Академия для злодеев

Моргана, стоявшая в первом ряду, вдруг вышла вперёд — из вредности, чтобы показать первокурсникам, как это делается. Она коснулась камня с таким видом, будто делает одолжение. Тот вспыхнул ярко-синим — цвет интриг, который у неё был и в прошлом году. Она усмехнулась, отошла и бросила на меня взгляд, который ясно говорил: «Я на своём месте. А ты?»

Наконец подошла моя очередь.

Я сделала шаг вперёд и почувствовала, как все взгляды устремились на меня. Даже портреты на стенах замерли, перестав шевелиться.

Камень пульсировал алым, как будто ждал.

— Клади руку, — сказал распорядитель — пожилой маг с длинной седой бородой и глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь.

Я глубоко вздохнула.

«Ну, Лена, — подумала я. — Выбор сделан. Теперь — судьба».

Я положила ладонь на камень.

Он был холодным. Таким холодным, что я чуть не отдёрнула руку. Но в следующую секунду холод сменился теплом, а потом — жаром. Камень запульсировал быстрее, и его прожилки засветились ярче.

А потом... ничего не произошло.

Тишина.

Камень не вспыхнул ни красным, ни синим, ни зелёным. Он просто светился алым, как и раньше.

— Странно, — сказал распорядитель, нахмурившись. — Попробуй ещё раз.

Я попробовала. С тем же результатом.

— Может, она бездарь? — крикнул кто-то из толпы. — Ни к чему не способна?

— Философ, что с неё взять! — подхватил другой.

Я почувствовала, как внутри закипает злость. Несправедливая, глупая злость. Я не просила попадать сюда. Я не просила становиться злодейкой. Но слышать, как надо мной смеются, было обидно.

— Подождите, — распорядитель подошёл ближе и всмотрелся в камень. — Кажется, я понимаю.

Он что-то прошептал — древнее заклинание на языке, которого я не знала, но которое отозвалось в моём сознании смутными образами, — и камень изменил цвет. Алый превратился в бледно-розовый, потом в золотой, потом в...

— Белый, — выдохнул распорядитель. — Камень показал белый.

В зале воцарилась тишина. Абсолютная. Даже портреты перестали дышать.

— Что значит белый? — спросила я, не понимая.

Распорядитель смотрел на камень так, будто тот заговорил на неизвестном языке. Потом перевёл взгляд на меня, и в его глазах промелькнуло что-то, чего я не ожидала — не презрение, не страх, а... благоговение?

— Белый, — повторил он, и голос его прозвучал глухо, словно он сам не верил в то, что говорит. — Это не просто отсутствие предрасположенности к тёмной магии. И это не свет. Это... Пустота.

— Пустота? — переспросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Антимагия, — пояснил он. — Очень редкий дар. Ты не создаёшь заклинания и не отражаешь их. Ты... возвращаешь магию в исходное состояние. Нейтрализуешь. Гасишь. Камень не может определить твой путь, потому что твой путь — быть вне системы. Вне тьмы и света.

В зале раздался гул.

— Пустота в академии злодеев? — закричал кто-то. — Это позор!

— Как она вообще сюда попала?

— Отчислить!

— На перевоспитание!

Я стояла у камня, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Пустота. Я — пустота. В мире, где магия определяет всё, я оказалась... никем. Я обвела взглядом толпу. Даже те, кто не кричал, отводили глаза — будто я стала заразной. Будто от одного взгляда на меня можно было лишиться собственной магии.

— Тишина! — голос Дариана прозвучал как раскат грома.

Все замолчали.

Дариан вышел вперёд и встал рядом со мной. Его лицо было спокойным, но глаза горели таким холодным огнём, что даже распорядитель сделал шаг назад.

— Камень мог ошибиться, — сказал Дариан. — Это бывает.

Я поняла: он врёт. Не потому, что не знает правды, а потому, что хочет меня защитить.

— Камень не ошибается, — возразил распорядитель.

— Тогда, — Дариан повернулся к нему, — пусть покажет ещё раз.

Распорядитель посмотрел на него, потом на меня, потом на камень.

— Хорошо, — кивнул он. — Пусть будет ещё раз.

Я снова положила руку на камень.

И снова он вспыхнул белым.

Тишина стала звенящей.

— Я же говорил, — прошептал кто-то.

— Пустота, — повторил другой. — В нашей академии.

Я ощутила, как внутри всё рушится. Испытательный срок, перевоспитание, позор... Всё это промелькнуло перед глазами. Но в тот момент, когда я уже готова была опустить руки, я вспомнила слова профессора Верещагина: «Выбор определяет жизнь». Я сделала свой выбор, когда подписала договор. И теперь отступать было поздно.

— Это ничего не меняет, — неожиданно громко сказала я.

Все уставились на меня.

— Что? — переспросил распорядитель.

— Я сказала, это ничего не меняет, — повторила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я подписала договор. Я студентка этой академии. И то, что камень показал белый цвет, не значит, что я не могу быть злодейкой. Злодейство — это выбор. Так меня учили на экзамене по философии.

В зале снова воцарилась тишина.

А потом кто-то засмеялся.

Я повернулась и увидела Моргану. Она стояла, скрестив руки, и улыбалась. Не насмешливо, а одобрительно.

— Неплохо, философ, — сказала она. — Неплохо.

Дариан посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то, чего я не смогла прочитать.

— Решение за ректором, — сказал распорядитель, когда шум немного утих. — Но раз договор подписан...

— Договор подписан, — подтвердил чей-то голос от двери.

Все обернулись.

В дверях стоял ректор Малахар Грозный. Всё в том же халате и тапочках с драконами. Он выглядел так, будто только что проснулся, но его глаза смотрели внимательно и остро.

— Я слышал, что здесь произошло, — сказал он, входя в зал. — Белый цвет. Пустота. Впервые за последние... — он задумался, — лет триста, кажется.

— Что с ней будет? — спросил распорядитель.

Ректор подошёл к камню и посмотрел на меня. В его взгляде не было насмешки, только любопытство.

— Лена, — сказал он. — Ты хочешь остаться?

Я посмотрела на Дариана. Он стоял рядом, и его лицо ничего не выражало. Потом посмотрела на Моргану — та кивнула.

Внутри меня боролись страх и упрямство. Я вспомнила, как легко было сдаться на экзамене, как хотелось просто сесть и ничего не говорить. Но я не сдалась тогда. Не сдамся и сейчас.

— Да, — сказала я. — Хочу.

— Даже если ты никогда не станешь злодейкой?

— Я стану, — сказала я, не зная, откуда берётся эта уверенность. — Я стану злодейкой. Но по-своему.

Ректор усмехнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда ты остаёшься. Но учиться ты будешь не на боевом факультете и не на некромантии.

— На каком же?

— На дипломатии, — ректор кивнул, словно принял окончательное решение. — Ты философ. Дипломатия — это искусство убеждения. А убеждение — это та же философия, только с последствиями.

— Но дипломатия — фиолетовый цвет, — возразил распорядитель. — А она...

— Я вижу цвет, — спокойно ответил ректор. — Но у меня есть чутьё, которое не обманывало меня последние триста лет. Она будет учиться на дипломатии.

А «Основы коварства» и другие базовые предметы, — добавил он, бросив взгляд на притихших студентов, — обязательны для всех факультетов. Даже дипломатам нужно знать, как их будут обманывать. И курировать её будет... — он посмотрел на Дариана, — продолжать Дариан.

Дариан кивнул, не выказывая никаких эмоций.

— Вопросы есть? — спросил ректор.

Вопросов не было.

Или они были, но никто не решился их задать.

Когда мы вышли из зала, я чувствовала себя так, будто пробежала марафон. Ноги дрожали, в голове шумело, а перед глазами всё ещё стоял тот белый свет.

У выхода меня ждала Марго. Она сидела на каменной скамье и листала какую-то книгу, но, увидев меня, тут же захлопнула её и вскочила.

— Ну что? — спросила она, вглядываясь в моё лицо. — Какой цвет?

— Белый, — ответила я.

Марго присвистнула.

— Пустота, значит. Редкий дар. Очень редкий.

— Ты знала, что так бывает?

— Слышала, — она пожала плечами. — Но никогда не видела. Говорят, последний раз такое было лет триста назад. И закончилось... ну, не очень.

— Чем закончилось?

— Не помню точно, — Марго отвела взгляд, и я поняла, что она врёт. — Но ты не переживай. Пустота — это не приговор. Это просто... другая магия.

— Ты молодец, — сказал Дариан, когда мы отошли от зала. — Не каждый смог бы так ответить.

— Я испугалась, — честно призналась я. — Очень.

— Это нормально. — Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то, что я приняла за уважение. — Но ты не сдалась. Это важно.

— А что будет теперь? Дипломатия — это...

— Это искусство договариваться, — перебил он. — Убеждать, манипулировать, находить общий язык с теми, кто тебя ненавидит. В общем, то, что ты делала на экзамене, только в более агрессивной форме.

— И ты будешь меня этому учить?

— Я буду тебя защищать, — поправил Дариан. — Учить будут другие. Моя задача — чтобы ты дожила до этих уроков.

— Это так опасно?

— В академии злодеев всё опасно, — он усмехнулся. — Но ты справишься. У тебя есть то, чего нет у других.

— Что?

— Упрямство, — сказал Дариан. — И философское отношение к жизни. Это иногда важнее магии.

Он развернулся и пошёл прочь, оставив меня стоять на месте.

Я смотрела ему вслед и думала о том, что мир, в который я попала, оказался сложнее, чем я думала. Здесь нет чёткого разделения на добро и зло. Здесь есть только выбор. И последствия.

«Как на экзамене по философии», — подумала я и невольно улыбнулась.

Может быть, профессор Верещагин всё-таки чему-то меня научил.

Вечером я сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела на две луны. Марго ушла на какое-то вампирское собрание, и я осталась одна.

В голове крутились события дня. Белый свет камня. Слово «Пустота». Шёпот толпы. Взгляд Дариана. И странное чувство, которое не покидало меня с тех пор, как я коснулась камня во второй раз.

Я подняла руку и посмотрела на ладонь. В свете лун мне показалось, что от пальцев исходит едва заметное свечение — серебристое, холодное. Я потёрла ладонь о мантию, но свечение не исчезло.

«Что это?» — подумала я.

Ответа не было.

Я легла спать, но долго не могла уснуть. Слышала, как за стеной кто-то шепчет заклинания, как на крыше воют студенты-некроманты, как где-то далеко кричит грифон. А в промежутках между этими звуками я слышала тишину — такую же глубокую, как та, что была в портале.

«Я справлюсь, — сказала я себе. — Должна справиться».

И закрыла глаза.

Глава 4

После распределения, где я едва не стала изгоем, а потом неожиданно получила поддержку, мне казалось, что хуже уже быть не может. Но, как выяснилось, я слишком оптимистично смотрела на вещи.

Утро выдалось… шумным.

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал по крышке гроба Марго. Не по моей кровати, заметьте, а именно по гробу. Будто хотел убедиться, что обитательница внутри жива. Или неживая. В общем, на месте.

— Марго! — голос Морганы был таким резким, что даже я подскочила. — Твоя соседка должна быть на первом уроке через двадцать минут. Если она опоздает из-за того, что ты проспала, я лично запишу тебя в группу утренней некромантии.

Крышка гроба приподнялась, и оттуда показалось заспанное лицо Марго с идеально накрашенными губами. Как у вампиров это получалось — загадка. Возможно, магия крови позволяла им поддерживать внешность даже во сне.

— Моргана, если ты не перестанешь стучать, я перейду на натуральную кровь. И начну с тебя, — прохрипела она.

— У тебя завтрак наступает, когда я скажу, — отрезала Моргана, ничуть не испугавшись. — Лена, вставай. Твой первый урок — «Основы коварства». Преподаватель — лорд Вортекс. Он не любит, когда опаздывают. Особенно попаданцы.

— А что он делает с опоздавшими? — спросила я, уже выбираясь из кровати.

— В прошлый раз он превратил опоздавшего студента в стул, — спокойно ответила Моргана. — Стул простоял три дня, пока кто-то не догадался его расколдовать. Студент потом полгода не мог сидеть. Боялся, что его снова превратят.

Я оделась рекордно быстро. Чёрная мантия, которую мне выдали в администрации, оказалась на удивление удобной — она сама подстроилась под мою фигуру, словно была сшита специально для меня. Магия, вшитая в ткань, создавала лёгкое ощущение тепла, защищая от сквозняков.

Марго, наконец, вылезла из гроба и смотрела на мои сборы с философским спокойствием.

— Не волнуйся, — сказала она, потягиваясь. — Вортекс — старый пердун, но справедливый. Если будешь внимательно слушать и не перебивать, он не превратит тебя в мебель.

— А во что может превратить?

— Всё что угодно, — Марго зевнула, обнажив внушительные клыки. — В прошлом семестре он превратил одного нахала в настольную лампу. Студент простоял на кафедре две недели, пока Вортекс не решил, что урок усвоен. Говорят, лампу даже включали пару раз, чтобы проверить, работает ли.

— И работает?

— Ага, — Марго хихикнула. — Светился, как новогодняя ёлка. Студент потом утверждал, что это был ценный опыт. Особенно та часть, где он наблюдал за экзаменом с высоты кафедры.

Я решила, что на уроке буду паинькой.

Аудитория, где проходили «Основы коварства», находилась в подвале главного корпуса. Мы спустились по винтовой лестнице, которая, казалось, уходила в самое сердце земли, и оказались в длинном коридоре с низким сводчатым потолком. Факелы горели зелёным огнём — магическим, не требующим дров, — и в воздухе пахло сыростью и чем-то… серным.

— Почему занятия по коварству проводятся в подвале? — спросила я у Марго, которая вызвалась проводить меня.

— Атмосфера, — пояснила вампирша. — Коварство любит тень. И сырость. И лягушек.

— Лягушек?

— Ну да. Их используют для практических занятий. Вортекс считает, что лягушки — идеальные объекты для козней. Они не жалуются, не убегают и не требуют гуманного обращения.

Мы вошли в аудиторию.

Это было просторное помещение с высокими потолками, которые, впрочем, терялись в темноте. Вдоль стен стояли парты, расположенные амфитеатром, чтобы каждому студенту было видно, что происходит в центре. А в центре находился… стол. Обычный деревянный стол. На котором стояла клетка с лягушками.

Лягушки были зелёными, с красными глазами, и смотрели на входящих студентов с таким видом, будто сами могли преподать пару уроков коварства.

— Садитесь, — раздался голос откуда-то сверху.

Я подняла голову и увидела преподавателя.

Лорд Вортекс сидел на балконе, который нависал над аудиторией, и смотрел вниз с высоты птичьего полёта. Он был старым — очень старым, с длинной седой бородой, которая, казалось, жила своей собственной жизнью, и глазами такого бледно-голубого цвета, что они напоминали лёд.

На нём была мантия, расшитая серебряными рунами, и на шее висела цепь с кулоном в виде… лягушки.

— Сегодня у нас новенькая, — сказал Вортекс, и его взгляд упал на меня. — Попаданка. Философ. И, по слухам, белый цвет на камне судьбы.

Я почувствовала, как все взгляды устремились на меня. В аудитории было около двадцати студентов, и каждый смотрел с разной степенью интереса: кто-то с любопытством, кто-то с насмешкой, кто-то с откровенной неприязнью.