В отражении лунного камня

Из раздумий её выдернула неожиданная преграда – компактный торговый островок, в который Лика чуть было не врезалась. Стеклянный прилавок во всей красе демонстрировал всякие интересные штучки. Все они что-нибудь да символизировали: браслеты с выгравированными рунами, кожаные кошельки с различными тиснениями, диванные подушки, увешанные монетками фэн-шуй, множество любопытных значков, подвесок, кулонов... Последние-то и привлекли внимание Лики.

– А какой у вас запрос? – поинтересовалась женщина за прилавком. На вид ей около 40, но выглядит так, что и 25-летним впору позавидовать. – Может, я что-то вам подскажу?

– М-м-м... Запрос?.. – Лика замялась.

– Что вас сейчас беспокоит? В какую сферу хотели бы привлечь удачу?

– Ой... – Лика растерялась ещё больше. – Вообще-то я в такое не очень верю... Но, допустим, переезжаю скоро... В Москву.

– Тогда обратите внимание на символику нового пути. Желаете кулон? Вот, посмотрите на этот, с изображением рунического компаса...

– А мне вот этот больше всех понравился, – Лика указала пальцем на маленькое изделие в виде сердца, внутри которого расположилось дерево, украшенное фианитами.

– Отличный выбор, – кивнула продавец. – Древо жизни вообще основательный символ. Корнями уходит в прошлое – это говорит о связи с родом. Ствол означает настоящее, ну а ветки уже про будущее. Ответвления как варианты развития. И всё это в сердце, которое...

– Про любовь, – с понимающим видом договорила Лика.

– И не только, – женщина улыбнулась. – Ещё и про жизнь. Мы живы, пока бьётся сердце.

– Тогда тем более беру! – Лика полезла в сумочку за картой. – Вы, кстати, классно выглядите!

– А это как раз про любовь и про жизнь, – сказала женщина. – Про любовь к жизни, – чуть подумав, добавила она.

Лика расплатилась, бережно взяла коробочку с украшением и пошла дальше по коридору. Она чувствовала, что это не просто покупка, а какой-то важный шаг в её пути – маленький якорь в новую жизнь.

Она остановилась у большого панорамного окна, за которым город жил своей привычной суетой: мчались машины, спешили прохожие, ветер трепал остатки листвы на деревьях... У неё теперь тоже есть своё дерево. Которое тянется к будущему, держит настоящее и хранит прошлое, уходя в него корнями.

Корни... Лика подумала про бабушку. Вот он её единственный и крепкий корень. Всё остальное, как говорится, тайна, покрытая мраком. Она расстегнула в сумке кармашек, чтобы спрятать туда кулон, и наткнулась на брошь. Корни... Девушка внезапно вспомнила слова Славика о том, что Викентий Петрович разузнал какую-то информацию. Может быть, где-то здесь и кроется разгадка?..

– Кажется, без булочек с шоколадом не обойтись, – хмыкнула Лика и направилась к выходу.

***

«О-о-о-о-о... У-у-у-у-у...»

– Да что опять за такое... – Лика перешла на быстрый шаг. Ей хотелось поскорее очутиться в уютной лавке, ну или хотя бы просто не быть одной. Она, конечно, не верила во всяких чудищ и призраков, но эти завывания пробирали до дрожи. Скорее, скорее к заветной двери...

Ветер вдруг резко швырнул в лицо гроздь мелких и колючих капель – начался дождь с мокрым снегом. Лика вздрогнула, натянула капюшон по самые брови и почти побежала, не разбирая дороги. Завывания то затихали, то накатывали снова, сплетаясь с шумом ветра и отголосками городского гула.

Дверь, как обычно, поддалась не с первого раза, Лика даже успела испугаться – а вдруг лавка закрыта? Но нет, Викентий Петрович на своём посту.

– Проходите, проходите, голубушка! – антиквар кивнул на проход между стеллажами. На столе перед ним стоял большой самовар, а по залу бродил незнакомый мужчина и рассматривал экспонаты.

Лика прошла в закуток и, не раздеваясь, сразу нырнула в кресло. Её трясло от холода и страха, но здесь, кажется, она чувствовала себя в безопасности. Значит, скоро успокоится. И чтобы отвлечься, девушка начала рассматривать так называемый кабинет, а то в предыдущие разы как-то было не до этого.

Она оглядела маленькое помещение, которое было создано с помощью стеллажей: они огораживали пространство от общего зала. Полки этих стеллажей до самого потолка забиты всякой всячиной: тут вам и часы с кукушкой, и старая лампа с трещиной на плафоне, и граммофон с набором пластинок... И даже баян! Ну или аккордеон, Лика не разбиралась. Кажется, всем этим вещам требуется капитальный ремонт. Или реставрация – тут Лика тоже не разбиралась.

А ещё повсюду стояли коробки. Много коробок! Об их содержимом можно было только догадываться, однако некоторые давали подсказки: например, из одной свешивалась ёлочная мишура, из другой торчала керамическая крышка, скорее всего, от кувшина, над третьей возвышалась стопка альбомов для фотографий, а может быть, и для почтовых марок.

На единственной стене висел перекидной календарь с котятами и маска индейца. Наверное, гипсовая. Индеец как будто щурился из-под своего головного убора из перьев, присматривая за порядком. Порядок здесь, честно говоря, был так себе, но это не производило впечатление хаоса. Напротив, чувствовался уют и странноватая, но приятная творческая атмосфера.

Лика перевела взгляд на стол. Вазочка с конфетами, рядом два фантика и недопитый чай. Она потрогала кружку – почти холодная. Видимо, слишком интересный самовар пришёл к Викентию Петровичу на консультацию. Лике очень захотелось горячего чая, но хозяйничать здесь она не решилась. Что называется, чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях.

Она потянулась за конфетой и вдруг вспомнила про булочки. На этот раз купила их девять, по три на брата. «И неплохо бы уже раздеться», – подумала девушка.

И вот куртка на вешалке, ботинки под столом – Лика забралась в кресло прямо с ногами. Она съела одну конфету, потом ещё одну, запила остывшим чаем из кружки Викентия Петровича... И почувствовала, как тяжелеют веки.

***

– Баба, баба!.. – Лика неслась сломя голову, размазывая слёзы. – Бабушка!..

– Что случилось, бусинка? – женщина поймала внучку и обхватила её руками. Лику трясло, и её это порядком напугало.

– Они закрыли меня!.. Пацаны закрыли!.. Я боялась... – всхлипывала девочка.

Бабушка вздохнула. Ох уж эти мальчишки! Лика тянется к ним, а они вроде и не отталкивают, но и в игры пускают неохотно. Зато как какие-нибудь эксперименты, так сразу на малышах испытывать – а те и рады, что старшие позволяют им участвовать в своих проделках. То стащат простынь из дома и с пожарной лестницы запускают парашютиста. К счастью, хватает ума не рисковать с высотой. То принимаются дрессировать бродячих собак, которые на такое не согласны и недружелюбно скалятся. То боулинг с футбольным мячом организуют, а вместо кеглей малышню расставляют. Зла на них не хватает.

– Мы в шахтёров играли, – Лика вытерла нос кулаком, – пришла моя очередь спускаться в шахту...

– В какую ещё такую шахту?

– Подвал в Васькином доме. Васькин дедушка ходил туда за картошкой и забыл закрыть... Мы придумали, что это шахта.

– Таааак...

– Я спустилась туда, а они дверь заперли! – Лика оттопырила нижнюю губу. – А там темно! И страшно!..

– На ключ закрыли? – бабушка кипела внутри себя, но сдерживала негодование.

– Нет... Держали дверь. Я сначала не плакала, а потом услышала шорох и писк... И заплакала... Это мыши, наверно, а я их боюсь. И когда темно, боюсь. А потом кто-то завыл и я закричала...

– Завыл?

– Да... Завыл, я закричала, а они смеялись. Я там целый час просидела!.. – Лика снова начала всхлипывать. – Или пять минут. Я не знаю, у меня часов нет и время я все равно не понимаю...

Бабушка укачивала Лику на руках, словно младенца. Не всякий взрослый такие испытания выдержит, какие устроили эти сорванцы для её внучки! Подвал, темнота, мыши... Ещё и выл кто-то. Кто бы это мог быть? Женщина посмотрела в окно на мечущиеся кроны деревьев. Ветер. Наверное, это был ветер.

– Никто не выл, моя девочка, не бойся. Это просто ветер...

– Это просто ветер, – повторил кто-то шёпотом.

Лика испугалась. Там, может быть, и ветер, но здесь точно не он! Ветер не разговаривает.

Она хотела закричать, набрала побольше воздуха в лёгкие... И открыла глаза. Перед ней сидел Славик и уплетал булку.

***

– Ветер?.. – пытаясь вырваться из сна, не совсем внятно спросила Лика.

– Привет, спящая красавица! – Славик облизал пальцы, испачканные шоколадом. – Сегодня всем по три булочки или вам с дедой по четыре с половиной? – загоготал он.

Лика проглотила шутку. Пусть подкалывает, сколько влезет, она совершенно точно не поведётся!

– Дай ей проснуться, весельчак, – покачал головой Викентий Петрович.

Лика завозилась в кресле, чтобы сесть по-человечески: ноги затекли, хотелось их поскорее выпрямить. Плед наполовину съехал на пол, и Лика поторопилась подтянуть его. Кстати, а ведь когда она засыпала, никакого пледа не было! Это, наверное, Викентий Петрович её укрыл. Ну да, точно он, не Славик же! Этот до такого не додумается.

– Что там с ветром? – Девушка потёрла глаза и заразительно зевнула. Тут же спохватилась и прикрыла рот ладонью.

– Дует, как ненормальный, – чавкая булкой, ответил Славик. – Аж не по себе, как он там завывает. Пока от машины сюда шёл, чуть не обос... – он посмотрел на Лику. – Испугался я, короче.

Викентий Петрович усмехнулся. Сам таким был, тоже учился с девчонками общаться. И далеко не с первого раза у него это получилось. Пока разбирался, что девушки любят ушами и неплохо бы с ними поделикатнее, по крайней мере, не так, как с друзьями за кружкой пива, повстречал свою Галочку. И что она в нём нашла?..

– А?.. – старик вдруг понял, что его о чём-то спросили.

– Почему он так мощно завывает? – Лика опустила глаза. – Как привидение в заброшенном замке...

– А почти что так и есть, – улыбнулся Викентий Петрович. – Чем вам не заброшенный замок этот разрушенный дом? Окна выбиты, трубы расшатаны – вой не хочу! Вот ветер и гуляет да песенки насвистывает.

– Да уж, песенки... Это больше похоже на возгласы из преисподней, – Лика пожала плечами. – Когда в первый раз сюда приехала, думала, что у вас здесь портал куда-то именно туда.

– Ничего, ничего, милочка, привыкнете, – Викентий Петрович поставил перед Ликой чашку ароматного чая, от которой шёл густой пар. – Ко всему привыкаешь... Как дом опустел и начались завывания, у меня тоже сердце в пятки поначалу уходило. А потом ничего. Теперь и вовсе сроднился с этими песнопениями, вполне себе сойдут за колыбельную. Вас, вон, тоже сморило, – старик улыбнулся.

– Ничего себе, колыбельная! – Лика пригубила кипяток. Пить пока невозможно, но терпкий травяной аромат тут же прогнал остатки сонливости. – Да я от такой колыбельной поседею раньше времени!

Антиквар, посмеиваясь, почесал свою белую за выслугу лет макушку и задумался.

– А вот насчёт портала вы, пожалуй, правы, – чуть погодя проговорил он. – Не в преисподнюю, конечно, немного попроще маршрут... Но он отправляет нас в прошлое. В историю, к чьим-то семейным преданиям и даже тайнам.

– И к корням?

– И к корням, ежели пожелаете.

– М-м-м, кстати! А что за новая информация про мою брошь? Славик сказал, – Лика кивнула в сторону парня, который доедал четвёртую булочку. Она отдала ему свою, и сделала это в корыстных целях: сама поменьше съест калорий, а Славик подольше помолчит. Хотя когда ему это мешало...

– Ага, ага, деда, ты же чего-то говорил, – тут же подтвердил он.

– Ах да! – спохватился Викентий Петрович. – Про вашу брошь я написал в антикварном чате...

– Это как? – Лика оторопела.

– Точнее, в чате антикваров... Да-да, мы тоже общаемся по интересам, а что такого? Так вот... Рассказал, значит, подробно её описал – фотокарточку-то забыл сделать, старый дурак! Ну да ладно, и словами неплохо вышло...

– Ну не томите уже, Викентий Петрович! – Лика чуть ли не подпрыгивала от нетерпения.

– В общем, один мой коллега её узнал! Это для меня реставрация, скорее, хобби, могу подолгу ковыряться, никуда не торопясь – а он как раз именно в этом спец. Приносили ему вашу брошь подшаманить, застёжка плохо работала... – антиквар замер, будто пытаясь что-то вспомнить. – И да! Было это около 25 лет назад!..