Ведьма Алика. Пульс темной магии

Может, наоборот, он глубоко влюблен в меня? Внезапно срабатывает ведьмовская интуиция. Теплый туман, в котором я пребывала из-за лекарств, мгновенно рассеивается, тело напрягается, сигналя об опасности.

Я срываюсь с места. Не успеваю осознать, в чем дело, как туда, где я только что находилась, приземляется огромная глыба льда. Первые несколько секунд ошарашенно пялюсь на нее. Тщетно пытаюсь отдышаться. Сердце барабанит так, будто я только что пробежала марафон. Почему-то вспоминается, как проснулась утром от неприятного звука – рабочие чистили снег с крыши и убирали сосульки.

Глыбы не должно быть. Моргаю – вдруг она примерещилась? Но проклятая льдина не исчезает. Она чуть не приземлилась прямиком мне на голову. Чуть не убила… это происходит снова. Опускаю взгляд и вижу, как руки дрожат. Изо рта вырывается смешок – предвестник подступающей истерики.

Да уж. Замечательное получилось ментальное оздоровление. Но самое жуткое – в глубине души сорняками прорастают прежние мысли.

Все-таки он пытается меня уничтожить.

* * *

На досуге я развлекаюсь тем, что заказываю пиццу и ставлю аниме-сериалы, где персонажи постоянно подвергаются смертельным угрозам. Чаще всего, спустя пару сезонов, герои становятся стойкими и несколько отрешенными, а к опасностям относятся с буддийским спокойствием.

В мультфильмах, где можно выжить, даже окунувшись в лаву или упав с многоэтажного здания, обрести самообладание не так уж сложно. Но я – живой человек. Поэтому до сих пор не могу привыкнуть к постоянным «приключениям».

Контролировать первую реакцию не получается – накатывает ощущение полной беспомощности. Я вмиг ощущаю себя девочкой лет пяти. Очень хочется плакать и оказаться там, где я точно буду в безопасности. Или хотя бы с кем-то, кто защитит.

Рука сама тянется к телефону – стоп, ты обещала не делать этого!

У него своя, прекрасно устроенная жизнь, и психически нестабильной подружке из прошлого в ней точно нет места. «Представь, что скажет его девушка, – обжигает ухо ночным ветром голос разума. – Уверяю, ты сама была бы не в восторге, если бы любимый человек срывался по первому зову к другой».

Но пальцы уже сами набирают знакомый номер. Как бы это ни было эгоистично, Никита сейчас мне необходим. И дело не только в том, что он всегда приходил на помощь, когда было плохо. И даже не в удивительной способности друга возвращать ушедшую из-под моих ног землю обратно и усмирять страхи, будто разбушевавшихся демонов.

Просто от одного его присутствия мир становится светлее и правильнее, любые беды кажутся всего лишь временными трудностями, а будущее – не таким безнадежным.

В последние годы меня с Никитой связывают странные отношения. После того, как наш несостоявшийся роман закончился, не успев начаться, мы какое-то время усиленно избегали друг друга. Но два колдуна в одном маленьком городе никак не могут не пересечься.

Конечно же мы сталкивались – то Никита заглядывал в единственный местный эзотерический магазинчик за четверговой солью, как раз когда я подбирала там новую колоду таро. То мы приходили совершить подношение духам к одному и тому же месту силы.

Да и в компании общих знакомых периодически мелькало до боли родное лицо.

Делать вид, будто мы не знаем друг друга, или демонстративно разворачиваться и уходить было бы по-детски глупо. Поэтому мы натужно поддерживали вежливую болтовню – перекидывались забавными случаями из практики, делились мнениями по рабочим вопросам.

Однажды Никите понадобилась моя помощь в диагностике – ясновидение у демонолога как было, так и остается слабой точкой, а мне его – в экзорцизме. Тварь, которую подцепил клиент, никак не поддавалась изгону. Со временем мы снова стали в начале добрыми приятелями, затем – прекрасными друзьями.

Но не более. Личная жизнь друга оказалась гораздо насыщеннее моей. После нашего неудачного свидания в кафе, где демонолог отверг меня, он ни на месяц не оставался один.

Увлечения Никиты сменялись так быстро, что вскоре я перестала пытаться запоминать их имена и лица. Ведьмочки и девочки в готических нарядах, которые отчаянно пытались на них походить; радикальные феминистки и кроткие ведические девы в платьях в пол; ранимые интеллигентки, альтушки, помешанные на ЗОЖ фитоняшки… они были такими разными, но почему-то слились в моем сознании в круговорот безликих красоток.

Я все ждала, пока друг нагуляется. Не то чтобы на что-то надеялась, хотя – вру, я надеялась, но появилась она, и прочие пассии испарились сразу, как по взмаху волшебной палочки. Инга была самим совершенством.

Эта девушка с легкостью могла бы работать моделью и озолотиться на рекламе зубной пасты и духов, но предпочла вести колдовскую практику и считалась в эзотерических кругах талантливой ворожеей. В перерывах между изнурительными диагностиками и сложнейшими ритуалами избранница демонолога бойко управлялась с хозяйством и радовала парня кулинарными шедеврами, а еще увлекалась йогой, писала картины, обожала искусство икебаны… сложнее перечислить, чем Инга не занималась и в чем не смогла бы преуспеть.

Как она находит время – остается тайной, пострашнее бермудского треугольника. Не удивлюсь, если возлюбленная Никиты смогла поставить на счетчик самого Хроноса.

Если быть совсем честной, мне нечего ей предъявить. Нельзя же всерьез упрекать человека за то, что у него чересчур густые рыжие волосы, слишком холеное лицо, или за то, что он выглядит так, будто только что сошел с рекламного баннера, который обещает научить непутевых людей осознанной и правильной жизни на личном примере гуру.

Никита смог ее полюбить – единственное, чего я не могу простить Инге на самом деле. Когда демонолог говорит о своей девушке, на его щеках появляется подростковый румянец, а в глазах – нехарактерный для грубоватого мага трепет.

Когда-то он так смотрел на меня. Никита познакомил нас, и после, в доверительном разговоре, я полностью одобрила кандидатуру Инги. Лучшего выбора нельзя было и пожелать.

Инга в свою очередь не препятствует дружбе – по словам друга, его возлюбленная чрезвычайно мудра и превыше глупых подозрений. Подозреваю, истинная причина необыкновенного доверия в том, что демонолог рассказал ей о моих диагнозах, и девушка считает, будто наше общение – акт сострадания.

При каждой встрече Инга ласково советует не нервничать из-за клиентов, брать поменьше нагрузки и побольше заботиться о себе – здоровье превыше всего. Она передает домашнюю выпечку, интересуется моим самочувствием, а когда думает, будто никто этого не видит, бросает на меня полные жалости взгляды.

Хуже и представить себе нельзя.

Наконец Никита берет трубку. Несколько секунд никто из нас не может собраться с духом. Несмотря на давно устоявшиеся дружеские границы, беспокоить демонолога крайне неловко. Смущение из-за смешанных чувств и стыд за то, что у меня снова возникли проблемы, становятся настолько велики, что хочется сбросить звонок или наврать, будто ошиблась номером.

Но Никита уже прерывает молчание.

– Только не говори, что тебя снова пытались убить, – мрачновато басит друг. И кто сказал, что у него проблемы с ясновидением?

– Вообще-то пытались.

Порой колдовской дар включается тогда, когда сама того не желаешь. Перед глазами появляется аура Никиты. В ней много оттенков: серая тревога, грязновато-желтое раздражение, красноватые вкрапления – это подавляемое желание ринуться в бой, спасти даму в беде любым доступным способом.

За всеми цветами кроется что-то еще, чего рассмотреть не успеваю, поскольку тревога за меня побеждает. Как обычно.

– Ладно, где ты? Я выезжаю.

* * *

Мы встречаемся в ближайшем баре. Если магия дружбы и существует, то она не срабатывает, тело по-прежнему бьет крупной дрожью. Никита накидывает мне на плечи свою куртку, моя, по его словам, выполняет исключительно декоративную функцию, и жестом прерывает торопливый рассказ. Самое главное сейчас – согреться и немного прийти в себя.

Друг заказывает ужин, а я, в свою очередь, прошу принести коктейль.

Врачи не рекомендуют ходить в бары во время приема лекарств, но думаю, для человека, который едва не лишился жизни, можно сделать маленькое послабление. Как только коктейль обжигает желудок, становится чуточку легче.

Украдкой разглядываю своего спутника. За последнее время друг возмужал – легкая небритость в сочетании с растрепанными волосами, мешковатый свитер и цепочка с магическими сиглом придают ему слегка бунтарский, но очень стильный вид.

Судя по энергетике, исходящей от ауры, демонолог продолжает наращивать магическую мощь. В отличие от меня.

– Так что с тобой приключилось на этот раз? – мягко спрашивает парень. Карие глаза с медовым отливом внимательны и спокойны, тон теплый, обволакивающий, тоже медовый. Так обращаются с истеричным ребенком, который утверждает, будто в шкафу притаилась бабайка.

Сейчас трудно поверить, что когда-то демонолог был влюблен в меня. В любом случае от былых эмоций осталось только сочувствие.

Прости, но сейчас тебе придется выслушать все, что другие собеседники посчитали бредом. В глубине души теплится надежда, что Никита не решит, будто за меня вещает сезонное обострение. В конце концов, сверхъестественные силы периодически вмешиваются в жизни людей и легко управляют ими.

На ум приходят хотя бы многочисленные истории из мифов. Чуть не упавшая на голову глыба из льда – чем не доказательство, что меня пытаются прикончить?

Никита слушает не перебивая. На его лице появляется сложное выражение, которое я никак не могу разгадать. Конечно, демонолог сомневается в моей объективности и точно не верит каждому слову. Но, может, друг все же поймет, что генеральная идея возникла не на пустом месте?

Когда рассказ подходит к концу, парень отстраняется и скрещивает руки в замок.

– Допустим, все, что ты мне рассказала – правда, – заметив радость в моих глазах, Никита тут же осаживает: – Ключевое слово – «допустим». С чего ты взяла, что этот демон, полубог или кто там по-твоему тебя достает, желает смерти?

Я аж поперхнулась коктейлем.

– То есть ты считаешь, что постоянные покушения на мою жизнь – признаки дружеского расположения и привязанности?

Демонолог подавляет вздох. Судя по его виду, общение со мной требует ангельского терпения. Или демонического.

– Лика. Давай откровенно, – смиренно поясняет парень. – Ты – неплохая ведьма. Выше среднего, сильная, сообразительная, но не то чтобы очень могущественная. Думаешь, убить тебя тяжело? Если демон или полубог по-настоящему захочет, он вмиг расправится с любым человеком. А еще позаботится о том, чтобы у жертвы не было ни малейшего шанса выжить. На тебя набросится маньяк с ножом или пистолетом. Или проще – сущностям такой силы ничего не стоит пропихнуть в наше тело смертельное заболевание. Тот же рак.

Перед глазами проносятся нарисованные другом картинки. Всегда «приятно» послушать, как парень, к которому я неравнодушна, размышляет о способах моего убийства. Кажется, нужно что-то получше коктейля – я делаю знак официанту. Уточняю у Никиты:

– К чему ты клонишь?

– Если демон, который контролирует твою судьбу, действительно существует, он жаждет двух вещей: первое – чтобы ты продолжала вести клиентскую практику. Недаром каждый раз, когда пытаешься бросить магию, к ней возвращают чуть ли не силой. Второе его устремление – оставаться инкогнито. Все, что ты описала, никак не похоже на серьезные попытки расправиться с неугодной ведьмой. Скорее на запугивания… или даже не так – предупреждения.

– А зачем ему это? – новый глоток притупляет ставшее уже почти привычным чувство страха.

Передо мной, как во время запутанных консультаций, остается только головоломка. Может быть, демон пытается через меня продвигать какие-то свои идеи? Известны случаи, когда силы использовали музыкантов, художников и писателей в качестве рупоров.

А может, некоторые клиенты, что приходят ко мне – его проекции в нашем мире? В эзотерике существует теория, будто все люди – осколки единого бога, разделившего себя на множество частей. Если то же самое отнести к демону…

– Да какая разница! – вспыхивает Никита. – Главное, ты с легкостью можешь предоставить желаемое. Просто занимайся практикой, решай обычные человеческие проблемы, как ты и делаешь, а еще сворачивай свое «расследование». Чувствую, не доведет оно до добра. И главное – никому и никогда не говори о том демоне-полубоге. Ни приятелям, ни тем более – коллегам или клиентам. Знаешь, люди могут подумать…

Что я ненормальная. Знаю, уже проходили. Пытливо всматриваюсь в лицо парня.

Я никак не могу понять, действительно ли демонолог мне верит, или говорит на языке «пациентки», как некоторые психиатры. Порой они осознанно отказываются от идеи разубедить больного и лишь просят того вернуться к привычной жизни и вести себя так, будто бы он здоров.

Некоторые люди постепенно поправляются, а их наваждения отступают. В любом случае Никита вновь пытается мне помочь, за это я ему благодарна.

Несмотря на заверения, что я без проблем доберусь домой, парень по-рыцарски провожает меня до подъезда на такси и помогает преодолеть лестницу, поскольку меня слегка шатает. Во время прощания наши глаза вновь встречаются.

На какой-то безумный миг кажется, будто Никита хочет, но не решается меня поцеловать. Это, конечно, скорее всего снова игра больного воображения. Парень отстраняется и пропускает меня в квартиру.

– И еще, – сипловато, будто немного простуженно произносит демонолог перед тем, как уйти, – Лика, если ты хочешь со мной встретиться, тебе вовсе не обязательно умирать. Иногда можно позвонить просто так.

* * *

Несмотря на усталость и не самый легкий день, заснуть не удается. Как ни странно, меня заботят не собственные проблемы и даже не встреча с Никитой.

Мысли то и дело возвращаются к Соне, сегодняшней клиентке. Консультация никак не отпускает, кажется, будто я упустила из виду незначительную деталь, которая способна поменять всю картину. В который раз объясняю себе: ты уже выполнила свою работу. Перепроверять по десятому разу – тяжелый, неоплачиваемый и неблагодарный труд.

Может, случай зацепил меня тем, что служит прекрасной иллюстрацией того, как людей обманывает собственный разум? Но зуд, который навязчиво тянет меня вновь заняться «любимой» самопроверкой, не только не стихает – становится невыносим. Уверена, любой психолог называл бы такой «зуд» обыкновенной тревожностью.

Когда за окном розовым румянцем разливается утро, я понимаю, что проигрываю ему в борьбе, и лениво поднимаюсь с кровати.

Шесть часов – до первого клиента еще немало времени. Я делаю расклад за раскладом, результат (предсказуемо) тот же самый. Одну и ту же информацию можно донести как разными словами, так и разными арканами.

Чьи-то необдуманные, импульсивные действия – криво сработавший ритуал. Новичок в магии с отсутствием базовых знаний берется за дело – провал. Прибегаю к крайней мере: включаю видение. Из-за посиделок в баре силуэты перед внутренним взором появляются не сразу. Способность сбоит, как глючащий комп, а виски наливаются острой болью.

Наконец на внутреннем экране начинает проступать взволнованное лицо молодой ведьмочки. На моей консультации Соня старалась казаться опытнее, чем была в реальности. Перед простенькой чисткой, которую большая часть практиков сделала бы на автомате, она ужасно сомневалась в себе – девушку выдала излишняя бледность и детская привычка то и дело покусывать ногти.

Подростковый ежик на голове, низкий рост и полное отсутствие косметики, без которой ее личико становится совсем детским… девушка кажется отбившимся от рук подростком, а не практикующей ведьмой.

Неудивительно, что я подумала: клиентка где-нибудь напортачила, как только Соня переступила порог. Весь ее вид говорил о повышенной склонности портачить.

Мотаю головой, стараясь избавиться от предвзятости. Смотрю ритуал «покадрово». Соня сосредоточенно бубнит заговор, как стишок у школьной доски. Слова вроде бы не напутала, уже замечательно. Есть несколько запинок – интересно, насколько они критичны?

Ведьмочка тем временем достает пробирку с кровью клиентки, разворачивает платок, в который сложены ее волосы. Теперь колдунье нужно привязать к вольту, кукле, что обозначает в ритуале заказчицу, биоматериал и начать саму чистку.

К моему удивлению, все проходит достаточно гладко. Я пересматриваю ритуал снова и снова. Стоп. Волосы. Они мне кажутся странными, хотя на первый взгляд сложно понять, в чем дело. Мысленно приближаю «кадр» насколько это возможно. Волоски на вид слишком жесткие для человеческих, но в ночной темноте заметить различие почти невозможно.

Соня и не замечает. Она чересчур сосредоточена на том, чтобы не напутать слова и ритуальную часть. Хорошо, что колдунья принесла все материалы с собой. Я надеваю резиновые перчатки, достаю из ящика стола куколку, с помощью которой Соня делала чистку.

Внимательно ее осматриваю и внезапно морщусь от удушливого запаха мертвой псины. От предмета исходит такая «чудесная» энергетика, что порыться в помоях легче, чем дотронуться до него. Поборов брезгливость, беру один волосок. Так и есть, слишком грубый. Явно нечеловеческий.

Если перед ритуалом на очищение от негатива подменить волосы клиентки на волосы мертвого пса, дух почившей собаки привяжется к ней. А это уже смертельная порча. Карты не солгали – ошибка в ритуале. Которую организовала свекровь, что вилась возле вещей Сони. Свекровь, ничего не смыслившая в магии, но даже ей хватило мозгов догадаться: если в качестве жесткой шутки подменить материалы, не миновать беды. Свекровь, что от души ненавидела Соню. Нужно перезвонить клиентке. Вот тебе и обычное совпадение!

Глава 2. Выбор, которого нет

– Добрый день. Я поступил так, как считал нужным. И, похоже, я – идиот.

Посеребрившая виски седина, сгорбленная спина, непокорный взгляд усталых глаз – собеседник производил впечатление упрямца, принципиального строптивца. Но идиотом гость Алики точно не являлся.

Сеанс был уже не первым. Их знакомство началось примерно месяц назад. Вопреки обыкновению к ворожее обратился хирург. Врачи крайне редко прибегают к услугам эзотериков, считая, порой небезосновательно, коллег Алики шарлатанами, что наживаются на наивности населения.

В Алике Петра Алексеевича подкупили честность и здравомыслие.

– К нам от вас приходила одна барышня, – рассказал клиент на первой встрече, – говорила, что соперница ее изводит. Смастерила, мол, куколку заколдованную и тычет каленой иглой – прямо в сердце. Вы клиентку тогда к нам в больницу послали. Правильно сделали.

Алика не помнила ту женщину, но случай был достаточно распространенным. Ей встретилось немало людей, которые вместо того, чтобы вызвать скорую тяжело больному ребенку, читают над ним мантры или лечат онкологию при помощи эфирных масел.

Но ведь Петр Алексеевич пришел не для того, чтобы сокрушаться по поводу человеческой глупости?

– Если честно, не верил я ни в какую чертовщину, – продолжил хирург. – Сказал бы кто, что буду с колдуньей чаи гонять – я поднял бы его на смех. Но я всегда знал, чудеса существуют: порой пациенты, у которых нет шансов, выкарабкиваются, а люди с легкими диагнозами отправляются на тот свет. Я никогда не задумывался о том, кто за этим стоит, пока не встретился с ними лицом к лицу. Мне предлагают все: место в частной клинике, деньги, здоровье для себя, а главное – для родных. Понимаете, у меня жена и ребенок, – когда Петр Алексеевич заговорил о семье, его хорошо поставленный, даже несколько властный голос дрогнул. – Не соглашаясь, я подвожу их тоже.