему.

– Что за хрень! Это не те ножки! – воскликнул он, уставясь на пляшущего танцора.

– Что?! Что значит не те ножки? – спустился на землю, а потом и на лавочку потускневший детектив.

– Эти ножки тонкие, а драгоценные потолще и другого цвета – светло – коричневого. Я видел их, когда лазил на вторую полку в кладовке. Да и к тому же здесь восемь ножек, а должно быть двенадцать. Наверху было три сиденья и от них ножки. Три умножить на четыре – будет равно двенадцать.

Детектив снова, но уже другим взглядом, поглядел на составные части табуреток.

– Вот гады! – возмутился он, – кинули как младенцев. Пахан, оказывается, не дурак. Предвидел такой ход событий и придумал отвлекающий манёвр… Молодец… Сволочь!

– И, скорее всего, пахан остался в квартире, а сбежал с пакетом шестёрка, чтобы мы за ним погнались.

– Да, блин, наверное, на кухне был… Мы ведь туда не заглядывали…

Иванов прочистил горло:

– Ну и что будем делать, Толя?

– Посидим, покумекаем, Коля… Возвращаться назад не имеет смысла. Там, скорее всего, никого нет… Щас товарищу позвоню, пусть по камерам пробьёт, куда почапал товарищ с золотыми ножками пока мы, как дураки, бегали по городу в такое пекло…

Глава 9

Ещё не вечер. Ножки в бегах.

– Ещё не вечер, Коля. Пора брать телёнка за рожки! Погнали! – призвал неунывающий детектив после звонка корефана, который сообщил, куда отправился коварный противник.

– Да, Толя, до вечера далеко! Покатили! – бодро отозвался Иванов.

И, действительно, был далеко не вечер. Всего-то около 16 часов. Жёлтотелый лилипут всё ещё продолжал немилосердно пороть людей своими лучами-розгами, как будто те провинились перед ним. К пахану с ценными ножками компаньоны решили ехать на автобусе. Там кондиционер есть. Сначала они зашли домой. Иванов занёс к себе ножки от табуреток, в надежде вернуть остальное, когда они освободятся от ратных дел. Детектив захватил электрошокер на всякий случай. По дороге Иванов думал о детективе: "Какой эмоциональный товарищ, однако… Настоящий артист, покрасоваться любит… Ну и голосок у него – аж уши заложило…" Идти от их дома до остановки всего ничего-примерно три минуты. А ехать пять остановок. Не очень и далеко.

– Хорошо, прохладно. Немного отдохнём от жары и беготни, – сказал детектив Иванову, сидя с ним на заднем сидении автобуса. Что будете делать с миллионами? С машины начнёте?

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Когда будут деньги, тогда и буду думать.

– Вы пессимист, Коля. Надо мыслить позитивно, тогда и будет успех. Я всегда нацелен на победу.

– А вы с чего начнёте, Толя?

– Поеду на Бали. Немного покайфую на курорте.

Почти все пассажиры уткнулись в свои гаджеты. Вдруг послышался громкий голос. Мужчина лет 40 лет, глядя на пожилую женщину, с которой только что зашёл в автобус, не совсем в дружеском ключе высказывался в её адрес:

– Будь ты проклята, тварь! Чтоб ты подохла!

Женщина крестилась, приговаривая:

– Господи, спаси его душу грешную…

– Чтоб ты подохла!

– Господи, спаси его душу грешную…

Мужик уселся на переднее сиденье и затих.

На этом конфликт закончился. Оставалось только гадать из-за чего они поссорились. С этими пассажирами зашёл ещё и парень с недельной щетиной в синей футболке и такого же цвета бейсболке, одетой задом наперёд. За спиной у него в оранжевом ранце сидел мопс с высунутым языком. Передние лапки находились на спине хозяина. Выглядел этот лупоглазый малыш так мило, что развеселил искателей приключений. Детектив поднял руку и стал крутить кистью, чтобы привлечь внимание собачки. Мопс скосил лупоглазки в его сторону словно спрашивая: "Какого чёрта дурака валяешь?", чем ещё больше потешил компаньонов…

Они у огромного 14-ти этажного дома, куда прибыли золотоносные ножки. Вот только где они конкретно, неизвестно. Придётся выяснять у консьержки. Иванов уже не так сильно волновался, как раньше. Он видел как уверенно и смело ведёт себя детектив. Но всё же был настороже. Такова была его природа.

– Добрый день, мадам, вам не жарко?– любезно поинтересовался детектив у дамы лет 70-ти, заглянув в открытое окошко.

– Здравствуйте, нормально. Вентилятор работает, – доброжелательно ответила женщина с накрашенными губами и подведёнными бровями, улыбаясь. Она сидела в тесном помещении на стуле у стола. Была одета в синее платье с вырезом, обнажающем верх морщинистой тощей груди. Волосы были светлыми. Сзади – конский хвост, спереди – чёлка до самых бровей.

Детектив показал ей своё удостоверение и следом фото бандюгана на своём смартфоне, присланное ему знакомым полицейским.

– Вот этот гусь лапчатый – Герасим Чернила – зашёл в подъезд после трёх часов. Вы, случайно, не знаете к кому он пришёл?

Женщина внимательно посмотрела на фото. Она увидела среднего роста коротко стриженного седого мужчину лет пятидесяти с обычным, незапоминающимся лицом в чёрных брюках и серой футболке.

– Знаю. Он вчера приходил вместе с Ольгой из 61-ой квартиры. И сегодня был недавно. А что он натворил?

– Пока это секрет, сеньорита. Спасибо большое.

Консьержка была очень любопытной. Она вышла из комнатушки.

– Он мне сразу не понравился. Взгляд какой-то холодный, жёсткий. А эта Олька ещё та штучка. Меняет кавалеров как перчатки. Оргии устраивает…

– Вы нас извините, пани, сейчас нам некогда. На обратном пути мы вам всё подробно расскажем – отшил детектив надоеду.

– Как мы будем выманивать этого нувориша?– обратился Иванов к напарнику, когда они подошли к лифту.

– Прикинусь соседом снизу, которого они затопили.

– С шестого этажа он вряд ли будет прыгать, – заметил Иванов.

– Надо приготовиться к потасовке. Паренёк довольно крепкий.

Иванов снова стал волноваться. Сердце учащённо заколотилось. Опять засомневался в верности избранного пути.

– Держите хвост пистолетом, Коля! Всё будет путём! – подбодрил поблекшего товарища рубаха-парень.

Добравшись на лифте до места, детектив позвонил в дверь. К их удивлению Ольга тут же открыла дверь, как будто ждала их.

– Мальчики, вам чего? Заходите, – ласково произнесла она.

Была она фигуристая, пышнотелая с крутыми бёдрами русоволосая девица под сорок и метр восемьдесят.

Они зашли с чувством какого-то подвоха. Ольга была спокойна, даже слишком. Ирония сквозила не только в её взгляде, но и в выдающемся бюсте.

– А где Герасим, мамзель? – спросил детектив.

– Да он туалете. Вы проходите, я вас чаем угощу или кофе. Кому что нравится.

Детектив открыл туалет, а там пусто. Затем, под ухмылку Ольги, он проверил комнаты. Никого…

Стали уходить, но упитанная барышня перегородила им дорогу. Её большое тело, казалось, заполнило не менее трёх четвертей коридора.

– Хотите я вам танец живота сбацаю?.. А ты – милый паренёк, – потрепала она по щёке детектива, – ребятки, куда же вы?..

– В следующий раз, сударыня. У нас много дел. Вечером позвоню. Руссо детективо облико морале. Адью.

Она схватила руку Иванова, касаясь коленом его междуножья:

– Может быть тебе сделать эротический массаж, дядечка?..

– Он выходил, мадам? – спросил детектив консьержку?

– Совсем недавно вышел с чёрной сумкой. Мужчинки, ну что он там натворил, скажите пожалуйста?! – взмолилась любопытная женщина, выскочив из комнатушки.

– Он преступил закон, фрау – статья 162 ук рф. Больше сказать не могу. Тайна следствия. Передайте от меня привет дяде Васе. Гуд бай. Ариведерчи.

– Какому ещё дяде Васи?..

– Камера домофона в Дом.ру сделала своё чёрное дело. Он по её смартфону увидел, как мы зашли в подъезд и пока поднимались на лифте, по лестнице спустился вниз и тю-тю, – сделал простой вывод детектив, когда они оказались на улице, – придётся снова звонить корешу…

Глава 10

Марабу

Марабу махнул рукой, разрешая войти. Пришёл начальник отдела по транспорту. Поздоровался. Это был седой представительный мужчина предпенсионного возраста, чуть выше среднего роста. Петрову надо было срочно решить вопрос о поставке технологического оборудования. Марабу почти годился ему в сыновья. Он не поздоровался с Никифоровым, а стал, качая головой и осуждающе глядя на него, говорить:

– Захарыч, ты хоть знаешь, чем твой сын занимается?

– А что такое, Леонид Кузьмич? – насторожился Никифоров. Его сын работал ведущим инженером в отделе главного механика.

– Его омоновцы повязали за продажу наркоты. Он, обдолбанный, с утра у самого входа в объединение кокаином торговал. Мне только что начальник милиции звонил. Вот так-то, друг мой!

Никифоров в замешательстве внимательно посмотрел на Марабу, не нашёл в его глазах и намёка на шутку и заволновался.

– Не может быть, Леонид Кузьмич! Он даже не пьёт.

– Не пьёт, а кокаинчик нюхает. Не веришь – давай с начальником милиции соединю. – Марабу потянулся к телефону.

Видя, что Никифорову становится плохо – тот судорожно искал нитросорбид в кармане, – смягчился:

– Ну ладно тебе… Расквасился! Шуток не понимаешь?

И довольный, что хорошо разыграл человека – чуть до инфаркта не довёл, – быстро решил с ним все вопросы.

– К вам, Леонид Кузьмич, с процентовками, – сообщила Оля.

– Давай его сюда, – сказал Марабу таким тоном, будто речь шла о каком-то блюде.

Зашёл чернявый статный парень в белой рубашке, выше примерно на две головы. Поздоровался, представился и сказал, что принёс процентовку на подпись.

Марабу презрительно оглядел его с ног до головы. Сесть не пригласил. Пришедший был инженером подрядной организации. Все визы он собрал, осталась только подпись главного инженера объединения. Работал молодой человек недавно и не знал, что в начале рабочего дня у Марабу лучше не появляться: тот ещё не набил достаточно мух, чтобы быть в хорошем настроении. Стреляные воробьи ходили к нему с процентовками ближе к обеду или после, когда главный был уже относительно добрым от мушиной крови.

– Почему не застёгнут? – строго спросил Марабу.

Парень, покраснев, стал судорожно шарить рукой по ширинке, чтобы застегнуть молнию.

– Выйди из кабинета, застегни верхнюю пуговицу на рубашке, а потом снова зайди. Ты что, к бабе пришёл или в ресторан? Ты к главному инженеру объединения пришёл! Ходят тут всякие, как к себе домой!

Пришлось тому выйти в приёмную. Застегнув пуговицу, он, постучавшись, снова зашёл. Строго оглядев, Марабу велел подойти к столу, взял процентовку. Стал просматривать её. Итоговая сумма показалась слишком большой. Взглянул на парня и строго сказал:

– А ну-ка выпрями ногу и стой прямо! Чего ты тут понаписал? Откуда такие огромные суммы? Совсем ополоумел? Если будем выплачивать каждому встречному-поперечному такие деньги, по миру пойдём. Иди к главному механику, пусть он по СНиПам перепроверит обоснованность начислений.

Неопытный инженер взял процентовку и с извинениями вышел из кабинета. Марабу с минуту сидел неподвижно: блаженствовал, с улыбкой вспоминая, как отчихвостил сопляка, как тот стоял перед ним, вытянувшись в струнку. Потом подумал о мухах: наверное, уже налетели. Вытащил из кармана мухобойку, раздвинул её и, предвкушая удовольствие, поспешил в комнату отдыха. Ему не терпелось устроить кровавую баню этим безмозглым тварям. Он ворвался в помещение и стал зыркать по сторонам, но нигде мух не обнаружил. В растерянности, пожимая плечами от недоумения, Марабу стоял у стола и думал: «Странно, куда они подевались? Вчера к этому времени набил целую кучу. Удивительно!»

Стало как-то нехорошо, тревожно на душе. Он разломил котлету, понюхал: вполне аппетитно. Положил котлету на подоконник. Показалось, что мухи не учуяли запах еды из-за того, что она лежала далеко от окна. Вернулся в кабинет, сел в кресло и стал любоваться мухобойкой. Он её, красавицу, рассматривал и так и этак, подносил близко к глазам, любуясь отдельными частями, ласкал взором на расстоянии вытянутой руки, смотрел на хлопушку слева от себя, справа, снова приближал. Потом фланелевой тряпочкой стал протирать любимицу: сначала её металлическую ручку, а затем резиновую бойку. Почистив мухобойку, Марабу сдвинул её, снова полюбовался на расстоянии и, сдунув с бойки невесть откуда взявшуюся пылинку, спрятал в карман пиджака.

– Оля, давай следующего!

Заглянул директор кирпичного завода.

– Здравствуйте, Леонид Кузьмич! Можно войти?

– Можно, можно. Чего ты хотишь? Иди, садись, – сказал Марабу, развалившись в кресле и чуть заметно улыбаясь.

Директор кирпичного завода был грузным пожилым человеком с обильной проседью в густых каштановых волосах. Он пришёл просить у главного инженера денег на расширение производства, обещал за это по дешёвке продать объединению кирпичи. Хотя директор и возвышался над Марабу на голову, но был относительно большим начальником и не сильно зависел от объединения. Поэтому хозяин не унижал его и не шутил свои глупые шутки, а лишь снисходительно улыбался и говорил несколько фамильярно, давая понять, кто есть кто, не получая от общения практически никакого удовольствия – ну разве что от сознания, что он начальник большего калибра. Марабу пообещал поговорить с шефом, но гарантий благополучного исхода дела не дал, ссылаясь на материальные затруднения объединения, и пресно с ним попрощался, слегка кивнув.

Как только тот ушёл, Марабу, проорав, чтобы к нему никто не входил, пошёл в комнату отдыха. Но и теперь он не был уверен, что мухи налетели. На душе было тревожно.

Мистика какая-то!

Не было даже паршивого комаришки. Он раскрошил котлету и половинку пирожка, часть положил на подоконник, а остальное разбросал по столу. Стал смотреть на улицу через открытое окно. Но сколько ни вглядывался, ни одного насекомого не увидел. Решил осмотреть стены здания: может, сидит где какая-нибудь букашка, божья коровка или жучок какой. Лёг на подоконник животом и стал разглядывать. Показалось, что в полуметре от окна сидит нечто похожее на комара. Стал тянуть шею, подвинулся чуть вперёд. От этого движения нога Марабу скользнула по полу – и он чуть было не нырнул вниз. В последний момент удалось ухватиться за край подоконника и не вывалиться из окна. Испугался ужасно. Руки дрожали, сердце бешено колотилось. Сел на диван, отдышался немного.

«Уф… ещё немного – и мне конец! Удивительно… Куда они все подевались? Вчера к этому времени штук пятьдесят наколошматил. Экология, что ли, испортилась, или ещё что… Непонятно… Надо в обед борща из дома привезти, может, на него клюнут», – думал Марабу.

Вдруг всплыл на мгновение сон, где муха-царица бьёт его мухобойкой по голове со словами: «Нашёл себе удовольствие – убивать, проклятый садист».

– Тьфу ты, чёрт, привязалось! – прошептал Марабу.

Раздосадованный, он прошёл в кабинет, сел в кресло и в тревожной задумчивости стал пошлёпывать мухобойкой по колену. Потом посмотрел на свою радость на расстоянии вытянутой руки и, поцеловав, спрятал.

– Следующий! – заорал Марабу и добавил вполголоса: – Сказал заведующий.

Вошёл здоровенный, широкоплечий, с небольшими усиками симпатичный мужик – с процентовками. Был выше его на целых три с лишним головы. Про себя Марабу называл его Амбалом. Он очень не любил его за то, что выглядел на его фоне карликом, и ещё за то, что тот вёл себя всегда спокойно и с достоинством. Амбал был начальником одной небольшой подрядной организации, которая занималась пусконаладочными работами. Он прекрасно знал, что нельзя приходить к Марабу с утра, но обстоятельства складывались так, что надо было срочно выезжать на объект, который находился далеко от города, и он торопился. Все визы, естественно, у него были.

Марабу даже к столу его не подпустил.

– Чего ты хотишь? Обмануть меня? Я что тебе, лох, что ли?! – кричал Марабу, едва тот переступил через порог. – Сначала сделай мне вентиляцию в административном здании. Люди задыхаются от жары. Вентиляция ни хрена не работает, а он припёрся процентовки подписывать. А у меня над головой воздуховод гудит, работать не даёт.

Вентиляция работала исправно. Просто её никто не включал, забывали. А когда всё-таки включали, не закрывали окна, и горячий воздух шёл в помещения с улицы. Поэтому и было жарко.

– Это не наша вина, Леонид Кузьмич. Не надо забывать включать вентиляцию и окна закрывать, чтобы тёплый воздух не шёл с улицы, – оправдывался Амбал спокойно.

– А почему воздуховод шумит, работать не даёт? – спрашивал Марабу, глядя с ненавистью.

– Это вина проектантов. Надо было в этом месте глушитель запроектировать.

– Плевать на проектантов! Мне надо, чтобы не гудело над головой!

– Ну хорошо, мы установим глушитель на воздуховод, Леонид Кузьмич, – согласился Амбал.

– Вот когда установишь, тогда и приходи, – подвёл итог Марабу и уткнулся в бумаги.

Хотя Амбал и был маленьким начальником, но рост у него – под метр девяносто и вес больше центнера, поэтому Марабу слишком сильно его не унижал, боялся: вдруг разозлится, стукнет разок – и ему хана.

Амбал вышел из кабинета и тут же попросился на приём к генеральному директору объединения. У него, как умного и доброжелательного человека, были хорошие отношения с генеральным, и скоро он подписал процентовки там.

Марабу с минуту сидел неподвижно, с удовольствием вспоминая, как распёк этого великана. Он хотя и небольшого роста – большой человек, а тот, несмотря на внушительные габариты, – маленький, и сознание этого хорошо грело его душонку.

Но недолго. Он вспомнил о мухах. С тревогой пошёл в комнату отдыха. Мух и на этот раз не было. Марабу в раздумье постоял, недоуменно пожимая плечами и прижимая нижнюю губу к верхней, делая рот полумесяцем. Вспомнил случай, когда он был в командировке в Германии, четыре года назад. За неделю, что он там пробыл, чуть с ума не сошёл без мух. Чёртовы немцы-чистюли такой порядок сотворили, что, как он ни искал, нигде не мог найти ни одного насекомого. Пришлось за два дня до окончания командировки ехать на окраину города, чтобы утолить страсть. Не сделай он этого, точно бы спятил. Тогда со всей очевидностью осознал, что без мух долго не протянет. Либо сойдёт с ума, либо умрёт от тоски – так сильна была его потребность убивать их. Вспомнил, какой он испытал ужас тогда, и ему стало не по себе.

«Надо к замам зайти, узнать, есть ли у них мухи», – подумал Марабу, впадая в панику. Отправился к заместителям генерального директора под предлогом проверить вентиляцию. Он так был озабочен внезапным загадочным исчезновением мух, что даже забыл поздороваться с людьми в приёмной и не предупредил секретаршу, куда идёт и когда вернётся.

Кабинеты замов находились, как и его, на пятом этаже. Первым, к кому зашёл, был заместитель генерального директора по быту. Это был среднего роста пузатый человек лет сорока пяти, с землистым лицом и большой родинкой посередине лба, по прозвищу Официант – он устраивал застолья для своих и приезжих начальников, включая министерских. Он вечно что-то жрал. Когда бы к нему ни приходили, он что-нибудь да жевал, а на столе всегда находилась какая-нибудь снедь. Мусорная корзина зачастую была доверху наполнена обёртками от конфет, ореховой скорлупой, кожурой и огрызками фруктов. Едой от него несло за километр. Марабу его не уважал, часто подшучивал и называл Пентюхом.

– Здорово, Пентюх! – Марабу вошёл в кабинет без стука. – Всё жрёшь? Когда ж ты нажрёшься…

На столе у Официанта громоздилась куча грецких орехов и скорлупа от них. Он давил орехи в ладонях, один о другой. Официант очень удивился, увидев главного инженера объединения у себя в кабинете, и даже от неожиданности открыл рот, набитый орехами. Никогда прежде тот к нему не заходил. Марабу подошёл к опешившему Официанту и замахнулся на него рукой. Тот от испуга пригнул голову и быстро заморгал. Испугался не понарошку, а по-настоящему. Это обрадовало Марабу. Он поддел средним пальцем подбородок Официанта, остальные пальцы собрал в горсть и резко дёрнул руку вверх. Послышался громкий щелчок. Взяв саечку за испуг, Марабу быстро осмотрел стол и подошёл к вентиляционной решётке.

– А ну-ка, Пентюх, подойди-ка сюда, – потребовал он.

Официант, держась за рот и кривясь от боли – он прикусил себе язык, когда Марабу брал саечку, – встал с кресла и приблизился.

– У тебя, Пентюх, вентиляция работает?

– Не знаю, Леонид Кузьмич, – прошамкал Официант, всё ещё держась за рот и дожёвывая орехи.

– А ну-ка подставь руку к решётке. Дует?

– Не знаю, Леонид Кузьмич. Вроде нет.

Марабу встал сзади Официанта, ещё раз внимательно осмотрел стол и стены в надежде обнаружить мух. Их не было. Он взмахнул рукой и с силой по касательной ударил по толстой заднице.

– Ой! – вскрикнул Официант от жгучей боли.

Марабу рассмеялся:

– Ну ладно, Пентюх, жри свои орехи, а я пошёл.

Как только Марабу оказался в коридоре, настроение у него резко упало. «Куда мухи подевались? – думал он, оглядывая стены. – Даже у Пентюха нет, а ведь там настоящий рай для них. – Марабу нащупал мухобойку. – Соскучилась, родимая».

И тут же услышал голос мухи-царицы: «Когда ж ты, проклятый садист, насытишься нашей кровушкой! Нашёл удовольствие – убивать… Подлый злыдень. Нет страшнее зверя, чем человек».

«А может, они неспроста исчезли?» – подумал Марабу, холодея от ужаса.

Следующий, к кому зашёл, был замгендиректора по капитальному строительству. Звали его Петром Петровичем. Был он не выше Марабу, но не в пример тому широкоплеч и коренаст, с короткими русыми волосами, с короткой же шеей. Говорил всегда громко, почти кричал и через каждые два-три слова почти матюкался. Он не произносил матюки до конца, а говорил только одну или две начальные буквы. Вроде бы и не матерился, но, когда озвучивал первые буквы непечатного слова, всем было не только ясно, что это за матюк, но и весело. Марабу с Петром Петровичем было легко и комфортно. Он видел в нём родственную хамскую душу, прощал грубые выходки и был с ним почти на равных.