Быть человеком

Евгения Огнёва

Быть человеком

Глава 1. Пожар на Гончарной

Машка едва поспевала за быстрым шагом Степки. На улице было сыро и промозгло, накануне прошел снег с дождем. Девчонка ниже натянула на уши шапку, спрятала руки в карманы бледно-коричневого шерстяного пальто, пытаясь отогреть окоченевшие пальцы.

Дыхание вырывалось облачком пара, небольшая компания уверенно продолжала свой путь.

Ограбить генеральшу предложил Васька. Он был в компании самый старший, пользовался бесспорным авторитетом. Еще бы! Поспоришь с таким: его два верных дружка, Сиплый и Нож (настоящих имен Машка не знала), живо нос расквасят.

Вообще-то Машке полагалось сидеть дома и присматривать за младшими братьями, пока мать и отец вместе с остальными горожанами были на собрании. Но девочке было скучно, хотелось есть, а братья быстро уснули, согретые старым шерстяным одеялом.

Последний год есть хотелось постоянно. Взрослые часто произносили слова «голод», «хлеб» и ругали власть на чем свет стоит. Бывало, мать возвращалась из булочной с куском черного хлеба, бывало – ни с чем.

Ели картошку с луком, постную кашу, по выходным случалось отцу раздобыть сало от родни из деревни. Тогда радовались всей семьей, предвкушая сытую неделю, а то и две. Вот уже месяц перебивались только хлебом и кашей, а родственники перестали помогать.

Машка почувствовала, как предательски заурчал живот, а рот наполнился слюной. Ну вот стоило вспомнить о еде.

Она увязалась за Степкой, который весь вечер хвастался, что пойдет на дело с дворовой шпаной. Она знала их всех еще с малолетства: Васька, Нож и Сиплый жили на той же улице, их отцы трудились на сталелитейном заводе вместе с Машиным отцом. Степка, вроде бы, приходился ей каким-то четверо-пятиюродным братом по материнской линии.

Остальные четверо слонялись по родной улице сколько Машка себя помнила.

- Пришли. – Васька остановился возле зарешеченного окна двухэтажного дома. – Мелкая, давай сюда. – Он потянул Машку за рукав пальто. – Все помнишь? – Спросил он, обдавая девочку запахом табака.

Машка кивнула. Коленки задрожали от волнения. Обсуждать план ограбления и то, как поделят добычу, было интереснее и проще, чем воплощать задуманное в жизнь. Тогда все казалось лишь веселым приключением.

Сиплый встал за дверь, остальные укрылись за углом дома. Васька подтолкнул девочку вперед и тоже спрятался.

Она постояла в нерешительности, но потом все же постучала в дверь.

Ничего не происходило, девочка облегченно вздохнула и хотела было отступить, но Сиплый грозно зашипел:

- Куда? Давай еще.

Маша постучала снова. В этот раз послышались шаги и ругань.

- Кого еще ночь принесла?

- Дяденька, дяденька, я потерялась. – Жалостливо заскулила Машка. – Мне страшно, пустите, пожалуйста.

- Еще чего! – Проворчал мужской старческий голос. – Иди дальше, бог поможет.

- Мне страшно, дяденька. – Всхлипнула Машка для пущей убедительности. – Темно и холодно.

- Кто там еще, Василий Петрович? – Поинтересовалась женщина, приближаясь к двери.

- Побирушка, ваша светлость. Я ей сказал убираться.

- Бедняжка. Дай ей хотя бы хлеба кусок.

***

Василий Петрович лежал на полу с пробитой головой, мальчишки обшаривали комнаты в поисках поживы. Нож раздобыл на кухне бутылку настойки и расхаживал с ней, время от времени делая глоток. Его рожа сделалась красной, а глаза затуманились.