Отчаянные в большом городе

Жанна встала, поправила платье и взяла свой кофе.

— Мне пора. У меня Галина Аркадьевна и чёрные стены. А у тебя — Катя на работе. Держись. И не вздумай изображать дружбу с ней, если будешь знать, что она спит с твоим парнем. Лучше скажи правду.

— Скажу, — соврала Алиса.

Жанна посмотрела на неё, поняла, что соврала, но решила не давить.

— Позвони, если что, — сказала она уже из коридора. — Я приеду. Даже если буду перекрашивать чёрную стену в чёрный цвет.

Дверь закрылась.

Алиса осталась одна. С круассаном. С геолокацией. С мыслью, что она, двадцатишестилетний продюсер на YouTube, эксперт по «осознанности» и «здоровым границам» — понятия не имеет, что такое здоровые границы, потому что никогда их не имела.

Она взяла телефон.

Дима не написал.

Ничего нового.

3.

Жанна ехала на встречу с Галиной Аркадьевной в такси и думала о том, что жизнь — это череда неправильных решений, принятых в состоянии усталости.

Она выбрала архитектуру, потому что в семнадцать лет казалось, что рисовать дома — это романтично. Строить будущее. Создавать пространство для счастья.

В двадцать девять она поняла, что создаёт пространство для чужих денег, чужих амбиций и чужого плохого вкуса.

Вот и сейчас. Галина Аркадьевна, пятьдесят два года, дважды разведена, живёт в квартире на Котельнической набережной с видом на Кремль и коллекцией фарфоровых слоников, которую она называет «моя гордость».

Жанна уже ненавидела этих слоников, хотя видела их только на фото.

— Здравствуйте, Галина Аркадьевна, — сказала она, входя в квартиру.

Запах: дорогие духи, старая мебель и собака. Две собаки. Йоркширские терьеры, которые лаяли так, будто Жанна пришла их убивать.

— Ах, тихо, Цезарь, тихо, Клеопатра! — Галина Аркадьевна выплыла из гостиной в чём-то шёлковом и очень золотом. — Это наша архитектор, не бойтесь.

Собаки не боялись. Они продолжали лаять.

Жанна улыбнулась той улыбкой, которая стоила ей три года терапии.

— Покажите, что тут у вас.

Гостиная была огромной, с высокими потолками и лепниной, которую предыдущие хозяева, видимо, заказали у человека, который никогда не видел лепнину вживую.

— Я хочу, как на Мальдивах, — начала Галина Аркадьевна, разводя руками. — Понимаете? Белый песок. Океан. Лёгкость.

— На Мальдивах нет лепнины, — заметила Жанна.

— Вот и отлично. Уберите лепнину.

— Это историческая ценность.

— Это уродство, дорогая. Я плачу — вы убираете.

Жанна сделала пометку в блокноте: «Лепнину — долой. Вместе с историей».

Они ходили по комнате ещё час. Галина Аркадьевна показывала, что хочет. Жанна кивала и записывала.

К концу встречи у неё было: чёрные стены (да, на Мальдивах чёрные стены — это очень логично), пол из светлого дерева, диван-качели, барная стойка из эпоксидной смолы и никакого текстиля, «потому что пыль собирается».

Жанна хотела спросить, будет ли у них кровать, которая стоит на воде, но сдержалась.

— Отлично, — сказала она. — Я подготовлю три варианта планировки.

— Только не три, дорогая. Один. И идеальный. Я не люблю выбирать.

Жанна вышла от Галины Аркадьевны с головной болью и желанием выпить.

Было три часа дня.

Она заказала такси до винотеки Вики, надеясь, что та на месте и у неё есть что-то покрепче вина.

В машине ей пришло уведомление из приложения для знакомств, которое она установила неделю назад, потому что Алиса сказала «ну попробуй, что тебе стоит».

Новое сообщение.

Она открыла.

«Привет. Ты архитектор? Я курьер из “Яндекс Еды”. Мы виделись вчера. Может, встретимся не на работе?»

Жанна уставилась на экран.

Имя: Саша. Возраст: 27. Фото: он в кепке, на фоне своей «Весты», улыбается.

Тот самый курьер. Которому она предложила секс за пиццу.

Он нашёл её в приложении.

— Господи, — сказала она вслух.

Водитель такси покосился на неё в зеркало.

— Всё нормально?

— Нет, — ответила Жанна. — Меня нашёл мужчина моей мечты. Он привозит пиццу.

— Поздравляю?

— Не знаю ещё.

Она написала в ответ:

«Привет. Я помню тебя. Ты отказался от моего предложения. Сейчас согласишься?»

Отправила.

Сразу пожалела.

Но стирать не стала.

Через минуту пришёл ответ:

«Зависит от предложения. Если пицца — нет. Если кофе — да. Завтра. 12:00. Обещай не домогаться на рабочем месте»

Жанна засмеялась.

— Он согласился, — сказала она водителю. — Идём на свидание.

— Опять пиццу везёт?

— Нет. Кофе.

— Тогда нормально. А то пицца на первом свидании — это перебор.

Жанна подумала, что водитель, вероятно, единственный мужчина за сегодня, который сказал что-то разумное.

Она приехала к Вике.

4.

Вика была не одна.

Когда Жанна вошла в винотеку, она услышала мужской голос. Спокойный, ровный, с лёгкой хрипотцой — тот тип голосов, который звучит так, будто его владелец никогда никуда не торопится.

— Нет, я не могу подписать это сегодня, — говорил Вика. — Ты что, серьёзно? Я должна показать бумаги своему адвокату.

— Я твой адвокат, Вика, — ответил голос. — И я уже посмотрел. Всё чисто. Твоя бывшая свекровь не имеет права на долю в бизнесе. Она даже не вписана в учредительные документы.

Жанна заглянула за стойку.

Вика сидела за ноутбуком, рядом с ней стоял мужчина лет тридцати пяти, высокий, в тёмно-синем костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки.

Он был красивый. Не так, как актёры или модели. А так, как бывают красивы люди, которые читают много бумаг и выигрывают сложные дела. Усталые глаза, чёткая линия челюсти, пальцы, которые держали ручку так, будто это оружие.

— Жанна, — Вика подняла голову. — Это Денис. Мой адвокат.

— Бывший адвокат мужа, — уточнил Денис, поворачиваясь. — Теперь работаю на неё.

— Ты работаешь на меня потому, что я плачу больше, — усмехнулась Вика.

— И потому, что твой бывший муж — козёл, — добавил Денис без тени улыбки. — Это тоже важный фактор.

Жанна протянула руку.

— Жанна. Подруга Вики. Архитектор.

— Денис. Адвокат. Свидетель того, как ваша подруга вылила шампанское в орхидею.

Вика покраснела. Впервые за долгое время.

— Ты видел?

— Мне прошлогодний котёнок рассказал, — Денис пожал плечами. — Конечно, видел. Я стоял у окна, ждал, пока Антон уйдёт. Думал, надо ли вмешиваться. Потом решил, что четыре женщины с бутылкой вина — это армия, которая справится сама.

— Ты был у окна? — переспросила Вика.

— Я был в машине. У винотеки. Приезжал забрать подписанные документы. Увидел Антона — решил подождать.

Жанна перевела взгляд с Вики на Дениса и обратно.

— Вы спите? — спросила она прямо.

— Жанна! — Вика вскочила.

— Нет, — ответил Денис спокойно. — Но она предлагала. Два раза.

Вика закрыла лицо руками.

— Господи, зачем ты это сказал?

— Потому что правда, — ответил Денис. — И потому что я хочу, чтобы твои подруги знали: ты не одна в своём отчаянии. Мы все здесь немного отчаянные.

Жанна засмеялась.

— Мне нравится этот адвокат, — сказала она. — Оставьте его, Вика.

— Я не оставляю, я работаю, — пробормотала Вика из-под ладоней.

— Работай, — сказал Денис, забирая со стола бумаги. — Я позвоню завтра. И Денис посмотрел на Жанну. — Присмотрите за ней. Она делает вид, что сильная, а на самом деле вчера плакала в подсобке.

— Я не плакала!

— Ты плакала в подсобке, я принёс тебе воду. Забыла?

Вика замолчала.

Денис вышел.

Жанна села на его место.

— Рассказывай, — сказала она.

— Нечего рассказывать.

— Вика.

— Ну что «Вика»? Он адвокат моего бывшего мужа. Он видел меня в худшие дни. Он знает, что я три месяца не могла встать с дивана. Он носил мне еду, когда у меня не было сил даже заказать доставку.

— И ты не спишь с ним?

— Нет.

— Почему?

— Потому что, если я начну с ним спать, я в него влюблюсь. А он… он не для любви. Он для работы. Для победы в суде. Для того, чтобы говорить «я же тебе говорил» с таким видом, что хочется его убить.

Жанна посмотрела на подругу.

— Ты боишься.

— Очень.

— Правильно делаешь. Но иногда стоит бояться и всё равно идти. Я вот завтра иду на свидание с курьером.

— С тем самым?

— С тем самым.

— Господи, — сказала Вика. — Мы все сошли с ума.

— В этом городе — это норма, — ответила Жанна.

Они открыли вино.

И не заметили, как пробило десять вечера.

5.

В одиннадцать вечера Лена наконец решилась.

Она сидела на кухне в коммуналке, смотрела на телефон и повторяла про себя одну фразу:

«Ты имеешь право знать. Ты отец. Даже если ты козёл»

Она нажала «вызов».