Жарки

– Я хочу знать здесь и сейчас, Кроу, – голос Николаса снизился до каких-то неведомых мне до этого низких частот. Кажется, он провибрировал прямо в моей голове. Одышка мешала собраться и выглядеть не задетой.

– Да, господин, – уже горячая рука Кроу схватила меня за то же место и с новой волной принялась изучать содержимое моего мозга. Может.. может я могу позволить ему увидеть только то, что сама захочу? Вновь выстраивая стену, закрывая наглухо двери, я запихивала воспоминания о Максе в отдельную комнату. О том, как я подбиралась к нему, каким жалким он был в том сарае, как избил его Райн. Пот лился ручьем. Наконец, распределив воспоминания, я мысленно приоткрыла одну дверь, ту самую.

– Макс, – украдкой взглянув на Николаса, я увидела как загуляли его желваки. Что, все же задевает? – Он дарит цветы.. просит прощения.

– Дальше, – сквозь зубы процедил Николас.

– Райн избивает его, вот-вот убьет, – лицо Парда налилось кровью. Кажется, больше всего он ненавидел слабых. В первую очередь, своего сына.

– Дальше, – его голос повысился. Сердце колотилось так, будто ребра вот-вот треснут. Пальцы онемели, но я держалась, как могла. Сколько еще оставалось сил.

– Я вижу смерть, – пока Кроул старательно вглядывался в то, что находилось за одной дверью, другие закрывались на сотни заслонов. – Рука Райна замахивается, – да, послушай подробности того дня, тебя ведь там наверняка не было.

– Хватит! – Николас оторвал руку Кроула от моей и за шкирку вышвырнул мужчину из помещения, сразу же вернувшись ко мне. Капли пота скатывались по лицу, попадая на губы, скапливаясь на шее. Тело била мелкая дрожь. Но я устояла! У меня получилось! Хотя бы еще день мои друзья будут живы.

– Ты, – его палец уткнулся мне в грудь, – мерзавка. Играть со мной смеешь? – в ту же секунду я почувствовала острую боль на щеке. Николас со всего размаху залепил мне вторую пощечину. Кожу обожгло. В ушах шумело, но я понимала: сейчас или возможно уже никогда.

– Думал, я не умею веселиться? – на языке появился металлический привкус.

– А ты думаешь, прошедшие дни у меня в гостях были самым большим наказанием? Считай, у тебя был отпуск, – Пард опустил занесенную над головой руку. Выдохнул. Поправил пиджак и развернулся к выходу.

– Ты такой же слабый, никчемный и глупый, как твой сын. С кого еще ему было брать пример? Не с матери же, – Николас остановился. Не знаю какие бесы меня одолели, но я решила, что злить его – ровно то, что нужно. По крайней мере мне. По крайней мере сейчас. Я остро нуждалась в его ярости.

– Закрой свой поганый рот, – меня даже рассмешило, как легко удалось вывести его из себя. Как легко оказалось найти его больную точку.

– А то что? Вы оба психопаты, которых развести вокруг пальца проще простого, – Николас развернулся и впился взглядом, полным гнева. Да, позлись немного. – Все, что вы можете – избивать, истязать, и то, плохо получается, – Пард метнулся к моей кушетке и схватил за волосы. Но я не издала ни звука.

– Я убью всех, кто помогал тебе. Всех, с кем ты здоровалась. Кто хоть раз заставил тебя улыбнуться. – Его слова отчеканивались одно за другим. – Начну, может, с твоей милой Киры?

– Николас, ты угробил свою семью, разберись сначала с этим, – его рука сильнее сжала мои волосы, откидывая голову назад. Не знаю, было ли у него что-то еще, кроме поломанного Макса. Но бить нужно туда, где больнее всего.

– А может мне убить тебя? Прямо сейчас. Что скажешь? – в его руках блеснуло лезвие. Кажется то самое, которым он убил Наолин. Кровь закипела и я готова была вырвать руки из этих злосчастных ремней, но сил совсем не осталось.

– Начни с себя, слабак, – его лицо нависло над моим лишь в паре сантиметров. В ту же секунду я почувствовала холод лезвия на своей шее. Вот и конец. – Ну же, чего ты ждешь?

Николас тяжело дышал, руки тряслись то ли от злости, то ли от старости. Что-то мокрое новой дорожкой прокатилось по моей шее. Через мгновение Пард отстранился. Обтерев лезвие от красных пятен, припрятал его куда-то в ремень.

– Я оказал тебе достаточно внимания и заботы, но ты зажралась, – голос стал сухим и бесцветным.

– Не стоило, лишь потратил время, которого у тебя и так не осталось, – Николас снова прошипел какие-то неясности и тут же удалился.

Зачем? Зачем я выбесила его? Выместила злость? Я ведь хотела прощупать его слабые точки, а в итоге довела до белого каления. Ну и дура.

Через некоторое время, счет которому я потеряла еще вчера, появился Клинт, неся в руках какой-то серебристый поднос с посудой. В нос ударили ароматы горячего и съестного.

– Прости, совсем забыл про еду, – в ту же секунду желудок громко заурчал. Как давно я не ела? Голода будто и не было до этого момента.

– Ты всерьез извиняешься или это твои очередные насмешки? – Клинт улыбнулся, но уже как-то устало. – Ты сам хоть спишь? Выглядишь не очень.

Но мужчина ничего не ответил. Выдвинул откуда-то из-за моей спины столик и установил на него поднос с едой. А затем собрался уйти.

– Клинт, – я прокашлялась и когда он обернулся глазами указала на руки. – Ты, конечно, и правда забавный, но если цель в том, чтобы я действительно поела, может как-то поспособствуешь?

Мужчина будто прозрел. Боязливо подошел ко мне и застыл.

– Клинт? – он смотрел то на мои руки, то на меня, то на остывающую еду. – Я не укушу. И не поцарапаю.

– Я освобожу лишь одну, – его рука потянулась к ремню на моей правой и одернулась будто током ударило. – Нет, я лучше сам..

– Что “сам”? С ложечки меня кормить собрался? – я откровенно рассмеялась. – Освободи одну, обещаю, я не буду баловаться.

– Другие все равно не снимешь, – скривил самодовольную ухмылку, но все же расстегнул ремень. Я оторвала руку от кушетки и покрутила кистью, которая сразу же отозвалась ноющей болью. Клинт медленно сделал шаг назад.

– Можешь тут остаться, можешь выйти. Но мне было бы комфортно есть, пока никто не пялится. Думаю, тебе это тоже не особо интересно, – будто услышав в моих словах что-то облегчающее, он расслабил плечи и моментально вышел.

Что ж, даже если отравлена, пахнет вкусно. Безо всяких сомнений, уверенная в том, что это просто еда, я довольно быстро уплела всю тарелку макарон, шмот плохо обжаренного мяса, два куска хлеба и что-то похожее на чай. Да, позже у меня заболит желудок, но сэкономленное время сейчас важнее боли. Снова размяв руку, я потянулась к ремешку на второй. Бляшка находилась достаточно неудобно, где-то внизу. Мне бы повернуться всем телом да отстегнуть ее, но и вправду никак не получалось. Голова закружилась стоило мне приложить чуть больше усилий. Стало ужасно душно. Забросив идею с рукой, я потянулась к ремешку на шее, но комната снова стала вращаться и с каждой секундой все сильнее. Снотво..

—

– Дария! – чьи-то руки отчаянно трясли мои плечи. Спиной ощущалась неровность поверхности. Какая холодная.. приятная.

– Очнись же, – мужской, да, мужской голос добивался моего сознания. Глаза никак не не получалось открыть. Кто же ты? Оставь меня на этой замечательной прохладе.

– Слышишь? Сожми, – чья-то огромная, едва теплая рука легла в мою ладонь. Чувство странного спокойствия и пустоты затащило в свои покои. Укутало и обняло. – Ну же, – снова потребовал бархатистый голос.

Собрав всю волю в кулак я подала признаки жизни.

– Молодец, – погладил мои распущенные волосы. – Просто сжимай, когда ответ будет «да».

Его голос.. гипнотизирующий, запоминающийся, нежный и грубый одновременно. Не считать никаких эмоций. Ни радости, ни беспокойства. Спокойная уверенность.

– Он там один?

Он сказал не сжимать, если «нет»? Я молчу.

– Кто-то из верховных?

Кто такие верховные? Впрочем, я не видела и не знаю.

– Николас перешел к действиям?

Снова молчу. Сон во сне? Какая приятная пустота..

– Дария, – тяжело выдохнул, – ещё немного.

Сжала руку. Да. Ещё немного и я либо умру, либо этот загадочный кто-то пришлет ко мне Райна. Наверняка он уже спешит ко мне. Я знаю, знаю. Сон начал пропадать и чьи-то пальцы коснулись кожи на моей шее. Там, где оставался порез. Задержались, оставляя теплый след, а затем я проснулась.

Глава 3

– Она ведь под препаратом, господин, нельзя будить раньше времени, – Клинт едва слышно, умоляюще обращался к кому-то. Вчерашний порез слегка защипало, но тут же ощущения ушли. Веки словно чугунные.

– Ее надо вымыть. Вонь стоит страшная, – голос Николаса прозвучал довольно надменно. – Займись этим и реши до моего прихода.

Не желая открывать глаза, я так и осталась лежать в ожидании снова неизвестно чего.

Спустя какое-то время я услышала неторопливые легкие шаги. Это уже интересно. Открыв глаза, я увидела перед собой двух взрослых женщин. Одна была повыше и жилистее, а вторая словно повар в столовой: ярко-красный румянец, припухлое телосложение и множество родинок, осыпавших ее кожу.

– Вы проснулись? – высокая брюнетка заговорила так тихо, что мне пришлось приложить усилия перед ответом.

– Да. Банные процедуры? – пухленькая женщина кивнула и принялась расставлять тазики. Что, прям здесь?

Намочив тряпки обе принялись обтирать мои босые ноги, затем вымыли тряпки и.. потянулись к ремням. Меня отстегнут? Меня отстегнут! Странное возбуждение забурлило внутри. Я готова сорваться с места и бежать, что есть мочи.

– Нам придется сменить белье, так что не волнуйтесь, – расстегнулся первый ремень. Затем второй. Решив безобидно размять ноги я попыталась поднять их. Ничего.. что это значит? Я же чувствую их. Снова попыталась поднять. Нет. Это было не снотворное? Что мне дали?

– Я не могу размять стопы? – обе женщины мгновенно посмотрели на меня.

– Господин позаботился, чтобы вы не причинили нам вреда. Он сказал, что вы бойкая и неугомонная, – пухленькая закончила и виновато поджала губы, – простите.

Нет..

– А руки? – не теряя надежду я все еще всматривалась в глаза каждой.

– Всё, – простонав я закрыла глаза. Урод. Я все твои шуточки запомню.

Едва теплая ткань скользила по щиколоткам, затем с меня сняли Академические штаны, после – кофту. Я осталась лишь в нижнем белье. Женщины бережно протерли все тело, не решаясь больше заговорить. Собственно, и мне спрашивать о чем-либо не хотелось. И так достаточно унизительная процедура. Позже меня переодели в белый халат с завязками по бокам. Точно такой же, в котором умерла Наолин. Что ж, это только подкрепляет мою ненависть к Николасу. Пусть и дальше провоцирует.

Как только помощницы Парда закончили, я осталась одна. Снова. Среди белых стен и пустоты. Пустота! Кто же приходил ко мне во сне? Во второй раз голос был незнакомым. Однозначно, это не тот рыжий красивый мужчина. Но кто?

Из рассуждений меня вырвал хлопок дверью.

– Привет, – Николас щедро улыбался и прямо светился. Неужели доволен своей шалостью?

– И тебе доброе утро, мразь, – его глаза на секунду расширились, но он тут же принял свой обычный облик – надменного старика.

– Видишь, я позволил тебе привести себя в порядок. Неужели не понравилось? А как теперь пахнет свежестью! – Пард осматривал меня, будто раздумывая, какой кусок мяса оторвать первым.

– Ты такой щедрый, Николас. Неужели даже это не помогло вправить Максу мозги? – в ту же секунду мне прилетела пощечина. – Ой, ну хватит, уже не так впечатляюще. – Еще одна.

– Просто забавляюсь, – складки на его щеках тянули за собой примерзкую улыбку. – Клинт, Кроу.

Видимо, ожидая прямо за дверью, оба вошли в помещение. Николас засмеялся и вышел, а мужчины, снова закатав рукава, принялись транслировать свои правила.

Все тело било дрожью, пот скатывался на глаза, волосы неприятно прилипли к лицу, когда Клинт и Кроу прекратили свои нападки на мое сознание. Оба тяжело дышали, но кивнув друг другу прекратили мучения. Кажется, меня сейчас стошнит. Голова кружилась и комната казалась скорее аттракционом, который к земле никак не прикреплен. Все вертится, вертится. Сил и так не хватало, но за последние несколько часов нескончаемых пыток казалось, будто я кому-то их уже задолжала. Или это адреналин дожигал последние угли в моей печи.

К вечеру вторая помощница принесла еду. Хлеб, вода и макароны. Пальцы и остальные части тела могли двигаться уже давно, почти сразу после мытья, но пухленькая женщина решила покормить меня с ложки. Затем я уснула. Казалось, будто мне снилось что-то, но ничего вспомнить не получалось.

С утра снова пришли Кроу и Клинт. Кроу взял меня за руку. Или это был второй? Я уже не отделяла их друг от друга, какая разница? Оба хотели одного. Еда лишь немного придавала сил, как и сон, но я все еще была ужасно слабой. Легкое раздражение к себе за невозможность собраться и развернуть все правила против лаборантов, с каждым днем нарастало. Оставалось ждать. Ждать, когда появится возможность, шанс на спасение и не упустить его. Снова проверка на выносливость. Сколько можно? Чего он хочет добиться? День пролетел незаметно и я, слегка довольная тем, что все же получилось хотя бы удержать их обоих, уснула.

Кажется, прошло около трех дней когда Николас явился сам и притащил с собой нового лаборанта. Молча оба стоя осматривали меня, а затем новичок принялся испытывать на мне правило ощущений. Меня хватило на двадцать минут.. силы окончательно покинули мое тело и сквозь кожу, душу и кровь прорвалось невероятное ощущение радости. Сердце мерно билось, наслаждаясь успокоением, пока на смену ему не пришло раздирающее чувство горечи. Слезы лились сами собой. По кому я горевала? Будучи в полусознании, мне не удалось понять, мои ли это чувства. Затем страх. Сдирающий кожу, заставляющий трястись словно стоя перед обрывом, в который тебя непременно толкнут. Радость.. разочарование.. страх.. любовь.. боль.. гнев..

На следующий день, когда я пришла в себя, все повторилось. Этот новичок был в разы круче, используя свое правило. Очевидно, Клинт где-то уступал, раз не смог меня так.. Николас будто измывался, стоя в стороне и хихикая, когда тот мужчина с правилом ощущений захлестывал меня снова и снова. И сегодня все то же самое. Кто я? Для чего я жила, если как и остальные оказалась здесь. В лапах этого безжалостного ублюдка. Эти мысли периодически мелькали в моей голове. Буквально, за минуту до того, как я в очередной раз погружусь в сон от трав из пищи. Однако, кажется именно сегодня Николас решил изменить что-то в моих непрекращающихся истязаниях. С самого утра, хотя было ли утро? Появился Клинт. Изможденный, уставший, кажется, его преследовали бессонные ночи. Интересно, почему? Чем они занимаются, пока я тут схожу с ума?

– Привет, Дария, – тихим и вполне безучастным голосом сказал один из моих тюремщиков, даже не посмотрев мне в глаза. Не было сил разлепить губы и сказать хотя бы “угу”. Хотелось, на самом деле, сказать все, что я думаю об этом месте и его обитателях. Мужчина копошился в пробирках с, вероятно, Активусом.

– Сегодня новая порция, – едва улыбнувшись он затянул жгут на моем плече. – Хотя я против такой дозы.. что означает, тебе придется потерпеть. – Игла продырявила кожный покров, но я уже ничего не ощущала. Тут же вошел Николас.

– Давно не виделись, дорогая. Как ты тут? – по венам побежало тепло. Ладони будто обжигало костром, около которого я старалась согреться. Защипало глаза.

– Может, хватит этого? – Клинт едва слышно обратился к Парду.

– До последней! – даже в жестко сказанных словах слышалась его радость. Нехотя лысенький лаборант вколол еще, а затем еще и еще. Пока около десяти ампул не иссушились. Странные ощущения накрывали меня с головой. Сознание стало ясным, даже слишком, а вот тело отказывалось подчиняться. Жар метался между конечностями, подбираясь к сердцу, которое и без того билось с невероятной скоростью.

– А теперь вторая часть, – Николас протер руки и встал поближе. Клинт послушно кивнул и взялся за руку. Снова трансляция? Сколько можно? В чем смысл?

Ощутив уже знакомую волну я не стала выстраивать стену. Я вырыла яму, собиравшую всю воду в себя. Кажется мой тюремщик не сразу понял, но я засасывала его правило, напитывалась им и будто становилась с каждой секундой крепче. Сработало! Как долго я фантазировала этот момент. Ухватившись за течение, я решила попробовать изменить цвет воды, вложить в него всю свою волю, отчаяние и злость. Мне вовсе не хотелось причинять вред самому Клинту, но мне ужасно хотелось, чтобы он прозрел. Осмелел наконец. Может у меня получилось? А может нет? Мужчина отпустил мою руку, растерянно сделав пару шагов назад.

– В чем дело, идиот? – Николас сократил расстояние и встал, возвышаясь прямо над бедным мужчиной. Клинт, кажется, ровно секунду смотрел ему в глаза, а затем, откуда-то взявшимся лезвием резанул Парда по руке, разрезав ткань халата и кожу Николаса. Тот вскрикнул, схватившись за рану, а затем, пока Клинт разбрасывался оскорблениями и размахивал ножом, отпрыгивал назад. Я в ужасе не понимала, что натворила.

– Ты, мерзкий и самодовольный ублюдок! Я не собираюсь больше плясать под твою дудку! – Клинт с каждой фразой и каждым взмахом руки становился все яростнее и яростнее. – Как давно я мечтал всадить тебе это в глотку!

Когда Пард уткнулся спиной в стену и получил новое ранение на другую руку, вбежала охрана. Одним взмахом дубины они повалили Клинта на пол. – Нет! – я кричала так громко, как могла.

Вторым сломали ногу. Я слышала хруст..– Нет..

Третий взмах обещал быть последним. Одними губами мужчина проговорил “спасибо” и удар пришелся ему прямо в висок.. что я наделала?

Двое охранников тут же подхватили Клинта подмышки и вынесли из лаборатории, а испуганный, раненный Николас отряхнулся и прихрамывая подошел ко мне. Слезы полились, обжигая каждый сантиметр кожи.. прости меня.

– Потому такие как ты и не заслуживают жизни, – дверь лаборатории захлопнулась и рыдания свалили меня окончательно. Клинт..

Я кричала, плакала, сжимала кулаки до крови в ладонях. Боль раздирала меня изнутри. Это я убила его? Я сделала из него марионетку? Может, Николас прав?

Прорыдав несколько часов я наконец успокоилась. Или силы закончились и на слезы?

За дверью послышались шаги. Снова Николас? Снова будет мучить меня? Еще не до конца упав в апатию я насторожилась. Шаги быстрые, не похожи на других. Кто это? Ларс? Райн? Они пришли за мной? Слегка дернувшись на кушетке я осознала, что теперь не просто слаба. У меня не двигается ни одна часть моего тела. Я истощена. Однако кожа горела, будто у меня жар. Активус действует до сих пор? Дверь распахнулась.

– Вот ты где, – из-за ширмы медленным шагом вышел кто-то совершенно мне незнакомый. Молодой мужчина крепкого телосложения. На нем черная холщовая форма Академии, а волосы цвета глубокой ночи переливались под яркими лампами. Но его голос..

– Ты, – с губ сорвался лишь шепот. Мужчина осмотрел меня с ног до головы и остановился на глазах.

– Да, милая. Прости, что задержался, пришлось потрудиться, чтобы найти тебя, – он подошел вплотную, наклонился, осматривая лицо и я увидела цвет его радужки. Она напоминала мне кобальт. Глубокий, синий кобальт.

– Я.., – мне по какой-то причине казалось, что ему можно верить. Более того, я знала, что он пришел спасти меня. Странное, тянущее к незнакомцу ощущение вторило "спать, наконец-то спать". Но там Николас и его свора. Надо предупредить..

– Знаю, – проговорил он своим манящим голосом. Это он приходил в мой сон. Он просил сжимать его руку. – И последний, – расстегнув все ремни он с легкостью подхватил меня на руки. Под одеждой ощущалась невероятная мощь мышц, тренированных годами. А в нос ударил сладковатый запах полевых цветов. Голова упала прямиком ему на плечо и я тут же отключилась.

– Сделай все, как я сказал, – где-то внутри прогудел голос. Я приоткрыла глаза, но сфокусироваться не выходило. Чьи-то руки все еще сжимали меня, придавливая к себе. Аромат цветов снова ударил в нос. Я еще здесь, в лаборатории.

– Д-да, я понял, – это Ларс. Его голос дрогнул и я почувствовала холодные пальцы на своем плече.

– Убери, – будто рыкнул спаситель. От чего-то пробежались мурашки. Рука сразу исчезла.

– Куда ты её? – Ларс в отчаянии? Что же я пропустила?

– От вас подальше, – снова прогудел голос и мы двинулись с места, оставив преподавателя позади. наконец сфокусировавшись, я увидела коридор. Всюду мигали лампы, серые стены давили отсутствием пространства и воздуха. Бросив взгляд вниз, за спину несущего, я увидела кучу тел, разбросанных по всему нашему пути. Стало сложно дышать. Они мертвы? Тело отозвалось ноющей болью в каждой мышце. Грудь сдавило так, что даже вдох стало сделать сложно.

– Прошло, – я медленно повернула голову и уловила его взгляд. Мы остановились. Он всматривался в мое лицо. Сдул волосок, попавший на щеку и заглянул в глаза. – Всё прошло, спи.

Его голос убаюкивал, качал меня в колыбели и обволакивал приятной темнотой. Я снова уснула.

Глава 4

Мягкая постель не унимала ноющей боли в мышцах, от которой я нехотя проснулась. В нос ударил запах старой, замшелой древесины и сырости. Разлепив веки, я попыталась подняться на кровати, но безуспешно рухнула обратно.

– Не трать силы на это бесполезное занятие, – откуда-то сбоку вышел тот мужчина, спасший меня сегодня. Или вчера?

– Сколько я спала? – голос оказался хриплым и горло предательски зазудело.

– Выпей, – с каким-то невообразимым изяществом он подал мне стакан. Его пальцы и запястья оплетали красивые выпуклые вены, как корни могучего дерева. Рукава рубашки, закатанные до локтя приоткрывали лишь часть внушительных мышц. Слабой рукой я перехватила стакан и сделала пару глотков, все еще смотря на то, как хорошо он сложен и гадая над его родом деятельности. Может, наёмник какой-то? Лишь после этого он ответил.

– Несколько часов. Что удивительно, я думал тебя вырубит на пару дней.

Хмыкнув он сел в обветшалое кресло напротив кровати. Я огляделась. Дом! Как я сразу не заметила? Это дом из моих снов.

– Где мы?

– На земле, не далеко от Академии, кстати, – закинул ногу на ногу и, подперев подбородок рукой, уставился на меня, словно не закончил осматривать во время спасения. Или я ошибаюсь и теперь нахожусь в плену у кого-то еще более страшного. Наплевать, главное не в той лаборатории. После всех этих путешествий по сараям и подвалам я стала замечать, как мне постепенно становилось все равно на то, что и как я говорю. Будто слова сначала вылетали, а потом я, если повезет, думала о их смысле. Но сейчас.. сейчас в моих мыслях абсолютная пустота. Впервые мне не хочется говорить.

– Ничего больше не спросишь? – мужчина выдернул меня из размышлений в которых я, казалось, застряла больше положенного.

– Например?

– Моё имя? – закусил нижнюю губу, рассматривая меня еще более пристально. Да что он пытается найти, я не пойму.

– Ты мог бы и сам представиться. Или любишь, когда слова из тебя вытягивают? – чему-то усмехнувшись, хотя я не вижу ничего смешного, он запустил руку в свои короткие слегка вьющиеся, либо просто беспорядочно высохшие волосы.

– Моё имя Кейнэриан, но ты можешь звать меня Кейн, – убрав руку от подбородка, а затем встав с кресла он приблизился и сел на кровать, сбоку. – Чего ты хочешь? – его рука легла мне на волосы, распавшиеся по всей кровати, медленно расчесывая кончики. По телу пробежались мурашки. Отложив невнятные ощущения я сменила фокус на нереализованную месть.

– Набраться сил и убить Николаса, – злость снова закипала, поднимаясь с самых недр.

– Я поручил это Бергу, он справится, – все еще перебирая мои волосы он перевел взгляд на меня. Серьезный, собранный. Ровная челюсть и будто слегка сжатые скулы выдавали напряжение. Затем взгляд упал на крохотные едва заметные веснушки, небрежно измазавшие нос с горбинкой. Его нечеловеческая красота начинала бесить. Он ведь наверняка знает на сколько хорош и потому так вольно общается.

– Он.. мертв? – я решила не давать ему поводов для самодовольства больше уже наверняка имеющихся и смотрела только в глаза.

– Спросим у Ларса, как только он закончит, – улыбнулся одними губами.

– Я бы хотела сама его уничтожить, – Кейн неожиданно рассмеялся. Даже смех красивый..

– Не нужно марать свои прелестные ручки, – отпустив волосы и взяв мою ладонь он поднес ее к губам и.. принюхался? Я тут же одернула руку. От неожиданности я опешила.

– Сдурел? – но Кейн лишь снова рассмеялся.

– Так чего ты хочешь, Дария? – наклонился ближе. Меня едва обдало теплым дыханием. Неадекватное любопытство не давало отвернуться. Кто же ты такой, Кейнэриан.

– Уехать к большой воде и больше никогда здесь не появляться.

– Забавная, – еще раз посмотрев на меня поднялся с кровати и тепло его тела исчезло, оставив меня в жуткой прохладе. Только сейчас я заметила, что накрыта старым дырявым пледом, а лежу все еще в той белой сорочке.