Дом Осени

Он не пытается переиграть Катала в силе, это было бы глупо. Вместо этого он заставляет противника тратить энергию. Кружит по арене, уходит в стороны, провоцирует на новые и новые атаки. Катал раз за разом обрушивает меч, раз за разом встречает либо пустоту, либо вовремя подставленный щит.

На трибунах начинают перешёптываться. Кто-то думает, что Эйнион сдаёт позиции, что годы берут своё. Дочь осеннего Лорда с ними не согласна, она в своё время выучила этот урок: не трать силы на то, на что можно не тратить. Пусть противник устанет сам.

Катал начинает дышать тяжелее. Удары теряют первоначальную сокрушительную силу. Ещё несколько попыток, и в них проскальзывает откровенное раздражение.

Эйнион терпеливо ждёт, как когда-то учил близнецов ждать удобного момента. И когда Катал, не выдержав, замахивается слишком широко, мастер над оружием Осени наносит удар. Катал оседает в песок.

Эйнион делает шаг назад и поднимает руку в победном жесте. Толпа ревёт. Близнецы Балор со своих мест аплодируют своему учителю вместе с другими зрителями.

***

Когда последние бои четвертьфинала отгремели, и в полуфинал вышли четверо — Аргетлам, Сольрейн, Эйнион и Таинственный рыцарь, на трибунах начинается оживление особого рода. Судьи, в чьей роли сегодня выступают сами Высокие Лорды, склоняются друг к другу, обсуждая сетку. После полудня будут проведены полуфинальные поединки, а на завтрашнее утро запланирован самый последний и самый важный бой.

Алиньяд Балор что-то негромко говорит Риордану Кайлеху. Лорд Зимы кивает, хмурит брови, потом усмехается уголком губ. Их советницы, темнокудрая Мадбеата и Фрейде, тоже вполголоса обмениваются замечаниями. Решают, кому с кем биться в полуфинале.

Дочери обоих Домов в этом обсуждении не участвуют.

В это время по трибунам, как лёгкий осенний ветер, пробегают разговоры. Дамы прикрывают веерами улыбки и шепчутся о Таинственном рыцаре. Кто он? Откуда? И, главное, что скрывается под шлемом? Молодые фейри томно вздыхают, гадая, красив ли незнакомец. Или, может, он уродлив и поэтому не поднимает забрала. Старшие строят догадки о его происхождении. А простые зрители, что толпятся у ограды, просто радуются: выскочка, которому все предрекали поражение, вдруг стал любимцем публики. О его сегодняшних победах ещё долго будут говорить в домене Осени.

И когда судьи наконец объявляют решение, толпа встречает его одобрительным гулом.

После небольшого перерыва первый полуфинал: Эйнион против Таинственного рыцаря. А за ним второй полуфинал и последний на сегодня бой: Аргетлам Балор против Сольрейна Кайлеха.

Лорды рассудили: с одной стороны, опытный ветеран против загадочного выскочки. У Эйниона хорошие шансы выйти в финал, но, если Таинственный рыцарь победит... что ж, интрига завтрашнего боя только выиграет. А с другой стороны, битва двух фаворитов, которую все ждут. Она состоится сегодня, чтобы зрителям было что обсуждать за вечерним пиром.

Осенняя дева не разделяет всеобщего предвкушения. Она смотрит, как помощники глашатая выставляют в сетке гербы, затем переводит взгляд на оставшихся бойцов, которые уже не расходятся по шатрам. Кому-то из принцев доведётся завтра сразиться с победителем первого полуфинала, и они не упустят возможности оценить противника.

Она вздыхает и сцепляет ладони в замок, положив их на колени, да так сильно, что по коже идут красные пятна.

— Незачем так открыто беспокоиться о брате, — голос отца звучит неожиданно мягко. Алиньяд даже не смотрит на неё, его взгляд устремлён на арену, на сына, который непринуждённо прислонился плечом к ограждению. — Аргетлам сильнее. А даже если проиграет... — он делает паузу, чуть повернув голову, — это всего лишь турнир.

Она кивает, не в силах выдавить ни слова. Уверенность правителя в сыне монументальная, но беспокоится она вовсе не об Аргетламе.

Эйнион ап Мадог уже выходит на арену под одобрительные крики зрителей. А вслед за ним Таинственный рыцарь в своих нелепых, чужих доспехах, тощий и несуразный на фоне статного Мастера над оружием. Толпа всё ещё посмеивается, глядя на него. В этом смехе уже нет прежней уверенности. У этого фейри уже много побед, но Эйнион — соперник совсем иного порядка. Даже выйди он против Аргетлама, Аргетлин не знает на кого бы поставила.

Аргетлам, словно услышав её мысли, лениво поворачивает голову к сестре на трибуне, долго смотрит на неё. Она встречает взгляд брата, а затем отворачивается к арене, у центра которой уже сходятся первые полуфиналисты.

***

Он всё ещё смотрит на неё, когда она отворачивается. Аргетлам успевает заметить её сцепленные пальцы и побелевшее лицо. Проследив за взглядом сестры, он смотрит на своего наставника.

Эйнион, остановившись перед незнакомцем, привычно поигрывает плечами, разминается, будто перед очередной тренировкой, а не перед полуфиналом. Расслаблен, спокоен, уверен в себе настолько, что это почти граничит с высокомерием.

С чего бы Аргетлин тревожиться о нём?

Эйнион — легенда. Он сражался с десятками противников и выходил победителем из битв, о которых слагали песни. Говорят, он даже с самим Лугом сражался в войне с фоморами. Этот тощий незнакомец в чужих доспехах для него не более чем очередная ступень на пути к финалу. Тревожиться сестре настанет время, когда он сам, одолев зимнего принца, встретится с учителем.

Пока ни ему, ни ей, несмотря на столетие, проведённое в тренировках, не удалось победить Эйниона.

Противники сходятся в центре арены. Эйнион не тратит времени на разведку. Он атакует сразу мощно, хлёстко, серией ударов, которые должны смять любого противника. Меч свистит в воздухе, описывая восьмёрки, рубящие сверху, снизу, сбоку. Рыцарь отбивается.

И тут начинается странное. Рыцарь отбивается так, словно читает мысли Эйниона и каждый его шаг предугадывает. Те же стойки, те же блоки, такие же уходы корпусом. У Дома Воздуха есть такие умельцы, которые могут буквально видеть окружающих насквозь, но их земли слишком далеки от Осени.

Эйнион наседает. Меч его тяжёл, каждый удар грозит если не разрубить, то оглушить. Рыцарь пятится, уходит, принимает удары на щит. Щит противно скрипит, но рыцарь держится.

Аргетлам подступает на шаг вперёд, сам того не замечая.

Эйнион наносит рубящий удар сверху. Рыцарь подставляет щит и вдруг, вместо того чтобы просто заблокировать, делает короткий выпад мечом в открывшийся бок.

Контрвыпад.

Эйнион едва успевает отшатнуться. Лезвие царапает доспех, оставляя длинную светлую полосу на металле.

Толпа взрывается криками. Эйнион пропустил удар! Он замирает, смотрит на свежую царапину на своей броне, затем на незнакомого рыцаря, который снова принял боевую стойку, сжав рукоять меча обеими руками.

Эйнион больше не сдерживается. Он атакует в полную силу, как атакуют только равного. Его меч пляшет в руках, описывая немыслимые дуги, рубя, коля. Рыцарь едва успевает отбиваться, пятится, спотыкается о песок. Эйнион теснит его к барьеру, заставляя прижиматься спиной к деревянному ограждению.

Удар. Блок. Удар. Уход корпусом. Снова удар!

Таинственный рыцарь держится. Он весь мокрый под доспехами, дыхание со свистом вырывается из-под шлема, руки дрожат от напряжения. Каждый раз, когда меч Эйниона должен найти цель, он вдруг упирается в щит или клинок.

Эйнион делает замах. Сталь звенит о сталь, встретившись с клинком рыцаря. И тут Эйнион, используя силу противника как рычаг, бьёт его рукоятью в солнечное сплетение. Точно в щель между грудной пластиной и поясным ремнём.

Рыцарь на арене складывается. Воздух вылетает из лёгких с хриплым, жалобным «хха». Колени подкашиваются, и он хватается за барьер, повисает на нём, пытаясь не упасть и не выпустить меч.

Эйнион замирает. Смотрит, как его противник борется за каждый вдох. Он поднимает меч на плечо и не торопясь подходит.

Аргетлам, наблюдающий за боем с жадным интересом, сам как будто задыхается. Он не сгибается пополам, как рыцарь на арене, но перед глазами появляются знакомые круги. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Сколько раз он сам пропускал такой удар от наставника не счесть.

— Вы в порядке? — воин из осенней свиты обращается к Аргетламу.

— Всё... нормально... — хрипит он наконец и потирает грудь рукой. — Вспомнил, как сам такие... пропускал.

Воин понимающе кивает:

— Его удар не забудешь, даже если очень постараешься.

Аргетлам согласно качает головой. Смотрит на арену, где рыцарь наконец распрямляется и, тяжело дыша, поднимает меч. И чувствует, как его собственные лёгкие постепенно наполняются воздухом.

— Сдавайся, — предлагает Эйнион противнику, нависая над юнцом.

Вместо того чтобы поднять руку в знак сдачи, рыцарь резко выпрямляется. Меч взлетает, и Эйнион едва успевает подставить свой клинок. Звон стали режет воздух. Кажется, фокус мастера над оружием разозлил чужеземца и придал ему сил.

Рыцарь атакует. Он забыл про усталость, про боль в груди, про онемевшие руки. Эйнион отступает. Рыцарь теснит его к центру арены, не давая опомниться, не давая перехватить инициативу. Меч его движется в такой же последовательности, которую Эйнион вбивал в близнецов столетиями: связка ударов, где каждый следующий вытекает из предыдущего, где нет пауз, нет слабых мест. Эйнион парирует, уходит, отбивается. Но он уже не атакует, теперь он защищается.

Рыцарь делает выпад. Эйнион отбивает его в сторону, открывается и запоздало понимает, что это ловушка. Рыцарь не вкладывался в тот удар. Он ждал, когда Эйнион откроется.

Меч рыцаря упирается Эйниону в горло.

Трибуны молчат и судьи молчат. Даже ветер, кажется, и тот стих.

Рыцарь стоит, тяжело дыша, но меч в его руках не дрожит, остриё целит точно в незащищённое горло Эйниона. Эйнион смотрит в прорезь шлема и очень медленно опускает свой меч, признавая поражение.

Стена звука обрушивается на арену, когда до зрителей доходит смысл увиденного. Эйнион ап Мадог, Мастер над оружием Осеннего Дома, Первый меч Алиньяда Балор, легенда, уступил какому-то тощему юнцу в чужом доспехе.

Судьи на трибуне переглядываются. Алиньяд Балор медленно подносит кубок к губам, его взгляд соскальзывает в сторону, где его дочь вскочив со своего места, вместе со всеми хлопает победителю.

На арене Эйнион остановившись, говорит чужому рыцарю несколько фраз, не глядя на него. Рыцарь только кивает и покидает поле боя, уступая его новым бойцам. Для него на сегодня бой закончен.