Дар: тень обмана

Валентин тяжело вздохнул и покачал головой.

- Макар. Он работает в архиве, потому и обращается ко всем по позывным. Документально у нас нет имён, мы теряем их, когда выходим на первое дело. После этого наши истинные имена помещаются в отдельную ячейку и носят секретный гриф, - Валентин грустно улыбнулся. - Из-за этого обычные полицейские считают нас выпендрёжниками. В каком ещё отделе скрывают собственные имена, пользуясь позывными? Верно, только в нашем. А всё потому, что о людях со способностями обычным знать нельзя, иначе волны паники не избежать. При разговорах между собой мы, конечно, позволяем себе обращения по настоящим именам. Это сближает.

Валентин опустил взгляд в пол, а его светлые брови слегка поползли вверх, сходясь к переносице. Чётко очерченные губы сжались в тонкую линию, а взгляд голубых глаз на мгновение затуманился, будто где-то глубоко внутри парень что-то вспоминал, что-то, что терзало его и не давало покоя.

- А так, мы – люди без имён, Сонь. Если с нами что-то случится, наши родные никогда не узнают, как мы погибли. Потому и в этом отделе мы держимся друг за друга, как за членов семьи.

Его слова вспыхнули в сознании, подобно снопу искр: то, как я обивала порог этого здания, то, как спрашивала о том, что случилось с Сашей, но натыкалась лишь на непонимание в лицах полицейских, будто они не знали, о ком я говорила.

Человек без имени, члены семьи которого никогда не узнают, как он погиб. Выходит, он был в этом отделе

Внезапное озарение отдалось в груди глухой и тупой болью.

- Сонь, всё хорошо? – Валентин обеспокоенно сжал моё плечо. – Не переживай так, мы сделаем всё возможное, чтобы с тобой ничего не случилось.

Я должна узнать. Обязана. Но, скорее всего, рассказать о том, что на самом деле произошло, сможет только один человек.

-А как тебя зовут среди обычных полицейских?

- Гримм, - отозвался Валентин, проморгавшись. Видимо, его секундное замешательство было вызвано принятием закрытия предыдущей темы. - После первого дела выясним, как звать тебя.

Гримм, значит. Интересно, почему его называют демоном, который предвещает людям смерть?

- С Фениксом всё понятно, - проговорила я, - но почему Гримм?

Валентин задумчиво склонил голову набок, подбирая слова.

- Дело в моей способности, Сонь. Я могу проникать в фотографии и вижу то, что произошло с людьми, изображёнными на них, за двенадцать часов до момента снимка. Я вижу не всё, но многое. Моя способность часто помогает в раскрытии особо тяжёлых дел.

Я уставилась на него во все глаза.

- Так это же потрясающе! – не удержавшись я хлопнула в ладоши. – С твоей способностью должно быть очень просто найти преступника!

Валентин поднял на меня глаза и поджал губы.

- Сонь, очень часто это фотографии с мест убийств. – Его слова заставили меня прикусить язык, и улыбка моментально сошла с моего лица. – Я вижу, как убивали человека, но не вижу лица преступника. Чувствую всё, что чувствовала жертва, - он горько усмехнулся, - это сложно назвать даром, скорее проклятье. - Он тяжело вздохнул и на его лице заиграла натянутая улыбка. – Ну, так что? В конечном итоге вы же выяснили то, что было нужно? Сама справилась?

Мы шли по уже знакомому коридору, но в этот раз людей вокруг не было, отчего казалось, что здание вымерло.

- Нет, - тактильная память мгновенно воспроизвела ощущение тепла от рук начальника на моих плечах, его голос, и поймала себя на мысли, что злость, которую я испытывала, странным образом сошла на нет. Лев прекрасно понимал, что могло произойти, потому и пришёл, потому и помог мне. - Лев помог выпустить силы.

Валентин усмехнулся, и вздёрнув подбородок, устремил взгляд в окно, на дорогу и снующие мимо машины.

- Он кажется неплохой человек, - выпалила я, - хоть и немного раздражает. Колючий, как ёж, с постоянно растопыренными иголками. Но пришёл именно в тот момент, когда это было необходимо.

- В этом весь наш босс, - усмехнулся Валентин. - Ежи внутри очень мягкие.

Это нелепое, но безумно милое сравнение заставило меня улыбнуться. Точнее и не скажешь: за сотней колючих игл ежа всегда прячется нежное и мягкое брюшко. Как же мне теперь начальнику в глаза смотреть? Я же это каждый раз вспоминать буду!

- Слушай - неуверенно пробормотала я, - ты говорил, что если кому-то проболтаюсь, то умру

- А.. – Валентин виновато улыбнулся, - прости. Нам нужно было, чтобы ты держала язык за зубами до того, как подпишешь договор о неразглашении. Как видишь, отдел у нас не совсем обычный, а тебя мы ещё толком не знали. – Он поджал губы и пожал плечами.

Захотелось треснуть его чем-нибудь очень тяжёлым

- Ну, а теперь, птенчик мой, - Валентин хитро улыбнулся, и тёплая ладонь снова легла на мою макушку, чтобы сделать из волос птичье гнездо, - я проведу тебя в медицинский кабинет, а после отправимся в кабинет босса, нас ждёт новое дело.

- Но я же только вчера на работу устроилась, - я замерла на месте, уставившись на Валентина во все глаза, - я же ничего не знаю

- И не узнаешь, если будешь только в офисе сидеть. Тебе выдадут оружие, и потихоньку начнёшь вливаться в работу. Ты теперь часть нашего отдела.

Какая прелесть: из огня да сразу в полымя!

Глава 4. Спи моя радость, усни

Здесь так легко потеряться

Но я буду пытаться

Любой ценой остаться самим собой

Здесь так легко потеряться

Но я не буду бояться

Любой ценой остаться самим собой

(Колоницкий — Легко потеряться)

- Ну вот, даже комарик кусает сильнее, - мягко улыбнулся молодой мужчина, закрывая вакутейнер[1]с моей кровью. - Голова не кружится?

Выглядел он спокойно и уверенно, каждое его движение было чётко выверено, а тёплые прикосновения, даже сквозь латексные перчатки, казались очень осторожными и нежными.

Среднего роста мужчина со смуглой кожей, одетый в выглаженный медицинский халат, что так хорошо сочетался с аккуратно уложенными пепельными волосами. Сосредоточенное выражение лица придавало ему серьёзный, но утончённый вид. Ярко-голубые глаза светились добротой и толикой любопытства. На тонких губах играла сдержанная улыбка, будто он пользовался ею по привычке.

Наблюдая за ним, я невольно ловила чувство дежавю, что было неудивительно: ведь этот молодой врач был точной копией Феникса, разве что выглядел более опрятно.

- Нет, - я прижала руку к плечу, выжидая время, пока маленький прокол от иглы затромбуется. - Всё хорошо, не переживайте.

Валентин, что стоял позади меня издал звук, похожий на хихикание.

- Правильно, птенчик мой. Не стоит забывать о том, что в первую очередь ты – мужик, а уже потом маленькая и хрупенькая девочка.

- А ты, я смотрю, в хорошем расположении духа?

Валентин похлопал меня по плечу и задорно подмигнул, а затем повернулся к коллеге:

- Захар, пташка моя, к чему этот сарказм? – он широко улыбнулся и пожал плечами. – Если я тебя раздражаю или, упаси Боже, напрягаю, ты всегда можешь забиться в уголок своего светлого кабинета и поплакать! Я тебе даже платочек дам!

Захотелось стукнуть себя ладонью по лбу

- О, нет, меня не раздражает, что ты в каждой бочке затычка, - мягко рассмеялся Захар. - Если бы такого, как ты в нашем отделе не было, то мы бы помирали от скуки.

Наблюдая за их перепалкой, я невольно испытала облегчение. Валентин стал таким же, каким я его успела узнать и чувство тревоги, что поразило меня при разговоре с ним, постепенно начало сходить на нет. Но, кажется, люди в этом отделе имеют свои скелеты в шкафу. Я ощущаю это кожей.

- Ладно, котятки, - пропел Валентин, хлопнув в ладоши, - нам пора выдвигаться в кабинет босса.

*******

В прошлый раз мне толком не удалось рассмотреть кабинет нашего начальника. Оказалось, что он был просторным и светлым: большой письменный стол, заваленный грудой бумаг и книг, с компьютером и телефоном, к которому было придвинуто кожаное кресло. Вдоль стены стояли широкие шкафы с книгами и толстыми папками. Кожаный диван с лежавшим на подлокотнике аккуратно сложенным пледом. На соседней стене висела магнитная доска с выведенными на ней аккуратным почерком заметками. Пара общих фотографий с сотрудниками отдела. Грамоты и благодарственные письма так много

- Я не хотел бросать тебя на передовую так рано, но с практикой затягивать не стоит, - за нашими спинами закрылась дверь, и Лев Святославович жестом указал нам на диван.

Мы молча заняли места, выжидающе уставившись на начальника, который тем временем перелистывал листы бумаги в папке, что держал в руках.

- Новое дело, как вы уже должны были догадаться, связано с обладателем способностей". Наша задача – найти его и обезвредить, выяснить что произошло на самом деле и, по возможности, исправить последствия. Итак, - Лев передал Валентину папку и жестом кисти руки указал мне сесть к куратору поближе, - с центральной детской больницы поступили тревожные звонки о том, что около десятка детей впало в тяжёлое состояние, схожее с комой. Все пострадавшие являются воспитанниками частного детского дома «Солнышко». На данный момент шесть детей пребывают в коматозном состоянии. По последним данным: двое скончались сегодня утром.

Последняя фраза заставила сердце в груди сжаться от дикой боли.

-Следствие зашло в тупик. Осмотр детей не дал чёткого понимания о причине их состояния. Собственно, потому нам и передали это дело. Наши коллеги из обычного отдела перерыли детский дом вдоль и поперёк, опросили хозяйку и сотрудников, но они так и не выяснили причину, почему дети именно из этого детского дома подвергаются этому заболеванию. Вскрытие погибших детей так же не дало никаких результатов. Они были абсолютно здоровы. Нам нужно выяснить, что происходит в этом детском доме, пока жертв не стало больше.

- Самые мерзкие дела, - выдохнул Валентин, - это те, где фигурируют смерти детей

- Действовать будем следующим образом: завтра вы наведаетесь в больницу и опросите врачей. Дальше будем смотреть по ситуации. Докладывайте обо всём, что найдёте или узнаете. Также нужно будет повторно наведаться в этот детский дом. Возможно, полиция упустила там что-то, за что мы вполне можем ухватиться, - задумчиво произнёс Лев.

Спустя два с половиной часа...

Казалось, что всё содержимое моей головы готово политься через уши от напряжения. Пролистывая материалы дела уже в третий раз, я ловила себя на мысли, что чего-то не хватает чего-то очень важного. Но такого не может быть. Должно быть хоть что-то, за что мы с Валей сможем ухватиться.

- Как дела, птенчик? – пропел Валентин, заглянув в папку, лежавшую на столе через моё плечо.

- В голове каша, - выдохнула я, но тут же прикусила язык. Нужно взять себя в руки. Это моё первое дело, и я не должна оплошать.

- Если в голове каша, - мужчина потрепал меня по макушке, - то не стоит забывать о том, что её нужно перемешивать, а то пригорит. Что-то новое заметила?

Ходячий афоризм.

Я задумчиво разложила перед собой восемь фотографий детей из детского дома, две из которых отложила отдельно от других. Пять мальчиков, двое из которых мертвы, и три девочки. Они были совершенно разными внешне, начиная от цвета волос и заканчивая комплекцией.

Почему же именно этих детей настигла эта страшная болезнь?

- Разные увлечения, разные характеры, - задумчиво проговорила я, вспоминая детали отчёта по каждому ребёнку, - от спокойных до проблемных. Объединял их лишь детский дом, в котором они жили, и школа, в которую ходили. Но одному из мальчиков не было ещё и семи.

- Хм, - Валентин подался вперёд, едва задев рукой моё плечо, - посмотри, - он пододвинул ко мне фотографию девочки, - на её шею.

С фотографии на меня смотрела мило улыбавшаяся девчушка с густыми огненно-рыжими волосами, что падали на плечи непослушными волнистыми прядями. Ярко-зелёные глаза были широко раскрыты. Казалось, что она была чем-то напугана. Но за огненной копной непослушных волос на бледной и тонкой шее едва заметно виднелся красно-бордовый след.

Маша Филимонова, 7 лет.

-Такие следы на шее просто так не появляются, - выдохнул Валентин, задумчиво постукивая пальцем по выбранному снимку.

- Думаешь, буллинг[2]среди детей? – я склонила голову на бок, всматриваясь внимательнее в лицо и шею ребёнка.

- Надеюсь, что не похуже, птенчик. Думаю, можно поработать с этой фотографией. Схожу к боссу за одобрением открыть её.

Я удивлённо изогнула бровь, уставившись на своего куратора.

- На использование сил нужно разрешение начальника?

Валентин нервно хихикнул.

- Видишь ли, - он виновато почесал затылок, - если пока я буду в снимке, увижу что-то из ряда вон, а такое происходит часто, то могу потерять контроль над способностью, и тогда - быть беде Поэтому мне помогают босс и Танечка.

Парень замолчал, подбирая слова и спустя пару минут продолжил:

- Её дар, как бы это сказать, заключается в том, что она через прикосновения к нескольким людям, имеющим способности, может объединять их между собой. Иначе говоря, если объединить мои способности с тем, что может босс, то он станет для меня чем-то вроде маяка. Я смогу ориентироваться на его голос. И это позволит мне не потерять контроль, чтобы ужасного не происходило в фото. Вот такие пироги.

Я нервно сглотнула. Какое моральное давление испытывал Валентин, наблюдая за тем, что происходило с людьми в предоставленных ему фотографиях Всё это просто в голове не укладывается.

- Ладно, пташка, - Валентин потрепал меня по макушке, заставив вжаться в плечи и невольно заворчать, - я поговорю с боссом на счёт "фото" этой девчушки. Может быть, завтра устроим просмотр фильма на основе реальных событий, - и удалился в кабинет начальника, присвистывая по дороге дурацкую песенку.

*******

Солнце лениво скатилось за линию горизонта, оставив на небе раскалённую, ярко-алую пыль на облачной поверхности и всём, чего касалось. Город постепенно погружался в блаженное забытие, отчего казалось, что даже воздух, который сочился через открытую форточку прохладным потоком имел особенный, по-вечернему волшебный запах. Высокие здания отбрасывали длинные и ленивые тени, подобно разлитым по асфальту чернилам, которые никто не удосужился отмыть. Улицы преобразились: в свете ярких витрин и уличных фонарей они блистали, будто девы, одетые в расшитые драгоценными камнями платья, и приковывали взгляд.

Я набросила на плечи куртку и задвинула за свой рабочий стол обтянутый мягкой тканью стул.

Практически все сотрудники отдела уже покинули здание, что в скором времени намеревалась сделать и я. Но, ступая по коридору, моё внимание привлёк мягкий золотистый свет, просачивающийся из-за полуоткрытой двери кабинета Льва Святославовича.

Его одержимость работой похвальна, но мне кажется, вызвана она не любовью к своей профессии, а глубоким одиночеством. Неужели всё настолько плохо, что он не хочет возвращаться домой? Может, это неплохая возможность поговорить с ним с глазу на глаз.

Неуверенно протянув руку, я тихонько постучала в полуоткрытую дверь.

- Лев Святославович, можно войти? – В ответ – тишина. Тяжело вздохнув, я легко толкнула дверь и медленно перешагнула порог.

Мужчина сидел за письменным столом. Согнутая в локте левая рука служила ему импровизированной подушкой, на которой покоилась голова, а правая едва придерживала шариковую ручку, готовую в любой момент покинуть цепкие и тонкие пальцы. Черты лица были расслаблены, отчего казалось, что Лев Святославович стал выглядеть моложе и невиннее. И даже полоска шрама над верхней губой, казалось, стала чуть незаметнее. А единственная белая прядь ниспадала на широкий лоб, едва касаясь прямой чёрной брови. Его широкие плечи медленно то приподнимались, то опускались, выдавая ровное и спокойное дыхание. Рукава белой рубашки были подкатаны до локтей, обнажая неглубокие полоски отметин на левой руке. Скорее всего, следы прошлых заданий, что проходивших не очень гладко. Интересно, много у него таких шрамов?

Видимо, разъяснение деталей дела, за которое мы возьмёмся завтра утром, окончательно выбило его из колеи, вынудив задремать прямо за письменным столом. Подобная картина невольно вызвала щемящее чувство сочувствия.

Стараясь ступать как можно тише, я взяла с дивана аккуратно сложенный плед и осторожно набросила его на широкие плечи мужчины.

Просто удивительно, каким нежным он может казаться во сне, в то время как в бодрствовании его можно сравнить с ледяной скульптурой, тщательно отполированной солнечными лучами – красивый и холодный.

- Вот так, - невольно прошептала я, поправляя плед. Но стоило моим рукам покинуть его плечи, как в тот же миг цепкие пальцы сомкнулись на моём запястье, заставив пискнуть от неожиданности. Из-под длинных чёрных ресниц на меня смотрели горящие холодом и злостью глаза, отчего между лопаток пробежал неприятный холодок, но спустя мгновение взгляд начальника смягчился.

- Извините, я не хотела

Мужчина отпустил мою руку и, медленно откинувшись на спинку кресла зажмурил глаза, потирая виски.

- Это ты меня извини, - проговорил он хриплым и низким голосом, - отреагировал рефлекторно. Остальные уже разошлись по домам, что и тебе бы следовало сделать. Завтра утром вам с Гримом выезжать в детскую центральную больницу.

- Мне нужно с вами поговорить.

Мужчина опустил рукава рубашки и застегнув манжеты, стянул со своих плеч плед, кивнув мне.

- Садись, - встав с кресла и поманив меня рукой, медленно и вальяжно он пересёк кабинет и сел на диван, - я тебя слушаю.

Я неуверенно присела на противоположный край дивана, покосившись на начальника.

- Я хотела извиниться, - невольно выпалила я, потупив взгляд в пол, - за то, что нагрубила утром.

- Не стоит, - отрезал он, прикрыв губы ладонью в попытке сдержать зевок, - твоя злость вполне обоснованная реакция. Но запомни одно: я не желаю тебе зла. Тот случай был лишь маленькой толикой того, что тебе придётся пережить за время работы. Мы имеем дело с делами и преступниками, раскрытие и захват которых может стоить не только здоровья, но и жизни нашим коллегам, так как эти люди обладают сверхспособностями.

Я удивлённо уставилась на него, сбитая с толку, но быстро взяла себя в руки. - Не могу отрицать, что поступил жестоко, не дав тебе права выбора, но я действовал в твоих интересах.

-Тогда мне в самом деле нужно извиниться перед вами, - выдохнула я.

На что брови начальника подпрыгнули от удивления, а левый уголок рта едва заметно дёрнулся вверх. В этот момент он напомнил мне Сашку. Он был замкнутым человеком, но когда мы были вместе, эмоции на его лице проскальзывали так ярко, будто бенгальский огонёк, что вспыхнул в полумраке комнаты.

- Переживаешь из-за завтрашнего дела? – прокашлявшись, проговорил он, нарушая образовавшуюся тишину.

- Совсем немного.

- Валентин – надёжный напарник, хоть и практически всегда ведёт себя как идиот. Можешь ему доверять. Но он не всегда будет рядом, чтобы защитить тебя. Тебе необходимо научиться постоять за себя самостоятельно. В противном случае отсутствие необходимых навыков может стоить тебе жизни.

На его губах появилась лёгкая улыбка, которая совершенно не касалась его глаз, они оставались всё такими же холодными и отстранёнными.

- А вы, - тихо вздохнула я, - теряли кого-нибудь во время расследований?

Повисла гнетущая тишина. Лев Святославович поджал губы, а его челюсть заметно напряглась.

- Да, - хрипло выдохнул он, - под моим руководством погибло двое сотрудников. – Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. – К сожалению, гарантии того, что с выполнения задания вернутся все, нет. Каждый день может стать для тебя последним.

- Об этом я буду переживать завтра, а сегодня, - я посмотрела на своего начальника в упор, - я хочу узнать кое-что.

Начальник удивлённо изогнул бровь и повернулся ко мне, отвечая на мой взгляд устало и равнодушно.

- Состав вашего отдела менялся последние

Завершить вопрос мне не дал звонок мобильного телефона начальника. Бросив быстрый взгляд на экран, он поднял ладонь, указывая мне на то, что я должна прикрыть рот и подождать.

- Прошу прощения, - выдохнул он, - я должен

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Буллинг (травля) - агрессивное преследование, издевательство над одном из членов коллектива со стороны другого, но также часто группы лиц.

2

Буллинг (травля) - агрессивное преследование, издевательство над одном из членов коллектива со стороны другого, но также часто группы лиц.