Истории Антонины Найденовой 12. Еще раз про любовь

– Чтобы хоть как-то выделяться. Они же все брюнетки.

– Ты с ними тоже ездишь на эти… халтурки? – осторожно спросила Тоня.

– Только как руководитель и переводчик. А что? Не подхожу?

– Как раз очень даже подходишь.

– Мне с ними не с руки. Я – их хозяйка. Бандерша. Хотя… пару раз в полгода снимаюсь, – Наташа помедлила, видно раздумывая, рассказывать или нет, но потом продолжила.

Слушая ее, Тоня вдруг вспомнила недавний рассказ Сергея. Они время от времени встречались. Он приглашал ее в кафе и рассказывал про интересные дела на работе. Цель его рассказов была понятна: ему хотелось заинтересовать ее, чтобы она захотела продолжить работу. Но Тоня на всякий случай отмалчивалась. Вот и в последнюю встречу он рассказал, чем занимается его отдел…

– …приглашает меня каждый раз одна серьезная фирма… – рассказывала Наташа, – …вот перед Рождеством будет съемка…

«И Сергей тоже говорил, что они занимаются одной фирмой по производству порно-видеофильмов с юридическим адресом на нашей Земле, а съемки проходят на частной вилле на юге Германии... Надо же! Совпадение?»

– Зачем это тебе? Деньги нужны? – спросила Тоня, чтобы продолжить разговор и что-то узнать конкретное.

– Деньги… – опять помедлила Наташа, что-то не договаривая, но тут же воскликнула: – У меня мечта закончить здесь дела и улететь в Полинезию!

И потом – мне интересно. Всегда хотела сниматься в кино. Еще когда ассистентом режиссера работала.

– Ты ведь снялась. Помнишь, рассказывала, как голой сидела на дереве?

– А-а! Было. Сидела. Деньги хорошие платили. Так это разве роль была? А на роль со словами меня не брали, – шутливо рассказывала она. – Речь не поставлена. А в этих фильмах говорить не надо. А они еще и про любовь!

– Шутишь? Что же это за любовь в порно?

– Еще какая! Знаешь, как Лимонов сказал? Он сказал, что любовь в кино, кроме как в порнофильмах, не удается.

– И как он это объяснил?

– Суть любви, сказал, составляет смесь запрета, похоти, непристойности, счастья от непристойности и преодоления запрета. А в серьезном кино существуют правила. Там такое показать не могут. А в порнофильмах таких правил нет. Недаром Лимонова порнографистом называли.

– Знаешь, был еще один художник, которого одни называли гением, другие – порнографистом. До сих пор спорят: непристойное у него искусство или высокое?

– Это кто такой?

– Эгон Шиле. Можно сказать, почти земляк. Австрийский художник. Экспрессионист. Умер в начале двадцатого века. В двадцать восемь лет. Он и Лимонов очень похожи. Одно лицо. Оба – худые, взлохмаченные, с длинными выразительными пальцами. Голый Эдичка, варящий щи на балконе, – прямо с рисунка Шиле. Или такой рисунок – два тела: черное и белое – в схватке любовной страсти, как эпизод из его книги. Мне кажется, что писатель Лимонов реинкарнация художника Шиле.